Там где закат

Ровная черная лента асфальта уходила за горизонт. С обеих сторон простирались бескрайние поля луговых цветов. Солнце большим красным диском медленно утопало в море трав. Оно не просто скрывалось — оно растворялось, размазывая по небу огненные мазки оранжевого, багряного и золотого. Край горизонта пылал, словно край мира, а над ним небосвод из нежно-голубого приобретал оттенки нефрита и глубокой синевы. Каждая травинка, каждый лепесток в этом море цветов будто впитал последний отблеск уходящего дня, светясь изнутри загадочным, призрачным сиянием. Длинные причудливые тени вытягивались от одиноких кустов, танцуя и извиваясь, будто живые. Ветер нежно шептал в высокой траве, создавая умиротворяющий шорох. Первые, еще робкие, стрекоты сверчков пробивались сквозь наступающую тишину как камертон, настраивающий мир на ночной лад. Изредка, совсем вдалеке, доносился приглушенный гул невидимого леса, но этот звук лишь подчеркивал величие и покой окружающей природы. Жаркая пыль дня отступила перед прохладной свежестью. Чувствовался влажный запах земли, дышащей после дневного зноя, смешанный со сладковатым, пьянящим ароматом цветущего клевера и луговых трав. Мальчик. Нет, скорее парень. Невысокий, угловатый, в потертой грязной одежде, шаркал стоптанными кедами по остывшему асфальту. Он шел давно. Час. Может, два. За все время солнце не сдвинулось ни на дюйм. Мир вокруг него застыл. Он не знал, кто он. Не знал, куда идет. Не знал, зачем. Но он четко осознавал, что ему очень надо. Именно туда. К горизонту. К невидимому лесу, который слышится впереди. Надо. Очень, очень надо. Он не уставал, не хотел пить и есть, не знал, сколько времени прошло и сколько еще пройдет. Он переставлял ноги, дышал глубоко, смотрел сквозь линзы очков на ленту дороги, моргал, когда красный отблеск заката бликовал на стеклах, но шел. Ничего не менялось. Черный асфальт, яркая зелень полей, красное большое солнце, которое так и не утонуло в полевых цветах. В одно мгновение все вокруг сломалось. Впереди, в траве, прямо около дороги лежал человек. Пастораль треснула, и парень остановился. Мужчина. Раскинув руки и ноги, в траве лежал мужчина. В черном сюртуке, с рассыпавшимися между ромашек черными длинными волосами. В черных брюках, в отражающих заходящее солнце черных же туфлях. И с черными пронзительными глазами, слепо смотрящими в небо. Парень подошел ближе. Грудная клетка мужчины мерно поднималась и опускалась. Парень постоял, а потом сошел с дороги и лег рядом с ним. Вытянулся, расставил руки, чуть соприкоснувшись пальцами с запястьем мужчины. Тот не шелохнулся. Его пульс отдавался в руку парня и… небо. Синее, уходящее в сиреневый небо отдавало спокойствием. Больше не хотелось идти туда, куда надо. Время летело. Или стояло. Солнце все так же утопало в цветах. Парень повернул голову в сторону мужчины. Его профиль четко вырисовывался на фоне уходящей вдаль дороги и зеленой травы. Между губ мужчины была зажата соломинка. И почему-то это натолкнуло парня на мысль, что им надо. Надо идти. Туда. Он засуетился, начал тормошить мужчину. Ему совершенно точно стало понятно, что идти надо вместе. Словно куклу, он поднял его и, как маленького, повел к дороге за руку. Тот не сопротивлялся и послушно передвигал ногами. И они пошли по дороге вдвоем. Мужчина иногда оступался, падал, но парень его поднимал и вел дальше. — Ну идем же! Идем. Я точно знаю, куда нам надо. Идем вперед. Ты слышишь? Это лес. И там… Там что-то… Не знаю. Но надо. Парень вдруг схватился за голову и закричал. Ему было больно, плохо, муторно и страшно. Яркие краски окружающего мира враз поблекли, а человек в черном стал не просто кем-то… — Снейп. Снейп! — Гарри схватил его за предплечья и стал трясти, всматриваясь в неживые глаза. — Снейп! Очнись! Это я! Я Гарри! Снейп. Сне-е-ейп! А-а-а-а! Мир треснул. Солнце, которое ни на дюйм не изменило своего положения за весь путь, вдруг резко пошло ко дну. Гарри прижался к Снейпу изо всех сил, и все погасло. Сознание возвращалось медленно. Запах. Стерильный, озоновый такой. Резкий. Звук. Посторонний, тихий, но чувство, что кто-то сидит рядом. Ощущение. Тело ломило, немного покалывало, но было терпимо. Картинка. Белый потолок, бежевые стены, желтые занавески, закрытое окно. Голос. — Где я? Тут же вокруг все взорвалось. Начали забегать люди в желтых мантиях, диагностировать, расспрашивать, поздравлять с победой. Гарри ничего не понимал. Ему сказали, что уже оповестили близких, и те скоро будут. Ему сказали, что он победил. Ему сказали, что Волдеморт мертв. Но что-то его волновало. Он не мог понять что, пока не посмотрел в сторону, где на столике стояла ваза с полевыми цветами. Снейп! Гарри тут же было подорвался, но его успокоили, что профессор Снейп лежит в соседней палате. Что он в коме, и неизвестно, очнется ли когда-нибудь. Гарри устроил скандал, но добился, чтобы Снейпа перевели к нему. Сразу после посетителей. Он стоически выдержал причитания миссис Уизли, визит Рона и Гермионы и выслушал настойчивые просьбы колдомедиков к остальным гостям не беспокоить сегодня пациента и приходить завтра. Когда же в его палату прикатили кровать с бледным неподвижным Снейпом с перемотанной шеей и капельницей с зельями, Гарри еле дождался ухода медперсонала и слез с постели. Тусклый свет еле пробивался сквозь плотные шторы, оставляя комнату в полумраке. Единственным источником слабого свечения был тусклый ночник на прикроватной тумбочке, отбрасывающий призрачные тени на стены. Гарри сидел на низком стуле у кровати и во все глаза смотрел на осунувшегося Снейпа. На посиневшие губы и слишком белый бинт. Ценой невероятных усилий и чьей-то отчаянной магии его удалось вытащить с того света, но он так и не очнулся. Гарри крепко взял его холодную узкую ладонь, сжал его пальцы, словнопытаясь передать свою жизненную силу. Он хрипло, едва слышно шептал, будто боялся нарушить хрупкую тишину, что окружала их. — Снейп… Профессор… — начал он. — Вы не можете так просто уйти. Точнее остаться у дороги. Пожалуйста. Я понимаю, там спокойно, и этот вечный закат… Гарри наклонился ближе, его взгляд был прикован к бледным векам Снейпа. Ему так отчаянно хотелось, чтобы эти черные глаза открылись, хоть на мгновение. — Вы мне нужны, Снейп. Мне нужен ваш чертов яд, ваша саркастическая ухмылка. Мне нужно, чтобы вы ругали меня за мою глупость. Мне нужно… чтобы вы были здесь. Слезы, которых он так долго избегал, наконец потекли по его щекам. Он не вытирал их. — Мне очень, очень нужны вы, профессор, — прошептал Гарри, прижимая холодную руку Снейпа к своему лбу. — Мне нужен выживший Снейп, чтобы это имело смысл. Пожалуйста. Пожалуйста, очнитесь. Вы скажете, что я эгоист, но да. Вы мне нужны. Мне. Северус, прошу тебя, пусть этот чертов закат отпустит. Я сделаю все, чтобы тебе здесь было так же хорошо. Нет, спокойствия не жди, но… Ты нужен мне. Тишина комнаты отвечала ему лишь стуком его собственного сердца. Гарри положил ладонь Снейпа на свою грудь, а затем прижал к губам. Длинные тонкие пальцы вдруг потеплели и сжали его руку.