Мы — порождение корпораций

POV Эйден Кальдер Я бежал по тёмным коридорам, и казалось, что они не имеют ни начала, ни конца. Стены дрожали, словно были живыми, потолок нависал слишком низко, а пол под ногами слегка пружинил, будто покрытый чем-то мягким и липким. Коридоры сменяли друг друга, извиваясь, ломаясь под невозможными углами, превращаясь в кошмарный лабиринт без выхода. За спиной раздавалось сухое, рваное клацанье зубов. Этот звук впивался в мозг, резал нервы, заставляя сердце биться всё быстрее. Я чувствовал дыхание твари на своей шее — горячее, влажное, пропитанное гнилым, сладковато-трупным запахом. Он жёг кожу, будто меня облили кипятком. Я не смел оборачиваться. Я знал: если взгляну — не выдержу. Коридоры были пугающе одинаковыми, словно их писал один и тот же безумный художник, раз за разом повторяя одну и ту же ошибку. Свет мигал, отбрасывая рваные тени, которые двигались не так, как должны. Ноги горели от боли, лёгкие разрывались от нехватки воздуха, а тварь не отставала — напротив, расстояние между нами сокращалось. Её рёв накрывал меня волнами. Крик, эхо, скрежет — всё слилось в жуткую какофонию. Шум был настолько невыносимым, что у меня закладывало уши. В какой-то момент я почувствовал тепло — кровь потекла по шее, пропитывая воротник. Это не могло продолжаться. Но продолжалось. — «ХВАТИТ!!!» — закричал я, срывая голос. Мир лопнул, как мыльный пузырь. Я резко сел и уставился в потолок своей комнаты. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Воздух был холодным, но тело всё равно дрожало, а простыни подо мной были насквозь мокрыми. Будь прокляты эти кошмары… POV END Эйден Кальдер Медленно опустившись на край кровати, Эйден протёр глаза и окинул взглядом свою квартиру — скромную, почти пустую, с минимальным количеством мебели. Поднявшись, он сделал несколько неуверенных шагов, словно тело ещё не до конца проснулось, а затем направился на кухню уже более уверенно. Подойдя к крану, Эйден наполнил стакан водой и осушил его одним глотком, тяжело выдохнув. Вот уже больше месяца его преследовал один и тот же сон… бесконечные, тянущиеся коридоры, и всегда — неизменно — за ним гналось это существо. Каждый раз оно настигало его, разрывая на куски, и ни разу ему не удавалось спастись. Никогда. Так что же изменилось на этот раз?.. — «Чёрт возьми… почему моя жизнь превратилась в это дерьмо?» — пробормотал он. Устало вздохнув, Эйден направился в ванную. Он плеснул холодной водой в лицо и поднял взгляд на отражение в зеркале: короткие волосы, резкие черты лица, карие глаза и тени усталости под ними, которые не скрывал даже тусклый свет. — «Блять… какой пиздец…» — устало сказал Эйден, возвращаясь в свою комнату. Он взглянул на часы и увидел, что ему пора собираться на работу. Вздохнув, он начал одевать одежду: строгий костюм и туфли. Одевшись, парень направился к выходу и вышел из своей квартиры. Эйден начал спускаться по лестничной клетке. Сколько раз это повторялось? День за днём — одно и то же. Сколько он сможет так продолжать? Сколько ещё боли ему нужно пережить? --- Эйден вышел из подъезда и оказался на улице, встретившей его покосившимися, полуразрушенными зданиями. Между бетонными остовами то тут, то там ютились люди — они сидели у ржавых бочек, в которых лениво тлели костры, пытаясь вырвать у холода несколько мгновений тепла. Фыркнув, Эйден достал из кармана пачку сигарет. Вытащив одну, он поджёг её от открытого пламени бочки и медленно затянулся. Дым скользнул по лёгким, пока он неспешно брёл по улицам, давно утратившим даже иллюзию жизни. Это был Первый круг города — дно, куда сбрасывали тех, кому не повезло родиться. Здесь жили самые нищие, те, кому едва хватало на еду и сон. Эйден оказался среди них не по собственной воле. В этом мире решало лишь одно — гены. Если тебе доставались паршивые, тебя отправляли в Первый круг. А если ты появлялся на свет с дефектом, судьба могла оборваться ещё раньше: таких убивали без колебаний и сожалений. Меланхоличные размышления Эйдена оборвал хриплый рёв мотора. Из тумана вынырнуло нечто, что по ошибке всё ещё называли автобусом. Старая, изъеденная временем машина держалась на ходу лишь по прихоти судьбы: ни стен, ни сидений — голый металлический каркас. Лишь передняя часть с водителем была кое-как прикрыта, всё остальное оставалось открытым ветру и холоду. Не сбавляя шага, Эйден запрыгнул в и без того переполненный фургон. Люди стояли вплотную друг к другу, цепляясь за ржавые перекладины, словно за последнюю опору в этом городе. Один из пассажиров — сгорбленный старик с потускневшими глазами — осторожно коснулся плеча Эйдена и жестом попросил сигарету. Не говоря ни слова, Эйден достал сигарету и протянул её. Старик благодарно кивнул, поджёг табак и затянулся, будто вместе с дымом пытался выдохнуть ещё один прожитый день. --- Эйден спрыгнул с автобуса в тот момент, когда водитель дёрнул рычаг тормоза у конечной остановки. В ответ он небрежно бросил в открытое окно монету — хему, как здесь их называли. Металл коротко звякнул и исчез в тени кабины. Эйден медленно двинулся вдоль дороги, пока не оказался у самой окраины Первого круга. Он остановился, закурил и на мгновение задержал взгляд на сером горизонте. Окраины — место, где работали такие, как он. Здесь корпорации возводили свои филиалы, вгрызаясь в нищие районы, и платили жалкие копейки тем, кто жил в нижних кругах и не имел выбора. Выдохнув струю дыма, Эйден шагнул внутрь здания с покосившейся, едва держащейся вывеской. Потускневшие буквы всё ещё складывались в название: «Гордыня».