Регламент стирания личности

На утро, открыв глаза, голова раскалывалась так, будто внутри кто-то методично бил молотком. Мысль о том, чтобы проснуться окончательно, вызывала почти физическое отторжение. Желание остаться в постели и выключить всё — тело, память, эмоции — было настолько сильным, что Кире понадобилось секунд десять, чтобы просто разлепить веки. Когда это наконец удалось, солнечный свет хлестнул по глазам, словно пощёчина. Она тихо застонала и зажмурилась, выдыхая воздух из лёгких. Похмелье было жутким: во рту горчило, в висках пульсировало, перегар стоял такой, будто она всю ночь дышала спиртом. Кира повернулась на бок, надеясь уцепиться за сон хотя бы ещё на мгновение — и тут же вскрикнула, наткнувшись на чью-то тёплую спину. Она резко приподнялась на локтях, машинально схватившись за лоб, и огляделась. Комната была её — знакомые стены, шкаф, занавески. Но ощущение чужого присутствия никуда не делось. Сердце болезненно сжалось. Она осторожно слезла с кровати. Однушка, в которой Воронова всю ночь спала не одна. Пошатываясь, держась за стену, Кира вышла из комнаты и медленно прошлась по квартире. В родительской спальне мирно сопели Полина и Антон — это, почему-то, даже не удивило. В зале, на разложенном диване, спала Катя. Волосы блондинки рассыпались по подушке, словно шелковые. Лицо умиротворение, не такое, как обычно. Из груди будто выбили жизнь, щеки вспыхнули алым пламенем. Рядом, прямо на полу, сидел Рома. Его голова покоилась у края дивана, руки были скрещены, поза — неудобная, словно он так и уснул, не решившись лечь рядом. — Тоже мне, голубки… — выдохнула Кира почти беззлобно, но внутри что-то всё равно неприятно кольнуло. Она быстро загнала это чувство куда-то глубже. Это была злость. Точно злость. Не ревность, не обида — злость. За вчерашнее. За то, что позволили себе такое. За её кровать. Вечер помнился урывками, словно разорванной плёнкой, но тот момент не стирался. Ни капли. Он въелся намертво. Заставлял дышать рвано, неприятно тянул под рёбрами. Не то чтобы больно — скорее муторно. Кира зашла на кухню, налила стакан воды и выпила его залпом, даже не передохнув. Организм, может, и скажет спасибо. Потом, когда-нибудь. Вернувшись в комнату, она тихо прикрыла дверь. Взгляд упал на Бяшу — тот мирно посапывал у стенки, раскинувшись так, будто ему вообще всё было по жизни нормально. Сейчас он не должен был спать. Он должен был говорить. — Рота подъём, — глухо сказала Кира, наклоняясь и похлопывая его по щеке. Через секунду парень дёрнулся и резко сел. — Не сплю, бать, не сплю! — выпалил он, а потом сфокусировал взгляд. — Ай, бля… Кира, ты чё, на?! Дура совсем?  Девушка скрестила руки на груди, стараясь выглядеть возмущённой, хотя внутри всё ещё было вязко и шатко. — Выражения подбирай, нашёлся мне тут, — буркнула она и села на край кровати. — Это тебе надо было вчера сказать, на, — хмыкнул бурят, почесав затылок. — Вот за этим я тебя и бужу, — Кира закрыла лицо ладонями. — Что вчера было? Бяша хмыкнул, переворачиваясь на спину и глядя в потолок. — А чего вчера только не было, на… Кира молчала, не перебивая. Сейчас ей хотелось услышать всё — даже если станет стыдно. — Ну короче, ушла ты вчера от меня в комнату. Я ещё подумал: «Ну всё, на, понеслась». А через минуту ты обратно вылетаешь — глаза блестят, шатает тебя, а за тобой Ромыч летит, — Бяша усмехнулся. — Я сразу понял: дело пахнет жареным, на. Щёки Киры вспыхнули, но она ничего не сказала. — Ты чё-то начала ему втирать, — продолжил он, — «всё нормально, Ромочка», «давай потом», «не начинай». Но странная ты была, Кир… не как обычно. Прям совсем. Я даже сначала подумал, что тебе плохо. Он повернул голову в её сторону, прищурился. — Но нет, тебе, походу, было слишком хорошо, на! Кира скривилась. — Спасибо, — буркнула она. — Не за что, — пожал плечами он. — Короче, дальше… ты меня, наклюканного в хлам, танцевать потащила, на. Я сначала вообще не понял, чё происходит, а потом думаю: «А, ладно». Музыка орёт, ты смеёшься, держишься за меня, будто пол уплывает. Он усмехнулся, вспоминая. — Но это ещё фигня. Самый цирк начался, когда Полина подключилась. Кира резко подняла голову. — В смысле? — В прямом, — Бяша хохотнул. — Она подлетела, выхватила тебя у меня и начала с тобой танцевать. Да не просто танцевать, Кир… я такого в жизни не видел. Мы с Тохой просто охренели. — Бяша… — прошептала Кира, чувствуя, как желудок неприятно сжимается. — А Ромыч, — продолжил он, будто не замечая её состояния, — стоял и смотрел. Прям сверлил. Я думал, он в вас взглядом дыру прожжёт, на. Кира отвела глаза. В голове всплывали обрывки: смех, громкая музыка, чьи-то руки, липкое тепло. — Ну и дальше, — Бяша вздохнул, — прибежала Катя. Уже злая. Начала на всех орать, что вы её достали, что она домой пойдёт. Ну мы её, естественно, тормознули. Ночь, пьяная, куда ей, на? Воронова тихо фыркнула, но без прежней злости — скорее устало. — Потом я сам плохо помню, — признался он. — Но в какой-то момент ты пропала. И Ромыч тоже. Мы уже думали, всё, что-то случилось. Он на секунду замолчал. — А потом крики. Кира напряглась. — Мы в твою комнату влетели, думали, он тебя убивает, — Бяша усмехнулся. — А там наоборот. — В смысле?.. — глухо спросила она. — В прямом, Кир. Пизды получал — он, на!  Бурят рассмеялся, но тут же поймал на себе взгляд Киры и сбавил тон. — Ты стоишь, шатаешься, пальцем в него тычешь, он тебя удержать пытается… а ты как зашипишь: «Ещё раз, Ромочка, тронешь меня — глаза выцарапаю». Кира закрыла лицо ладонями. — Я так сказала?.. — Так, — уверенно кивнул он. — И с таким видом, что я реально поверил. Она почувствовала, как по спине пробегает холодок. Не гордость — скорее неловкое осознание. — Он, конечно, начал быковать, — продолжил Бяша. — В своём стиле: «чё ты выкабениваешься», «я не посмотрю, что ты девушка». Ну тут Тоха его и вывел, на. Жёстко так. Он выдохнул. — А дальше ты командовать начала. Полине с Антоном сказала идти в родительскую, меня под руку схватила и дверью хлопнула. — Я?.. — Кира подняла на него взгляд. — Ты, на. Причём без вариантов. Потом заявила, что я на кровать ложусь, а ты — на пол. Я офигел, если честно. Он почесал затылок. — В итоге ты на полу уснула. Я тебя переложил и лёг рядом. Всё. Без подвохов. В комнате повисла тишина. Кира долго молчала, переваривая услышанное. Потом тихо выдохнула и посмотрела на него. — Спасибо… что рассказал. И что не… — она махнула рукой, не договорив. — И что переложил. Она помолчала ещё секунду и неожиданно для себя усмехнулась. — Знаешь, я, наверное, вчера была не самой приятной версией себя. — Да нормальной ты была, на, — пожал плечами Бяша. — Просто пьяной. Кира хмыкнула. — Ладно… — она встряхнула его за волосы. — Думаю, мы можем быть друзьями. Сказала — и сама не была до конца уверена, что именно имеет в виду. — И… — добавила она тише, — я давно так не теряла контроль. Даже не знаю, хорошо это или нет. Это признание прозвучало честнее всего. — Кир… Она подняла на него взгляд не сразу, будто ещё не до конца вернулась в реальность. — Ау? Бяша вздохнул, сел ровнее, упёрся локтями в колени. В голосе больше не было смеха — только привычная, чуть неловкая серьёзность. — Ромка, конечно, пацан ровный, на. Девочек он никогда не трогает, это факт. Кира сжала пальцы, глядя в сторону. Внутри неприятно кольнуло. — Но тут ты реально перегнула, — продолжил он тише. — Я понимаю, пьяная, нервы, всё такое… но ты его конкретно взбесила. Она медленно вдохнула, чувствуя, как внутри поднимается сопротивление, но сил спорить не было. — Я не оправдываю его, — тут же добавил Бяша, будто почувствовал её напряжение. — Просто говорю как есть. С такими шутками и словами осторожнее будь. Особенно когда выпила. Кира кивнула, не поднимая глаз. — Я… — начала она и осеклась. Потом всё-таки выдавила: — Я просто не хотела, чтобы он меня трогал. — Я понял, на, — кивнул Бяша. — И ты правильно сделала, что обозначила. Просто… форма была жёсткая. Он чуть усмехнулся, стараясь разрядить обстановку. — Ты в тот момент выглядела так, будто реально готова когтями вцепиться. Я даже подумал: если чё — мне вас разнимать придётся. Кира хмыкнула, но улыбка вышла кривой. — Прости, если я проблем навела. — Да забей, — махнул он рукой. — Просто имей в виду. Не все умеют вовремя тормозить. Даже ровные пацаны. Она наконец посмотрела на него — внимательно, благодарно. — Спасибо, что сказал. — Для этого и друзья, на, — пожал плечами Бяша. И это прозвучало не как шутка.

***

Скоро все проснулись — помятые, потрёпанные и молчаливые. Квартира выглядела так, будто по ней прошёлся маленький ураган: пустые бутылки, крошки, сбитые подушки, запах алкоголя, въевшийся в стены. Мальчики, переглянувшись, быстро собрались и ушли в магазин — «за коньяком», как выразился Бяша, пообещав, что это в последний раз. Полина с Кирой остались убираться. Делали это почти молча: одна мыла посуду, другая протирала поверхности, изредка переговариваясь короткими фразами. Катя сидела на диване, поджав ноги под себя, и будто бы смотрела в окно — но на самом деле постоянно косилась в сторону Киры. Взгляд цепкий, настороженный, будто она всё ещё не решила, стоит ли вообще начинать разговор. Когда Полина ушла в другую комнату разбирать беспорядок, Катя вдруг выпрямилась. — Кира… — начала она неуверенно, явно собираясь с мыслями. — Ты… прости меня. Кира даже не сразу обернулась. — Всё нормально… — отозвалась она автоматически. — Нет, правда, — Катя нахмурилась, будто её не устроил такой лёгкий ответ. — Я вчера перегнула. Выпила лишнего, сама понимаешь. Ляпнула лишнее. Кира выдохнула и отложила мокрую тряпку на полку. Несколько секунд она просто стояла, глядя в стену, потом всё-таки подошла и, поколебавшись, села рядом. — Я тоже не хотела, чтобы всё так вышло, — сказала Катя тише. — Так что… вина и моя есть. Если ты на меня злишься — я пойму. Кира внимательно посмотрела на неё. Не оценивающе — скорее устало. Потом медленно положила ладонь Кате на колено, как будто этим жестом ставила точку. — Правда, всё в порядке, — сказала она уже увереннее. — Я вчера тоже была не в себе. Так что… зла не держу. Катя выдохнула, будто всё это время задерживала дыхание. — Мир? — спросила она и чуть подалась вперёд. — Ага, — Кира слабо улыбнулась и развела руки. Объятия вышли неловкими — слишком быстрыми, немного деревянными. Но в них всё равно было что-то настоящее: попытка оставить вчерашнее там, где ему и место. Катя первой отстранилась и поднялась с дивана. — Ладно… — она кивнула на комнату. — С чем помочь? Кира посмотрела ей вслед и впервые за утро почувствовала, как напряжение в груди слегка ослабевает. Когда квартира была полностью вымыта, вернулись парни. Запах чистящего средства всё ещё висел в воздухе, резал нос и странно контрастировал с тяжёлой атмосферой, которую они принесли с собой. Все трое выглядели уставшими и злыми — не тем раздражением, что появляется после долгой дороги, а чем-то более колким, опасным. Это сразу заставило девушек напрячься. — Что с лицами, мальчишки? — саркастично поинтересовалась Катя, стоя перед зеркалом. Она медленно заплетала косу, стараясь привести себя в порядок, будто внешний вид мог вернуть ощущение нормальности. — Неужто собаки покусали? Полина нахмурилась при упоминании о животных — губы её сжались в тонкую линию. Однако тревога быстро сменилась любопытством. Парни явно были не просто раздражены. Слишком уж натянуты плечи, слишком резкие движения. — Да это просто пиздец, на! — рявкнул Бяша, с грохотом распахивая рюкзак. Он пошарил внутри, будто искал подтверждение собственным словам, и резко вытащил бутылку коньяка. Янтарная жидкость плеснулась о стекло. — На, держи. Он сунул бутылку Кире, и та машинально приняла её, даже не сразу осознав, что держит в руках. Антон молча кивнул, словно всё уже было сказано без слов. Он подошёл к Морозовой, легко чмокнул её в лоб — жест был привычный, почти домашний, но сейчас казался неуместным. — Вас не было два часа, — наконец произнесла Кира. Голос прозвучал тише, чем она ожидала. — Где вы шлялись? Она осторожно скользнула взглядом к Роме. Он стоял у стены, напряжённый, будто натянутая струна. Плечи сгорблены, челюсть сжата. Острый взгляд упирался в пол, словно он боялся встретиться с ней глазами. Ромка медленно выдохнул, прикусив губу, и оттолкнулся от стены. — Ты хоть знаешь, сколько стоит… этот твой коньяк? — зло спросил он, делая шаг вперёд. — Столько бабла, что мы в ахере были. Голос его сорвался, и это прозвучало громче, чем он, возможно, хотел. Кира вздрогнула от крика. Пальцы непроизвольно сжали горлышко бутылки, будто она могла выскользнуть. Но уже через секунду девушка выпрямилась, подбородок упрямо поднялся. — Ну и? — Да мы в город ездили, на! — вмешался Бяша, усмехнувшись, но улыбка вышла нервной. — Его ни в одном магазе в посёлке не было. Тётя Люба сказала, что такой можно найти только в супермаркете. Ромка шагнул глубже в коридор, словно ему стало тесно. Он скрестил руки на груди — защитный жест, выдающий внутреннее напряжение. — Таха машину батину угнал… — он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — А водить из нас троих умею только я. Кира побледнела. Ромка заметил это и нахмурился сильнее, будто её реакция только подливала масла в огонь. — А бабок у нас нет, — продолжил он, голос стал ниже и злее. — Где ж мы их наберёмся… Он наклонился вперёд, почти нависая над ней. — Мы украли этот коньяк, сечёшь? Комната словно сжалась. Полина ахнула и инстинктивно отступила от своего парня, будто между ними вдруг пролегла невидимая трещина. Катя перестала возиться с волосами и нахмурилась, глядя на происходящее с явным неодобрением. Кира стояла, не двигаясь. В руке она медленно крутила бутылку, наблюдая, как свет лампы играет в янтарной жидкости. Только сейчас до неё начало доходить, какой ценой эта вещь оказалась у неё в руках. — Угон тачки, вождение без прав, кража, — продолжал Ромка, словно перечислял пункты обвинения. — Все ради тебя, ведьма. Кира подняла глаза и посмотрела на него. Долго, внимательно. Она искала в его взгляде хоть что-то знакомое — тепло, сомнение, сожаление. Но находила лишь раздражение и усталую злость. — И что ты хочешь этим сказать? — спросила она ровно, хотя внутри всё сжималось. Ромка хмыкнул и отвернулся, словно разговор ему надоел. — Хотя бы слова благодарности. Пауза затянулась. — Спасибо, — тихо сказала Кира. Ответа не последовало. Он лишь слабо кивнул, сунул руки в карманы и повернулся к остальным. — Я домой. Покеда. Дверь захлопнулась громче, чем следовало. Остальные переглянулись, неловко попрощались, поблагодарили за тёплый приём — слова звучали пусто и формально. Скоро квартира снова опустела. До конца вечера Кира сидела одна, неподвижно уставившись в экран телевизора. Картинки сменяли друг друга, но она их не видела. Бутылка коньяка стояла на столе, как немой упрёк. Девушка подцепила её горлышко и отнесла в родительский шкаф.  Через секунду она раскинулась на родительской постели, постепенно проваливаясь в сон. У неё было почти физическое отражение от своей кровати. И где-то глубоко внутри медленно, неумолимо крепло понимание: она связалась с чем-то куда более опасным, чем казалось на первый взгляд.