квинтэссенция

Глава 2 Юлька Мишко кое-как просыпается, топая в школу голодной, полу-живой и крайне недовольной. Новый день ее не радует, как минимум потому, что мама заставила ее надеть конченную рубашку, вместо удобной футболки, а у Юльки от нее все чешется и натирает. К тому же, сегодня целых два урока физ-ры в расписании подряд, от которых Мишко уже закатывает глаза, потому что и ежу понятно, что бегать — далеко не ее. Чаще девчонка выступает вратарем на уроках, когда они играют в футбол, потому что отменно ловит мяч, заграждая все ворота. Мишко уже спустя десять минут ходьбы до школы успевает возненавидеть и рубашку, и маму, и свое учебное заведение. Она же — набор из харизмы и вечного прикола. Слегка маргинальная и крайне веселая девчонка, которую боятся даже учителя. Юлька Мишко ненавидит половина учителей и добрая часть детей, но ей плевать. У нее есть лучшая подруга, классная мама и много развлечений, а в частности — издевательства над половиной школы и доведение всех до нервных срывов. Юлю все устраивает. Когда под школой они встречаются с Мишель, та радостно запрыгивает на подругу, а Юлька причитает: — Птичка, ебанный рот, я щас в желе превращусь! — от чего Гаджиева смеется и спрыгивает. А после говорит: — Че первым, не помнишь? — География, — возмущается девчонка, уже выходя с подругой за ворота обратно, — хрыч будет про экономику рассказывать. — Юль, ты б его не доводила, мужик инфаркт уже пережил после тебя. — Это он впечатлительный, зараза, — Мишко подкуривает сигарету, размышляя о чем-то своем, — так че, Егорку будешь завоевывать? — Ой, — облокачивается подруга на забор, загадочно глядя вверх, — сложно все. Думаю, похуй ему кристаллически на меня. — Еще чего! Ты у меня королева, звезда! Ты че, совсем котелком поехала? — Юль! Я ему отвечаю на все истории, а он даже не подписался до сих пор! — Он просто не понимает, кого теряет! *** — Солнышко, — треплет Кира Юлю по волосам, — вставай, пора. И аккуратно целует ее в щеку, пока та сонно открывает глаза, потягиваясь. Юля, свернувшись калачом, тянется к телефону, рассматривая время. — Зай, шесть утра, — недовольно лепечет девушка, приподнимаясь на локтях, — издеваешься? — Чикина, — Кира на нее смотрит влюбленно и улыбчиво, рассматривая сонное потрепанное лицо, — новый день, солнышко встало, — она шепчет ей на ухо, тут же хватая руки и прижимая их к изголовью кровати. — У кого-то овуляция, — смеется та, и Кира тут же наваливается с поцелуем, улыбаясь. — Можно было и одежду перед сном нацепить, — перечит Медведева, — может, и не разбудила бы. — День надо начинать правильно, — выдыхает Юлька ей в губы, а потом вдруг выгибается, чувствуя, как девушка облизывает ей шею и тут же возбуждается, вздыхая особенно громко и улыбаясь. На деле, Юля за эти три года в Киру влюбилась еще сильнее. С каждым днем она все больше и больше благодарит Вселенную за свою Киру, потому что идеальней отношений она и не могла представить. У них с Кирой симбиоз и тихая любовь, поддержка, страсть, радость и уют. Они ссорились от силы раза четыре за все это время и то, по пустякам. Медведева тоже вселенную благодарит, потому что ни с кем другим себя не видит уж точно. Она за Юлю готова на все. Она любит называть ее Чикиной, как раньше, смеяться, когда Юлька неловко падает или ударяется, а еще разглядывать, пока та пишет свои конспекты в универ. Заставляя Юлю идти в душ, Кира варит кофе на двоих, читает ленту Твиттера, уже переименованного, как в старые времена, а потом поднимает голову, застывая. — Блять. — Да, — ехидно и саркастично улыбается та в ответ, — спасибо, любимая, третьего сентября я уже в водолазке. Медведева виновато смотрит и смеется, а потом вдруг добавляет: — Ты же помнишь? Не спались. — Сколько можно? Мы даже в школу ходим по отдельности, я все помню. — Чикина, у тебя не язык, а помело, — хмыкает Кира, — я просто слишком хорошо тебя знаю. Юлька усаживается, отбирая свою чашку, и говорит: — Да, расскажу твоей Мишко, с кем ты ночуешь, — и лыбится, пока ее девушка бесится, попутно смеясь. — Мне Мишко скоро сниться начнет. Заебала уже, обсоска. — Я думала, ты ее любишь. — Кроме тех моментов, когда на нее пишут докладные. Кира пулей вылетает из дома, а Юлька еще сидит в тик-токе минут десять, предвкушая, какой прекрасный день ее ждет. У нее сегодня по 3 пары английского у всех одиннадцатых классов, а потому она морально готовится, попутно ища методичку. Она приходит в школу за десять минут до начала урока, и там ее ждут под кабинетом подростки, которые прячут свои электронки в карманы и нехотя заваливаются в класс. — Так, давайте по списку пройдемся, — начинает она, — я фамилию называю, а вы мне свою оценку в прошлом году по английскому. И среди всех троечников, долбоебов, которые кричат, что у них пять, откровенно привирая и смеша всех остальных, она слышит заветное: — Я Пашковский, у меня пять, — от парня, который сидит на первой парте, мило улыбаясь в противовес всем остальным. — Аллилуя! — выдыхает Юлия Артуровна, улыбаясь, — вот ты и начнешь читать первое задание. И после урока ко мне подойди. — Он не по девкам, Юлия Артуровна! — смеется кто-то из класса на последней парте, а парень цокает, закатывая глаза. Парень, который угарает — Саша Личанский, тот еще долбоеб. Он Лешу Пашковского ненавидит еще класса с пятого, когда тот не дал ему списать математику. Саша не упускает ни одной возможности своего одноклассника подъебать, но тому, в целом, плевать, потому что его и так ненавидят. В одиннадцатом «А» Леша — это козел отпущения по всем фронтам и его это устраивает. — Тихо! — пытается успокоить их англичанка, но ребятам плевать. Они продолжают разгонять шутки про Лешу и его любовные приключения, хотя никто толком ничего не знает. Он даже никогда не говорил, что гей, но все так решили одним прекрасным днем, а после и спорить смысла особого не было. И пусть Пашковский действительно по мальчикам, ему вообще фиолетово на все происходящее, потому что он свой в доску фрик, которого ненавидят окружающие. И он уже придумал, как исправит эту ситуацию. — Одиннадцатый «А», замолчали! — вдруг орет Юлия Артуровна, да так, что шугаются все, — Еще раз. Открыли учебник, засунули язык в жопу и читаем, — она смотрит на них, словно сейчас убьет. Юлька Чикина клялась Кире, что никогда не будет злой училкой. Она буквально доказывала с пеной у рта, что всегда будет спокойна, никогда никого не назовет «иродом» и более того, не крикнет. Сдалась на третий день, сама того не заметив. Уже на перемене она оказывается у химички в подсобке, и перемешивая свой кофе, говорит: — Ладно, ты была права. Та лишь победно улыбается, пытаясь сдержать смех, а потом смотрит на Юльку, которая краснеет, и спрашивает: — Что же добрую Юлию Артуровну заставило выйти из себя? — Эти придурки начали орать, что Пашковский гей. — О, это у них вечная тема, привыкай, — хмыкает Медведева, — обсуждение номер один. — А че они такие злые? — Ну, эти — не вы. Уже другое поколение. Они даже когда-то кидали ИИ видео в чат, где его типа трахают мужики. Те еще уроды, в общем. — Боже, бедный ребенок, — у Юли на лоб лезут глаза, и она печально выдыхает, отпивая из кружки. — Он там из них самый нормальный, — и слегка откидываясь, Кира добавляет, — дружит с моими. — Знаешь, твои на фоне этих уродов даже ничего. — Воспитала, — посмеивается учительница, разглядывая ошеломленную работой Чикину. *** Юлька Мишко очень неохотно плетется на физ-ру с Мишель под ручку. Они даже успевают обсудить географа, который на уроке ушел из класса в коридор и очень вдумчиво смотрел в окно минут десять, пока ребята разносили кабинет. Юля направляется в зал, но там… Там не видит Александра Ивановича, который всегда разрешает ей сидеть на лавке и орать невпопад какую-то смешную ересь. Там она видит новую учительницу, которая очень громко орудует свистком и заставляет их построиться. А потом, злостно хмуря брови, говорит: — Направо! Побежали! Юлька Мишко, которая по росту сразу после Ани, сворачивает к лавке, тут же усаживаясь и разглядывая действо. Но тут вдруг слышит свист, а после и крик: — Стоять! — Кристина Степановна смотрит на нее, недовольно дергая бровями, — Тебе особое приглашение? — У меня справка! — лыбится Мишко, не чувствуя ни доли страха. — Ты это другим расскажешь. В шеренгу. — Да у меня даже сменки нет! — возмущается девчонка, пока весь класс охотно наблюдает за происходящим. — Она нам еще пол провалит! — кричит Артем, на что все смеются, но Кристина рукой его затыкает. Она долго вглядывается на девчонку, а потом выдает, когда в зале полная тишина: — Слышь, тумба югославская, я те не физрук. Десять кругов по норме, жопу поднимай, — и Мишко, открывая рот, сперва злится, а потом вымученно встает под всеобщий смех. Кристина Степановна ее опускает, чего прежде не было, и девчонка таит глубокую обиду, приговаривая себе под нос: — Глиста корсетная, — когда пробегает второй круг с отрывом в несколько метров от остальных. — Я те поговорю, — лыбится Захарова, — ты у меня все нормативы сдашь. — Вот сука. На уроке физкультуры все пацаны из одиннадцатого «В» заглядываются на новую учительницу, попутно обсуждая ее все разом, но та настолько грубая и громкая, что желание познакомиться с ней ближе просто отпадает. Она на фоне доброго и воспитанного Александра Ивановича выделяется, привнося школе нечто новое. И когда она снова свистит, крича: — В волейбол, живо, — и усаживается в подсобку за стол, заполняя журнал, ее коллега вдруг пялится, округляя глаза. — Ты саму Мишко заставила бегать? — А, так это и есть та самая Мишко? А мне не говорили, что она размером с эвакуатор, — с улыбкой, ничего не стесняясь. — Кристина! Нельзя так говорить! — Да я вас умоляю! У всех же есть глаза, — и смеется, наблюдая из проема, как Юлька снова сидит на лавке, правда уже вся потная и красная. И встает, направляясь прямиком к девчонке. Она усаживается на лавке рядом, начиная: — Злиться на меня не надо, Мишко, — с улыбкой, пока та злостно пялится, — со мной лучше дружить. — Щас! — возникает та, пялясь исподлобья, — нашлась тут, манда спортивная, — уже себе под нос, пока Захарова дает ей подзатыльник. — Значит так! Кроссовки ортопедические купить, с широкой платформой и нормальной стелькой, — командует девушка, — форму синтетическую. И чтобы на всех уроках как миленькая! — А это с какого перепуга? — дерзит Юлька, глядя на нее с вызовом и притворной улыбкой. — Ну, вот не пизди, что похудеть не хочешь, да? — и тут же Кристина Степановна плюется, добавляя, — Ой, блять! Если че, ты не слышала. — Ну, предположим, хочу, — как-то поникше цедит Мишко. — Ну вот и будем заниматься твоим похудением, только как человек себя веди, — она ученице улыбается, — ты у меня к концу года все нормативы сдашь. — Ладно. — А понтов-то было, — смеется учительница, сразу же направляясь в раздевалку, чтобы проверить. И, конечно же, слышит уже в предбаннике капошение, улыбаясь себе под нос. Она свистит, после чего громко произносит: — Голубки, вышли! — а сама, не желая этого видеть, отодвигается, ожидая. Из раздевалки выходит Лера, быстро пробегая мимо учительницы, а за ней Артем, который старается в глаза Кристины не смотреть. — А откуда вы узнали? Вы же новенькая! — Знал бы ты, сколько меня тут ловили, — вздыхает Кристина, нарочно оглушая его свистком под ухо долгие тридцать секунд, — чтобы урок усвоил. На моих уроках — не трахаются. А когда урок заканчивается, Кристина Степановна окликает Юльку, которая плетется последней на выход и говорит: — Я веду фитнес после седьмого урока по понедельникам, средам и пятницам. Приходи, — уже улыбаясь, — и хоть одно слово кривое ты про меня скажешь. — Извините! Просто подумала, вы очередная кончелыжка, — улыбается Мишко, хохоча, — ладно, приду. Попробуем ваш фитнес. Она новую учительницу записывает в лучших и любимых. А все потому, что уважает Юлька Мишко только тех, кто может поставить ее на место. *** Когда Кира Андреевна начинает урок химии у одиннадцатого «В», в кабинете стоит гробовая тишина. Она усаживается за свой стол, строго говоря: — Классный час! И пока ее ироды пугливо переглядываются, она продолжает: — Географа довели, — грозно разглядывая свое стадо, — и руссичку! Гаджиева, я обещала, что рассажу? — Она сама отобрала телефон! — возмущается Мишель, улыбаясь. — А в нем карикатура, где она и семь африканцев? — поднимает брови Кира Андреевна, уже сама сдерживая улыбку. Мишель начинает хохотать, а Мишко взрывается смехом так громко, что у химички дергается глаз. — Ну, я же не думала, что она увидит! — Ты у нас вообще редко думаешь, — злится та, закатывая глаза, — еще раз — и рассаживаю. Свердлов! Че опять деремся? — Кира Андреевна, он меня вывел, — смотрит на нее парень, улыбаясь, — я не хотел. — Я вот даже предположить не могу, что тебе такого сказал Пашковский, чтобы ты разбил ему нос? Парень осекается, цокая себе под нос, закатывает глаза и, в целом, ведет себя странно. Странно для Свердлова, ранее всегда улыбчивого и веселого, когда машет рукой и просит не влезать в их разборки. Кира Андреевна, честно признаться, его не узнает, но виду не подает, собираясь нажаловаться на парня брату и забыть это дело, ведь у всех пубертат проходит по-разному. Она продолжает урок, диктуя химию, а потом вдруг отвлекается, спрашивая: — С Кристиной Степановной познакомились? — на что класс одобрительно гудит. А Мишель кричит: — Она Юльку бегать заставила! — Реально? — на что Мишко довольно кивает, — Невероятно! — Откуда эта мышь взялась вообще? — причитает девчонка, пока все на нее смотрят. — Моя ученица, — лыбится химичка, — сразу видно, да? — Меньше учите, Кирочка Андреевна, на мою голову! — и все смеются, а Мишко следом, признавая, что те и правда похожи. *** Виолетта Малышенко сидит в своем новоиспеченном кабинете, перебирая бумажки. У нее список особых детей, с которыми требуются дополнительная психологическая работа. А проще — список долбоебов, которые ведут себя, как мрази. И первая в списке, помеченная тремя красными черточками — Мишко. Вилка уже закатывает глаза. Знает, что, по сути, от нее особого не требуют. Заполнять бумажную волокиту и вовремя сдавать отчеты. Но Виолетта — не государственная подстилка, она последние пять лет в профессии, и потому горит тем, чтобы помочь. В том числе и мелким долбоебам, которых обделили любовью мамка. Она не собирается игнорировать проблемы школьников и хочет что-то в этой системе поменять. Потому поднимается с кипой бумаг на второй этаж, стучась прямо к Кире в кабинет. Там одиннадцатый «В», который пишет под диктовку, и она, конечно же, вальяжно облокачивается на косяк, сообщая: — Я вам тест принесла. — А вы кто? — с интересом орет Юлька, разглядывая невероятно красивую женщину в проходе. — Это наш новый психолог, — Кира Виолетте лыбится, и на самом деле, глядя на ее образ в школьных стенах, не может сдержать смех. Та в костюме, который пиздец как ей идет, с кучей колец и подвесок, в очках, улыбается в проходе. На лице практически не видны тату, и это для Медведевой даже непривычно. Аня раздает тесты, и Виолетта Игоревна сообщает: — Давайте, пять минут и сдаем. — а сама идет с Кирой в подсобку, усаживаясь на диван. — Ты с моих начала? — лыбится та, все еще разглядывая новый образ подруги. — Да мне надо работу с Мишко твоей провести. — Это бесполезно, — вертит головой Кира, — она не успокоится, я уже все перепробовала. — Ну, посмотрим, — потирает руки Вилка, — я хороший психолог. — Да ты ее даже на встречи не заставишь ходить! — химичка смотрит с вызовом, пока девушка поднимает брови. — Я, если захочу, Кир, твою Мишко до слез доведу, — доказывает свое Малышенко, а та отмахивается, потому что сама уже устала с Юлькой бороться. Мишко слушается только Киру. И даже директриса зовет химичку, чтобы та ее отругала. У Юли, кроме Киры Андреевны, авторитетов нет. И та — слабый, потому что девчонка в одну секунду смотрит ей в глаза, а в другую уже делает пакость. Так уж повелось и, кажется, эту нерушимую традицию никто не сможет нарушить. И пока одиннадцатый «В» пишет тест, в котором вопросы об отношении к одноклассникам, душе компании и прочей мишуре, Ева Анищенко смотрит пугливо одноклассников, а Маша, сидящая с ней, спрашивает: — Ты чего? — Да я в психушке на учете, — потирает лоб та, — сто процентов заставят ходить. — Та они никогда не возвращаются, не парься! — лыбится одноклассница, продолжая что-то заполнять. И Ева рада бы не переживать, только вот не может. Она уже чует неладное, зыркая на подсобку, в которой новоиспеченная психологиня с чего-то смеется с их учительницей. Ева уж точно не хочет загреметь к ней в кабинет, потому что боится, жутко боится. Из тестов Виолетта узнает, что Юльку Мишко обожает весь класс, кроме Артема, который считает ее «жирной скотиной». Юлька Мишко считает себя душой компании и это абсолютно оправдано, потому что так и есть. *** На перемене после урока, когда весь одиннадцатый «В» сидит, ожидая вторую химию, в кабинет вваливается побитый Леша Пашковский, сразу же направляясь в подсобку. Там Юлия Артуровна с Кирой Андреевной сидят, разговаривая и обсуждая что-то свое, и он аккуратно их прерывает, говоря: — Извините, а можно поговорить? — Ты на Свердлова пришел жаловаться? — вздыхает Кира, оглядывая его нос, — Я ему уже люлей дала. — Да это пустяки, во мнении не сошлись, — смеется парень, — я к вам в класс хочу перевестись. Пустите? Кира с открытым ртом его оглядывает, как и Юля, которая к подобным страстям еще не привыкла. Она смотрит то на Лешу, то на Киру, когда она говорит: — Да с удовольствием, рейтинг класса поднимешь. К завучу подойти и хоть завтра переводись, — говорит химичка, улыбаясь, — я надеюсь, вы с Егором решили свои разногласия? — Почти! — лыбится парень, — Спасибо, Кира Андреевна! Учителя лишь переглядываются, а Чикина говорит: — Ну тут его не будут обзывать. — Мои не гомофобы, — кивает Кира, — по крайней мере, не слышала. — Слушай, а он реально гей, или слухи? — уже тише говорит Юля, улыбаясь. — Ну, — смущенно смеется Кира Андреевна, — конечно, это слухи. Но я его видела с одним из десятого класса, так что… — Понятно, — смеется Юля, поправляя клятую водолазку. Год обещает быть насыщенным.