Тайная мечта о шоколаде

Очки с тонкой металлической оправой сидели на её носу уже с самого выхода из дома. Микроскопическая линза камеры в правой дужке была неотличима от крепления винта. Запись шла уже сорок три минуты — бессмысленный, на первый взгляд, видео-дневник пути: тротуары, свои собственные ноги в кроссовках, портрет круассана крупным планом. Она планировала потом пересмотреть всё это, чтобы прожить заново каждый миг дня, который должен был стать поворотным. Чтобы поймать детали, которые ускользнут в реальном времени. И теперь камера, направленная чуть вбок, фиксировала пустую тарелку и её руки, теребящие шоколадную фольгу. А ещё — тот самый звук. Покашливание. Сердце Миры ёкнуло и замерло где-то в области желудка. Включился инстинкт, острый и холодный: «Заметили. Раскрыли. Сейчас будут…» Она резко, почти слишком резко обернулась, готовая к обвинению, к разоблачению. Но перед ней был не сотрудник фабрики в строгом мундире. Это был молодой парень, лет двадцати пяти, в довольно дорогой, но помятой рубашке поло. Его лицо было бледным, глаза мутными и неспособными сфокусироваться. Он покачивался на месте, и от него пахло не просто алкоголем — пахло дорогим, выдержанным коньяком, смешанным с чем-то горьким, почти медицинским. — Э-э… девушка… — он попытался улыбнуться, но получилась кривая, жалкая гримаса. — Извините… а можно… присесть? Тут… свободно? Он обвёл рукой вокруг её столика, не видя, что вокруг — ни одного свободного стула, кроме того, на котором она сидела. Мира с облегчением выдохнула. Просто пьяный. Богатый мажор, перебравший с утра пораньше. Её страх сменился лёгким презрением и благодарностью судьбе, что в её углу не было второго кресла. Иначе он бы точно плюхнулся рядом, и её уединение, её предстартовая концентрация были бы разрушены. Он полез в карман за телефоном, видимо, пытаясь что-то показать или доказать, но пальцы не слушались. Гаджет выскользнул из его слабых пальцев и с глухим стуком упал на пол между ними. И тут же, словно возникнув из самой тени книжных полок, раздался голос. Негромкий, но настолько чёткий, ледяной и пронизывающий, что мурашки побежали по коже Миры мгновенно. — Вам что-то нужно? Мира задрала голову. Между ней и пьяным парнем теперь стояла другая фигура. Мужчина. Высокий, подтянутый, в идеально сидящем сортивном костюме не просто чёрного, а глубокого, впитывающего свет синего оттенка, с едва уловимыми тёмно-бордовыми прожилками в ткани при определённом угле падения света. Руки в тонких чёрных кожаных перчатках. Лицо скрывала элегантная, закрывающая всё до подбородка маска из того же материала, что и костюм. Волосы, неестественно густые и тёмно-каштановые, были собраны в низкий хвост, откуда выбивались несколько непослушных прядей, падавших на лоб и виски. Видно было… ничего. Кроме глаз... Мира замерла. Не просто застыла — мир буквально выдернули из-под её ног, звуки кафе превратились в глухой, подводный гул, свет из окон расплылся в слепящее пятно. Всё её существо, вся нервная энергия, весь страх и азарт сжались в один точку — в эти глаза, смотрящие поверх головы пьяного парня прямо на неё. Они были не просто фиолетовыми. Они были цветом грозового неба перед самым разрядом, цветом редчайшего аметиста, подсвеченного изнутри. Нечеловечески яркие, пронзительные и… безумно красивые. В них читалась невероятная, леденящая острота ума, всепоглощающее любопытство и что-то ещё..Взгляд, который видел не просто девушку в топике, а, казалось, видел каждый её нерв, каждый неуверенный импульс, каждый тайный план. Она утонула в этом взгляде. Провалилась в него, как в колодец. Не слышала, что произошло с пьяным парнем — тот, бормоча извинения, подобострастно и быстро ретировался, подняв телефон. Не видела, как барменша настороженно наблюдала из-за стойки. Она была в трансе, загипнотизированная этим фиолетовым сиянием. — Вкусный шоколад? — раздался тот же голос, но теперь в нём появились нотки. Он был не игристым, нет. Он был… любопытствующим. Немного металлическим, с лёгкой, едва уловимой хрипотцой, как у человека, который говорит нечасто, но каждое слово взвешивает. И он явно повторял вопрос не в первый раз. Мира вздрогнула, моргнула и «вернулась» в своё тело с таким усилием, что аж качнулась на стуле. Она вылупилась на незнакомца, её собственные глаза были круглыми от потрясения. Инстинктивно, чтобы разорвать этот сжигающий зрительный контакт, она отвела взгляд вниз, на блюдце с крошками и фольгой. Язык заплетался. — У… у Вонки вкуснее, — выдавила она наконец и тут же, пытаясь вернуть себе хоть каплю дерзости, неуверенно улыбнулась. Это была попытка шутки, щит. Краем уха, сквозь ещё не рассеявшийся туман в голове, она уловила короткую, тихую ухмылку. Не смех, а именно ухмылку — звук, полный скрытого знания и странного удовлетворения. Она подняла взгляд. Незнакомец одной плавной, точной перчаткой уже доставал из внутреннего кармана своего пиджака плоскую, изящную плитку в знакомой золотисто-фиолетовой обёртке. Шоколадку «Вонка». Ту самую, редкую, которую почти не найти в обычных магазинах. Он протянул её ей через стол. Движение было каким-то театральным, почти фокусническим. Мира, не отрывая от него взгляда, медленно подняла руку и взяла шоколадку. Обёртка была прохладной. Она перевела взгляд с плитки на его маску, на эти фиолетовые провалы в ткани. — Как вы… узнали? — спросила она, и её голос звучал тише, чем она хотела. Фиолетовые глаза будто искрились на мгновение. Он слегка наклонил голову. — Все знают, что шоколадка «Вонки» вкуснее, — произнёс он тем же ровным, невыразительным тоном, в котором, однако, теперь явно сквозила насмешка. Над ней? Над ситуацией? Над всем миром? Потом он выпрямился. — Мне нужно спешить. Приятного аппетита. И прежде чем она успела что-то возразить, спросить, кто он, или просто моргнуть, он развернулся и зашагал прочь. Его фигура растворилась в полутьме у выхода так же быстро и бесшумно, как и появилась. Мира осталась сидеть, сжимая в одной руке холодную банку колы, в другой — шоколадку «Вонки». Растерянность, холодная и плотная, накатила на неё с новой силой. Кто этот человек? Охрана фабрики, проверявшая гостей? Слишком… театрально. Слишком лично. Конкурент? Сумасшедший поклонник Вонки?Нет, бред. Глаза. Эти глаза. Они не выходили из головы. Она опустила взгляд на шоколадку, потом на свои очки. Камера. Камера всё записала. Всё: и пьяного, и его появление, и его голос, и его уход. Дрожащими пальцами она отломила кусочек от плитки «Вонки» и положила в рот. Вкус был не просто вкуснее. Он был взрывным. Вишнёвая эссенция, перечная мята, тёплые ноты карамели и что-то неуловимое, воздушное, что заставило её на секунду забыть обо всём. Это было волшебство. То самое. И тут её взгляд упал на внутреннюю сторону обёртки, на которую она не обратила внимания. Там, тонким, витиеватым шрифтом, была надпись: «Любопытство — лучший соус. Но не переборщите, а то обожжётесь.» Сердце Миры заколотилось с новой, бешеной силой. Она резко посмотрела на дверь, где исчез незнакомец. Это было не случайно. Это было сообщение.