Регламент стирания личности

— Мам, всё будет нормально, — протянула девушка, закатывая глаза. Голос её звучал лениво, почти раздражённо. — Я не в первый раз одна дома. — Чтобы весь суп съела и дома сидела! — проворчала мама, поправляя шубу и задерживаясь в прихожей чуть дольше, чем нужно. Она бросила на дочь быстрый, тревожный взгляд. — Нечего, как вчера, шляться — мы с отцом на таких нервах были! Кира кивнула, не вступая в спор. Она давно знала: сейчас любые слова будут лишними. Поджав губы, девушка сделала шаг назад, давая матери выйти, и коротко попрощалась. Дверь захлопнулась, и в квартире сразу стало тише — гул подъезда отрезало, будто ножом. Кира провернула ключ в замке, прислушалась к глухому щелчку и только тогда выдохнула. Шуба матери ещё мелькнула за глазком, затем шаги стихли. Девушка прислонилась спиной к двери, на секунду закрыв глаза, и почувствовала, как напряжение медленно отпускает плечи. Тишина показалась непривычно плотной, почти звенящей. Утро тянулось медленно, вязко, словно кто-то нарочно растягивал минуты в ожидании прихода ребят. Переделав все домашние дела — механически, без особого внимания, Кира наконец позволила себе рухнуть на диван в зале, раскинув руки и уставившись в потолок. Бессмысленное существование в собственной квартире давило. Стены казались слишком близкими, воздух неподвижным. Белый потолок стал единственным объектом, за который цеплялся взгляд, будто в нём можно было разглядеть ответы или хотя бы намёк на движение вперёд. Мысли тянулись, как липкая резина, перескакивая с одной на другую, не давая сосредоточиться ни на чём конкретном. Кира снова и снова возвращалась к деревне: к чужим домам, незнакомым лицам, к ощущению странного, но неожиданно тёплого принятия. Возможно, она действительно нашла там новых, пусть пока лишь потенциальных — друзей. Эта мысль вызывала слабую, осторожную улыбку, будто счастье было чем-то хрупким, к чему страшно прикасаться. Но вместе с этим в сознании всплывал Волчик. Его образ не давал покоя. Его странное поведение, обрывки фраз, манера держаться — всё это не складывалось в цельную картину. Кира вдруг осознала, насколько много осталось не заданных вопросов. Она ведь даже не спросила его настоящего имени, не попросила снять маску. Словно заранее согласилась принять все тайны, не требуя объяснений. Это пугало. И одновременно притягивало. Всё происходящее казалось слишком странным, слишком запутанным, чтобы вот так сразу найти логичное объяснение. Усталость подкралась незаметно: веки налились тяжестью, дыхание стало ровнее, а потолок перед глазами постепенно расплылся. В считаные минуты Кира провалилась в сон — глубокий, тягучий, словно бегство от реальности, которая пока не спешила давать ответы. Сначала была дорога. Длинная, узкая, утоптанная, уходящая куда-то вперёд, сквозь туман. По обе стороны — деревья без листвы, тянущие к небу чёрные, искривлённые ветви. Воздух казался влажным и холодным. Кира шла босиком, чувствуя под ступнями сырую землю, но боли не было — только странное онемение, словно тело ей больше не принадлежало. Где-то впереди мелькнул силуэт. Он стоял спиной, ростом с неё, неподвижный, укутанный в тень. Маска была на лице — белая, без выражения, будто вырезанная из кости. Подобие кошки или ей подобных. Девушка в маске развернулась и побежала прочь. — Подожди, — попыталась сказать Кира, но голос растворился в тумане. Она медленно обернулась. Маска треснула — по ней пошла тонкая паутина разломов. Из под неё виднелась не лицо, а реальная кошачья морда. Она светилась синем отблеском, словно было прозрачным. Кошка сделал шаг к ней, и с каждым движением пространство вокруг будто искажалось, деревья изгибались, дорога уходила из-под ног. — Ты пришла ко мне, — прозвучал голос. Мурчащий, ласкающий тон, словно сразу из нескольких мест. — Ты подходишь!  Кошка вытянула лапы, стягивая с себя белую шубу, перчатки, ботинки и маску. Все что создавало человеческий образ — эти атрибуты были брошены к ногам Киры, словно предназначались ей. В считанные мгновения, человеческое тело с мордой кошки превратилась в реальное животное.  Синяя, прозрачная морда смотрела на Киру снизу. Это было странно, учитывая тот факт что буквально минуту назад это была «девочка». Кира попятилась, чувствуя, как за спиной что-то появляется. Она обернулась — и увидела саму себя, сидящую на диване в зале, с закрытыми глазами. Тело дышало спокойно, будто ничего не происходило. Грудь сдавило от ужаса, этот сон казался слишком реальным. Резким и неприятным. — Мучительно ходить без тела, — снова сказал голос кошки, теперь совсем близко. — Не чувствовать тайгу под лапами! — Промурчала кошка, кинувшись на девушку.  Страх окутал пеленой, когда животное было в пару сантиметрах от сердца. Через секунду она прошла сквозь тело, словно была духом. Из груди Киры вырвался рваный вдох, когда она поняла — кошка в ней.  — Кто ты? — Спросила Кира сквозь дрожащие губы, сдерживая слезы, хватаясь за грудь. Было больно. Очень больно.  Когда ноющая боль стихла а легкие уже не давили, девушка утерла слезы. Тело казалось ватным. Прошептав одними губами, отвечая на вопрос самой же себе не своим голосом, она сказала: — Я... Киса.  Пол под ногами треснул. Туман хлынул вверх, холодный и вязкий, затягивая её вниз, в темноту, где смешались лица, маски и чужие имена, которые она так и не спросила. Кира резко вдохнула. Глаза распахнулись. Потолок был всё тем же — белым, неподвижным. Сердце колотилось в груди, а ощущение холода ещё долго не отпускало, будто сон не закончился до конца, а просто отступил, затаившись где-то рядом. За окном уже вечерело — небо медленно темнело, окрашиваясь в холодные, сизо-фиолетовые оттенки. Это значило лишь одно: она проспала почти весь день. Осознание пришло резко, неприятно, и вместе с ним к горлу подкатило странное, тревожное чувство — словно отголосок сна всё ещё цеплялся за реальность. В дверь позвонили. Кира вздрогнула, будто звук вырвал её из последних остатков дремоты. Сердце на мгновение ускорилось, но она тут же заставила себя выпрямиться. Быстро опомнившись после сна, девушка откинула все мысли в сторону. О его значении она подумает потом. Не сейчас. И уж точно не этим вечером. Мимолётный взгляд в зеркало в прихожей — и она тихо выругалась про себя. Рыжие волосы были растрёпаны так, словно она ворочалась во сне, сражаясь с кем-то невидимым. Не теряя времени, Кира схватила заколку и наспех заколола пряди, оставив несколько выбившихся локонов у лица. Подойдя к двери, она на секунду замерла, прислушиваясь. За ней раздавался смех, обрывки разговоров, снова смех — живой, громкий, настоящий. Этот звук неожиданно согрел, напомнив, что она не одна и вечер обещает быть другим. Кира распахнула дверь и широко улыбнулась, увидев ребят. — Приветик! — тут же взвизгнула Полина, не дожидаясь приглашения, протискиваясь внутрь и крепко обнимая её. От Полины пахло холодным воздухом и сладкими духами. За ней в квартиру зашли остальные: кто-то ограничился коротким кивком, кто-то буркнул приветствие, не поднимая глаз. Кира отвечала тем же — легко, без напряжения. Катя зашла последней. Она остановилась в дверном проёме, не спеша разуваться, и окинула Киру внимательным, оценивающим взглядом с головы до ног. — Ты что, только проснулась? — без всяких приветствий спросила блондинка, прищурившись. — Хозяюшка какая! В голосе сквозила насмешка, почти привычная. — Катька, ну ты чего, на! — отозвался бурят, снимая обувь и небрежно закидывая куртку в шкаф. — Всё, всё, всё… я молчу! — закатила глаза Катя и наконец принялась расстёгивать куртку, всем своим видом показывая, что разговор для неё закрыт. — Рада вас видеть, чувствуйте себя как дома! — произнесла Кира, сознательно решив проигнорировать колкость. Она обернулась — и почти сразу наткнулась взглядом на шоколадно карие глаза. Рома. Они почти не разговаривали после того случая с фото. Тогда всё выглядело как игра, как лёгкий флирт, но почему-то вылилось в странное, мнимое подобие игнорирования. Ни ссор, ни выяснений — просто пауза, зависшая между ними. От этого вдруг стало легче дышать, словно она сама себе позволила отпустить лишние мысли. Кира сделала шаг вперёд и протянула руку, чтобы поздороваться. Рома пожал её без колебаний, крепко, но коротко, при этом старательно избегая взгляда. Его ладонь была тёплой, и этот мимолётный контакт неожиданно отозвался внутри чем-то смутным. Он пришёл в одной байке, поэтому, когда все ребята повесили куртки и разулись, компания постепенно переместилась в зал. Старенькая комната с выходом на балкон наполнилась голосами, движением, шумом — и Кира поймала себя на мысли, что именно этого ей и не хватало после долгого, странного дня. — Так, ребята-а, — протянул Бяша, оглядывая друзей с довольной улыбкой. Он полез в свой потрёпанный портфель и вытащил бутылку, демонстративно потряс ею в воздухе. — Кирусь, на, ты не против? Стекло глухо звякнуло, и Кира сразу поняла, что именно он достал. Рома заметно оживился, глаза у него блеснули с каким-то мальчишеским азартом. Полина судорожно выдохнула и быстро посмотрела на своего парня, будто оценивая, во что это всё выльется. Катя, развалившись на потрепанном диване, ухмыльнулась и перевела взгляд на хозяйку квартиры, ожидая реакции. — Эм… ну, нет, наверное… — неуверенно протянула Кира, присматриваясь к бутылке. Водка — самая простая, без изысков. — Вот и славненько, на! — довольно отозвался Бяша, откидываясь на спинку дивана. — А у тя дома есть чё закусить? Мне только на водяру хватило, а остальное... бабки зажали! Жмотяры, на. Кира тихо выдохнула, уже прикидывая в голове содержимое холодильника. Она отпрянула от стены и ещё раз окинула взглядом компанию. — А кто вообще будет пить? — Ну, я немного, — сразу отозвалась Полина. — Антон и Катя, как всегда, пропустят рюмочку… а эти, — она кивнула в сторону Ромы с Бяшей, которые уже улыбались во все тридцать два и о чём-то оживлённо болтали, — накидаются, как всегда. — Ясно, — коротко сказала Кира и направилась на кухню. Холодильник встретил её знакомым запахом. На верхней полке она нашла сало, аккуратно завернутое в пергамент — мамины запасы. Быстро нарезала его, достала помидоры, которые удалось отыскать, вытащила пачку хлеба. Всё уложила на большую тарелку, стараясь сделать это аккуратно, будто это не обычная закуска, а полноценный стол. Затем полезла в верхний шкафчик. Там, в глубине, стояла банка солёных огурцов — закатка ещё бабушкина, с выцветшей наклейкой и криво написанной датой. Кира на секунду задержала на ней взгляд, а потом, собрав всё в руки, вернулась в зал. — Бяш, принеси столик с балкона, поставь у дивана, — попросила она, кивнув в нужную сторону. — И стул захвати! Бурят подорвался почти мгновенно. Через пару секунд в зале появился маленький складной столик. Кира аккуратно расставила на нём тарелки, стараясь не задеть бутылку. — А рюмки-то у тебя есть? — спросил Рома, усаживаясь поудобнее и закидывая руку на спинку дивана. Кира ничего не ответила. Молча развернулась и снова ушла на кухню. Вернулась она уже с тремя рюмками и тремя гранёными стаканами. Их когда-то подарил папе друг из Москвы — тяжёлые, с толстыми стенками. Она поставила посуду на стол и тут же поймала на себе несколько озадаченных взглядов. — А зачем стаканы? — прищурилась Морозова, скользнув взглядом по стеклу. — Ну, меня-то вы не посчитали, — спокойно ответила Кира, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. — Хозяин ведь пьёт первым? — Хозяин догрызает кости, — съязвила Катя, закидывая ногу на ногу. Её звонкий смех эхом прокатился по комнате. — Смирнова, ну что с тобой такое? — недовольно бросила Полина и ткнула подругу локтем в бок. — Да это всего лишь шутка! — Катя пожала плечами. — Кир, а стаканы-то зачем, в самом деле? — Я приготовлю девочкам коктейли, — пояснила Кира. — Мы один раз так делали с подругой... в городе. Вода, варенье и спиртное. — Ну хорошо, хорошо! — оживился Бяша. — Неси варенье! Кира кивнула и направилась обратно на кухню. Чувство, что вечер постепенно обретает совсем другое настроение — шумное, тёплое и немного опасное, нагрянуло неожиданно. Будто за смехом и шутками уже пряталось что-то, что позже обязательно напомнит о себе. Бутылка пошла по кругу почти сразу. Бяша разлил водку по рюмкам щедро, не особенно считая миллилитры, будто мерой ему служило хорошее настроение. Стекло тихо звякало о столик, бурят смеялся ещё до первого глотка. — Ну, за встречу, на! — выдал он, поднимая рюмку. Рома поддержал, коротко кивнув, и они выпили почти синхронно. Полина ограничилась смешком, а Антон лишь пригубил, больше из вежливости.  Кира тем временем занялась коктейлями. В стакан пошла холодная вода, ложка густого варенья, чуть водки — она размешивала медленно, наблюдая, как рубиновая масса расползается по стеклу. Вкус получался мягким, почти обманчивым. Они с девочками чокнулись стаканами, и Кира сделала первый глоток — алкоголь чувствовался не сразу, прятался за сладостью. Разговоры потекли легко и беспорядочно. Ребята рассказывали про какие-то глупые случаи, смеялись над старыми историями, которые каждый раз повторялись по-новой.  После второй рюмки Бяша уже начал говорить громче обычного, активно жестикулируя. Рома то и дело вставлял короткие реплики, ухмыляясь и переглядываясь с Катей. Та сидела близко, слишком близко, периодически наклоняясь к нему и что-то шепча на ухо. Идея сыграть в «Правду или действие» возникла внезапно, будто сама собой. В момент, когда бутылка уже опустела почти наполовину. Разговоры начали перескакивать с темы на тему без всякой логики. — Слушайте, — протянула Катя, лениво болтая стаканом в руке, — давайте в «Правду или действие». А то сидим, как пенсионеры. — О, вот это тема! — тут же оживился Бяша, хлопнув ладонью по столу. — Я за, на! Полина сомневалась, но под общим напором всё же кивнула. Антон пожал плечами, словно ему было всё равно, а Рома усмехнулся, бросив быстрый взгляд на Киру. — Только без жести, — сразу обозначила Кира. — У меня всё-таки квартира. — Да ладно тебе, — фыркнула Катя. — Мы ж культурные люди. В центре — бутылка, уже изрядно запотевшая. Первым крутил Бяша. Стекло закрутилось, отражая свет лампы, и остановилось на Полине. — Ну-с, — протянул он. — Правда или действие? — Правда, — быстро ответила она, будто заранее готовилась. — Ты когда-нибудь... того самого с  Антоном? — без тени смущения спросил Бурят. Ромка ухмыльнулся, Катя захихикала.  Полина резко выдохнула, метнув в Бяшу предупреждающий взгляд. Щеки заметно покраснели. — Да, — после короткой паузы сказала она. Антон ничего не сказал, лишь чуть заметно сжал челюсть и тут же расслабился, делая вид, что ему всё равно. Он приобнял девушку и чмокнул в макушку, показывая что рядом. Следующей крутила Полина, бутылка указала на Рому.  — Правда или действие? — спросила она уже с улыбкой. — Правда, — ответил он, не задумываясь. Катя наклонилась вперёд, опираясь локтями о колени. Она опередила подругу с вопросом: — Тебе кто-нибудь здесь нравится? В комнате на мгновение стало тише. Кира почувствовала, как напряглись плечи, хотя она старалась выглядеть безучастной. Смирнова явно была заинтересована парнем.  Не то чтобы это её волновало. Они с Ромой знакомы всего лишь неделю, не считая детства. Но и в последнее дни они почти не общались. Рома усмехнулся, провёл языком по губам. Его глаза скользнули по бутылке, затем взгляд упал на Катю, которая задала вопрос. — Возможно, — сказал он уклончиво, но снижая тембр голоса до «неприличного». — Фу, как скучно, — закатила глаза Катя, но голос дрогнул. — Ладно, проехали. Дальше очередь дошла до Антона. Ему выпало «действие». — Сделай комплимент каждому, — предложил Бяша, явно развлекаясь. Антон поморщился, но спорить не стал. Он начал с Полины — коротко и тепло, потом сказал пару слов Бяше, что-то нейтральное Кате. Когда очередь дошла до Киры, он чуть замялся. — Ты..., — произнёс он наконец. — С тобой есть чувство комфорта. Это очень ценится в людях. Кира на секунду потерялась, потом кивнула, чувствуя, как слова странно оседают внутри. Очередь снова перешла к бутылке. Теперь она указала на Киру. — Ну что, хозяйка, — ухмыльнулась Катя. — Правда или действие? — Правда, — ответила Кира после короткой паузы. — Когда ты в последний раз чувствовала себя по-настоящему нужной? — неожиданно спросил Рома, не дав договорить Смирновой. Все ребята замолчали, ожидая ответа. Вопрос повис в воздухе, кольнул под ребрами. Кира посмотрела на него, потом отвела взгляд. Это был неудобный вопрос, особенно в новой компании. Хочет задеть? — Мельком пронеслось в мыслях. Голова кружилась то ли от спиртного, то ли от волнения.  Она не была готова к таким откровениям, от чего щеки залились румянцем.  — Когда бабушка была жива, — честно сказала Воронова, намерено избегая взглядов. Рома кивнул, будто понял больше, чем она сказала вслух. Повисла неловкая тишина, прежде чем все снова начали говорить. — Ну сейчас то, ты с нами, на! Глядишь и в компанию тебя возьмем. — Она уже в ней, — подала голос Полина, ласково поглядывая в сторону Киры. Игра продолжалась. Вопросы становились смелее, действия — глупее: Кате пришлось станцевать под случайную песню по радио, Будаев рассказывал самый стыдный школьный момент.  Смех становился громче, движения менее сдержанными. Рома всё чаще наклонялся к Кате, их плечи то и дело соприкасались. Бяша уже говорил чуть заплетающимся языком, Полина то смеялась, то вдруг замолкала, задумчиво глядя в стакан с вареньем. Кира чувствовала, как третий коктейль постепенно ударяет в голову. Комната словно сузилась, стала слишком тёплой, наполненной голосами и взглядами. Ей всё труднее было удерживать улыбку. Когда очередь снова подошла к ней, она вдруг поняла, что больше не хочет ни правды, ни действия. Воронова поднялась, не дожидаясь вопроса. — Я сейчас вернусь, — бросила она, уже направляясь к балкону. Игра продолжилась без неё, смех снова вспыхнул в комнате, но Кира этого уже не слышала, открывая балконную дверь и впуская в себя холодный вечерний воздух. Кира оперлась локтями о перила и глубоко вдохнула. Снизу доносились редкие звуки прохожих, где-то лаяла собака. Деревня жила своей жизнью, совсем не связанной с тем, что происходило у неё в квартире. — Можно? — раздался голос за спиной. Антон вышел следом и прикрыл балконную дверь. В руках у него была рюмка, наполовину полная. Он встал рядом, но не слишком близко, соблюдая какую-то внутреннюю дистанцию. — Конечно, — отозвалась Кира, бросив на него короткий взгляд. Некоторое время они молчали. Антон смотрел куда-то вдаль, будто подбирая слова. — Ты всегда так… уходишь? — наконец спросил он. — Или это из-за... Кира усмехнулась, оборачиваясь к парню. Зеленые глаза зацепились за рюмку в его руках и она в пол шага подошла, чтобы забрать её. Парень без колебаний отдал свой алкоголь, сопровождая это коротким хмыком. — Тут проще дышать. Кира опрокинула содержимое и поморщилась, от насыщенного вкуса спирта. — Понимаю, — кивнул он. — Я вообще-то не особо по пьянкам. Просто… компания. Не хочется быть белой вороной. — Ты другой, — сказала Воронова неожиданно для себя. — Не в обиду. Антон тихо усмехнулся, облокачиваясь о стену. — Мне это часто говорят. Я просто наблюдаю больше, чем говорю. Люди иногда интереснее, когда молчат. Он повернулся к ней, и в его голосе не было насмешки — скорее спокойствие и какая-то слишком взрослая усталость. — А ты, — продолжил он, — будто всё время думаешь о чём-то своём. Даже когда смеёшься. Кира на секунду замерла, потом пожала плечами. — Возможно. Балкон снова погрузился в тишину, уже не неловкую, а ровную, почти уютную. Потом Антон кивнул в сторону двери. — Пойдём? А то подумают, что мы сбежали. Кира улыбнулась и первой шагнула обратно в квартиру. В зале стало громче. Музыка из радио играла фоном, бутылка заметно опустела. Бяша и Полина сидели рядом, увлечённо разговаривая — он что-то объяснял, размахивая руками, а она слушала, кивая и время от времени смеясь. Их голоса переплетались, будто они остались в своём отдельном разговоре, не замечая остальных. Кира огляделась. Ни Кати, ни Ромы в поле зрения не нашлось. Она на секунду задержала взгляд на пустом месте у дивана, чувствуя, как внутри шевельнулось странное, неопределённое ощущение — будто этот вечер только начинал раскрывать свои настоящие стороны. — А где Катя с Ромой? — поинтересовалась Кира, проходя вглубь комнаты и останавливаясь у дивана. Полина подняла на неё взгляд и усмехнулась, будто ждала этого вопроса. — Бяша загадал им уединиться в комнате. А-ля «семь минут на небесах»… — она сделала паузу и хмыкнула. — Ну, все мы знаем почему. — Почему? — озадаченно спросила Кира, опускаясь на диван и подтягивая ноги под себя. — Потому что Катя давно за ним сохнет, — Полина наклонилась ближе, понизив голос, будто делилась секретом, — а Бяша у нас «купидон». Она засмеялась, прикрывая рот рукой, но в глазах мелькнуло что-то слишком внимательное, будто она наблюдала за реакцией Киры. — Эй, на! Нечестно! — возмутился Бяша, тоже засмеявшись и бросив взгляд на пустую бутылку. — Я просто за любовь, поняла? Чисто из добрых побуждений! Полина только хмыкнула, а Кира отвела взгляд, чувствуя странное, щемящее ощущение где-то под рёбрами. Комната вдруг показалась тише, чем секунду назад, будто отсутствие двух человек заметно изменило атмосферу. Где-то в глубине квартиры скрипнула половица. Кира на мгновение прислушалась, но тут же отвела эту мысль в сторону, делая вид, что ей всё равно. Будаев развалился на диване, закинув руку на под голову, Антон сидел чуть в стороне, уткнувшись взглядом в столик. Полина медленно крутила пустой стакан в пальцах. — Бляха, Кира… — протянул вдруг Бяша, заплетая слова и щурясь, будто пытался сфокусироваться. — У тебя, может, есть дома ещё чё-нибудь выпить? А то как-то… маловато, на. Он кивнул на бутылку, в которой плескалось уже совсем чуть-чуть — на донышке. Кира посмотрела на неё, потом на ребят. Внутри мелькнуло сомнение, но оно было ленивым, неторопливым, таким же, как и весь этот вечер. — Ммм… — протянула она, задумчиво. — У папы вроде стояла бутылка коньяка. Но… — она подняла взгляд, сразу обозначая условия, — мы можем её открыть только если вы пообещаете, что потом скинемся на такую же. Бяша тут же оживился, даже выпрямился немного. — Да-да, без проблем вообще! — закивал он слишком усердно. — Я всё организую, на. Антона… э-э… связи Антона подключим, Ромыча, всех! Завтра с утра сходим, купим, чё надо. — Мои родители приезжают вечером, — добавила Кира спокойнее. — И я не хочу, чтобы мне потом папа вставил звёздюлей. Так что без вариантов. — Да не переживай, — хмыкнула Полина, но без насмешки. — Если наши мальчики пообещали, обязательно сделают. Чего бы это им не стоило. Антон молча кивнул, коротко и уверенно, будто этим жестом ставил точку. Кира поднялась и ушла в комнату родителей. Там всё казалось другим — тише, строже. Она открыла шкаф, нащупала в глубине тёмную бутылку с тяжёлым дном. Коньяк. Пыльный, нетронутый. На секунду она задержала на нём взгляд, потом всё же взяла и вернулась в зал. — О-о-о, — протянул Бяша почти торжественно. — Вот это уровень, на. Коньяк разлили уже не по правилам — в те же рюмки. Полина плеснула себе в стакан, пожимая плечами. — Чучуть можно, — игриво протянула Морозова, отпивая содержимое. Запах был резким, тёплым, сразу ударяющим в нос. Кира сделала глоток не закусывая — и тут же почувствовала, как по горлу растекается жгучая горечь. Ну и бырло, — Скользнуло у неё в голове, сразу вспоминая как папа пил его после смены. Разговоры снова ожили, но теперь стали ещё более рваными. Четверо ребят заметно начали пошатываться, сильно громче хихикать. Мысли путались, слова терялись на полпути.  Полина жестикулировала больше, чем нужно, рассказывал одну и ту же историю второй раз подряд. Антон вдруг стал более разговорчивым, вставляя короткие, меткие фразы. Бяша то смеялся, то вдруг зависал, глядя в одну точку. Кире казалось, будто тело стало легче, а голова — наоборот, тяжёлой. Комната слегка покачивалась, будто она сидела не на диване, а на чём-то плавучем. Звуки доносились с задержкой, смех будто накрывал волной, а потом отступал. Она поймала себя на том, что улыбается просто так, без причины. Коньяк разошёлся быстро. Уже не жгло так резко — наоборот, внутри разливалось вязкое тепло, будто кто-то укутывал изнутри пледом. Бяша снова разлил, не особо глядя, кому сколько. — Не, ну вы видели вообще, — начал он, размахивая рюмкой, — как Ромка сегодня на Катьку то смотрел? Я, на, аж прослезился почти. Чистый сериал! — Да ты просто романтик, — фыркнула Полина, но улыбнулась. — Они как то слишком заигрались в «семь минут», уже пол часа прошло. — Я за любовь, — важно кивнул Бяша и тут же икнул. — Поэтому пусть играют. Кира пропустила диалог мимо ушей, рассматривая янтарную жидкость в рюмке. Опрокинув её даже не поморщившись, она заметила как Антон хмыкнул. — Ты за движ, — поправил он. — Любовь у тебя просто бонусом идёт. — Вот! — Бяша ткнул в него пальцем. — Золотые слова, на. Кира засмеялась, тихо, почти неслышно для себя самой. Ей казалось, что смех выходит сам, без разрешения. Она подперла щёку ладонью, наблюдая, как свет лампы отражается в стекле. — Кир, — вдруг наклонилась к ней Полина, понижая голос. — А ты вообще… счастливая? Вопрос прозвучал неожиданно, но пьяно-искренне. Кира моргнула, пытаясь собрать ответ. — Я… — она запнулась, потом усмехнулась. — Я сегодня точно пьяная. — Это не ответ, — засмеялась Полина. — Значит, вопрос сложный, — вмешался Антон и поднял рюмку. — За сложные вопросы! Они чокнулись. Кира снова отпила — медленно, чувствуя, как мир становится мягче. — Слушай, Антон, — вдруг сказал Бяша, прищурившись. — А ты чё такой тихий вообще? Ты, на, загадочный тип. — Я нормальный, — пожал плечами тот. — Просто вы шумные. — Фу, скука, — протянула Кира, но без злобы. — Полин, скажи, он всегда такой? Морозова повернулась к Антону, будто впервые действительно посмотрела на него. — Он… — она задумалась, покачнув головой. — Он какой-то… устойчивый. Антон посмотрел на неё с лёгким удивлением, потом усмехнулся. — Приму как комплимент. — А это и был комплимент, — серьёзно кивнула девушка и тут же сама рассмеялась. Бяша вдруг поднялся с дивана, слегка покачиваясь. — Всё, на! Музыку громче надо! Без музыки это не пьянка, а собрание трезвенников. Он полез к радио, стоящему на комоде. Нажав пару кнопок, включил что-то старое и громкое. Комната снова наполнилась звуками. Антон начал подпевать, Полина смеялась не в такт. — У меня соседи... — Начала Кира, ошарашено таращась в сторону бурята. — Я тя умоляю, на! Две полу-дохлые крысы и Ромыч на первом этаже. Музыка грохотала из динамиков, басы отдавались где-то в груди. Бяша подскочил с места, едва не опрокинув столик. — Всё, на! — заявил он, широко раскинув руки. — Танцы пошли, никто не сидит! Он дёрнул Киру за запястье, не особо спрашивая согласия. Она расслабилась, рассмеялась и позволила увлечь себя в центр зала. Пол под ногами будто стал мягче, движения — неловкими, но почему-то правильными. Будаев двигался размашисто, без стеснения, подпрыгивал, крутился, хлопал в ладони, будто один большой сгусток энергии. — Ты чё такая зажатая, на? — крикнул он сквозь музыку. — Расслабься! — Я вообще-то расслабилась! — прокричала Кира в ответ, смеясь и мотая головой. Она попыталась повторять его движения, но получалось криво, зато смешно. Они сталкивались плечами, сбивались с ритма, пару раз чуть не упали, но каждый раз ловили друг друга и снова смеялись. Мир сузился до этой комнаты, до громких звуков и размытых лиц. Бяша закружил её, резко остановился, снова закружил. Перед глазами поплыло, и Кира на секунду прикрыла глаза, чувствуя, как пол уходит из-под ног. — Эй-эй, — он удержал её за плечи. — Жива? — Почти, — выдохнула она и снова улыбнулась, насколько искренне могла. Музыка сменилась на другую, ещё громче, ещё навязчивее. Бяша продолжал прыгать, хлопать, кричать что-то невнятное, а Кира вдруг поймала себя на том, что смех стал запаздывать. Тело всё ещё двигалось, но будто по инерции. Шум начал давить. Он больше не был весёлым — он наваливался, сжимал виски, расползался внутри головы гулом. Тепло липло к коже, будто воздух стал густым, тяжёлым. Каждое движение отдавалось лишним усилием, а дыхание стало слишком заметным. Мысли снова потянулись вязкой резинкой — одна за другой, медленно, бессвязно. Обрывки фраз, чьи-то лица, сон, туман, маска… всё перемешалось. Кира остановилась. Бяша ещё какое-то время танцевал рядом, потом заметил, что она больше не двигается. — Ты чё? — наклонился он ближе, всё ещё улыбаясь. — Мне… — она сглотнула, пытаясь сфокусироваться. — Мне одной побыть надо. Музыка гремела, но слова будто растворялись в ней. Кира отступила на шаг, потом ещё на один, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро. Она больше не смеялась. Не дожидаясь ответа, Кира развернулась и пошла в свою комнату, оставляя за спиной громкий смех, музыку и ощущение, что если она сейчас не выйдет — всё это накроет её с головой. Ноги понесли сами, будто тело решило за неё. Пол под ступнями плыл, стены медленно съезжались, и она машинально скользнула ладонью по обоям, цепляясь за них, чтобы не потерять равновесие. Голова кружилась. Не приятно — тяжело. Будто кто-то взболтал всё внутри и забыл закрыть крышку. Коридор тянулся слишком долго. Лампочка над дверью в её комнату расплывалась мутным жёлтым пятном. Кира сделала шаг, потом ещё один, задела плечом косяк и тихо выдохнула, стараясь дышать ровнее. Просто лечь. На минуту. Тишина. — Прокручивала она у себя в мыслях, затуманенных алкоголем. Она толкнула дверь. В этот самый момент мир обрушился перед глазами. Воздуха было слишком мало. Сердце ухнуло куда-то вниз, в пятки, так резко, что на секунду стало пусто в груди. Дыхание оборвалось, словно кто-то сжал горло рукой. На её кровати — её постели  — Рома навалился на Катю, опираясь рукой рядом с её плечом. Катя тянулась к нему, вцепившись пальцами ему в спину, сжимая ткань байки, будто боялась, что он исчезнет. Их губы были сплетены — жадно, слепо, без осторожности. Кира видела как их языки сплетаются, казалось, в жадном поцелуе. Они были в одежде. Но это не имело никакого значения. Кира стояла в дверях, не двигаясь. Несколько секунд — или вечность — она просто смотрела. Как их головы наклоняются. Как Катя чуть выгибается ему навстречу. Как Рома углубляет поцелуй, даже не открывая глаз. Мысли не успевали. Тело — тоже. Из неё вырвался резкий, непроизвольный вдох. Слишком громкий. Слишком живой. Они дёрнулись одновременно. Катя первой отпрянула, резко выпрямившись и сев на кровати. Пятифан обернулся следом, и их взгляды врезались в Киру, как удар. — Блять… Кир… — Рома вскочил с кровати, растерянный, бледный как смерть. — Прости. — Сначала четко произнес он, словно слово было заучено. Но голос не мог обманывать долго, он дрогнул. — Прости, мы не… мы не хотели тут. Реально. Я клянусь, мы… Он говорил быстро, сбивчиво, будто пытался заговорить саму реальность. Но Кира его почти не слышала. Катя смотрела на неё — обиженно, зло, будто это Кира ворвалась туда, где ей не стоило находиться. В своей же квартире. В её взгляде было раздражение и что-то ещё, липкое, неприятное. Кира сделала шаг назад. Потом ещё один. Спина упёрлась в стену коридора. — Извините, — выдохнула она тише, чем было нужно. — Я… не знала, что тут… занято. Голос прозвучал чужим. Она развернулась и почти побежала прочь. — Кира! — Рома рванул за ней. — Подожди, пожалуйста! Кир, это не то, что ты думаешь! — Ты всё испортила! — крикнула Катя ей вслед, зло, на надрыве. — Вообще всё! Кира не обернулась. Она вылетела в зал, будто из воды, резко, шумно, с тяжёлым дыханием. Музыка всё ещё играла. Бяша что-то рассказывал Полине, кинув на Воронову внимательный взгляд. Кира рухнула на диван и уставилась в одну точку. Рома подошёл почти сразу. Остановился рядом, не решаясь сесть. Его глаза метались от Киры к друзьям. — Воронова… — начал он тише. — Мне правда жаль. Я не хотел, чтобы так вышло. Ты в порядке? Она медленно подняла на него взгляд. Широко улыбнулась. Мягко, медленно. Как кошка, которая притворяется, что всё под контролем. — Всё нор-рмально, — протянула она мурчащим, спокойным голосом. — Честно. Кровать — это просто мебель. А поцелуи… ну, они иногда случаются. Она чуть склонила голову набок, всё ещё улыбаясь. — Не переживай так, — добавила Кира. — Я не кусаюсь. Рома замер, не понимая — то ли она шутит, то ли внутри у неё что-то треснуло. А Кира уже отвернулась, прижимаясь спиной к дивану, чувствуя, как внутри всё ещё дрожит — но снаружи остаётся только эта тихая, странная улыбка, за которой спряталось слишком многое. Взгляд Ромки устремился в сторону стола, на котором стояла пустая бутылка водки и коньяка. Он задержался на ней дольше, чем нужно, будто не сразу поверил увиденному. — Это вы за час столько выпили?! — возмутился парень, поглядывая в сторону пьяных друзей, затем снова на стол, словно надеялся, что бутылки исчезнут сами собой. — А тебе что, завидно, на? — хмыкнул Бяша, лениво махнув рукой и едва удержав равновесие. — Вы тоже пили, Кира? Полина? — нахмурившись, спросил парень, тяжело дыша, будто внутри него поднималось что-то резкое и неприятное. — Что ты пристал, Ромочка? — игриво улыбнулась Кира, хлопая ресницами. Голос тянулся, был мягким, вязким, совсем не похожим на её обычный. — Тебя в комнате ждут дела поважнее! Она нарочно выделила последние слова, почти пропела их, и тут же резко отвернулась, поворачиваясь к Бяше. Пятифанов не успел ничего ответить — только открыл рот, словно собирался сказать что-то важное, но момент был упущен. — Бяш! Продолжим? — спросила девушка, поднимаясь с дивана и протягивая парню руку, не оборачиваясь. Он лишь слабо кивнул, слегка качнулся, будто пол под ним шевельнулся, и подхватил её за талию. Его пальцы сомкнулись крепче, чем нужно, но Кира не возразила. Через секунду они уже очутились в середине зала. Музыка подхватила их сразу. Такт кружил, вёл, сбивал шаги и снова собирал воедино. Кира двигалась медленно, позволяя телу слушаться ритма, а не головы. Она откинула голову назад, расрешив волосам распасться по спине, чувствуя, как они щекочут кожу. Бяша слегка наклонился, почти касаясь её уха, чтобы сказанное услышала только она. — Ну это ж всё по дружбе, на. Да, ведь? — Конечно, Бяш, — шёпотом ответила она, поворачивая голову в сторону, почти касаясь его щеки. В голове по-прежнему всё плыло, мысли тянулись лениво, словно в густом тумане. Пространство вокруг стало мягким, размытым, но в этом хаосе Кира была уверена в одном. Карие глаза непременно смотрят на них. Непременно выжигают дыру между лопаток. И, возможно… начинают злиться. — Ты сегодня какая-то… классная, не такая как в школе, — пробормотал Бяша, слегка заплетаясь. — Но нормальная. По-хорошему, на. — Сегодня можно, — тихо ответила Кира, не глядя на него. — Сегодня вообще всё можно. Она снова откинула голову назад, позволяя музыке и свету захлестнуть себя.  Шум начинал давить. Тепло липло к коже. Комната становилась слишком тесной. Но пока музыка играла, а взгляд жёг спину, Кира продолжала танцевать — будто бросая вызов.