Цепная реакция

Где-то в Чехии, между рекой Сазавой и городом Пельгржимовом, расположилась деревня Лоев небольшое поселение чародеев. В ней живёт ремесленница Соу, такая же тихая и незаметная, как и её творения големы, молчаливые каменные гиганты. Никто не знает, какой секрет хранит чародейка на протяжении восьми сотен лет. Никто не знал, что она одно из первых демонических оружий и какой век её душа живет в разных воплощениях. Никто так и не узнал о душе ведьмы внутри старейшего голема.

***

Первые лучи солнца ворвались мастерскую через небольшое окно. Они отражались на инструментах, играли на громоздких печах. Соу поморщилась, яркий солнечный свет слепил ей прямо в глаза. Она проснулась, как просыпалась сотни и тысячи раз до этого. Взвесив ноги с раскладушки, пришлось вновь вставать.  — Вот черт… — утреннюю тишину нарушил ворчливый голос Соу и звук удара стекла о каменный пол.  Соу окинула взглядом пол мастерской, под ногами снова завалялись опустошенные бутылки. Очередное утро началось с того, что она запнулась о них. Были ли здесь эти бутылки? Возможно… Давно ли… Может она просто не взяла их во внимание. Не заметила когда протирала пыль или вовсе непредусмотрительно бросила их под ноги ночью. Без разницы. Соу небрежно сдвинула их ногой пылиться под раскладушку.  Механические часы на стене пробили семь часов утра. Соу наспех умылась и собрала нужные инструменты в карман на ремне. Сегодня её ждала одна непыльная работёнка. Дом чародейки стоял на отшибе деревни. Раньше участок можно было назвать уединенным, свободным от суматохи деревни и посторонних глаз. Раньше… Пока между ней и тихой жизнью не встал чересчур настырный человек. Да и что взять с приезжего? Местные, что живут здесь поколениями не размениваться любезностями с туристами.  Соу трусцой проскочила мимо хижины соседа. Она не желала пересекаться с ним после вчерашнего происшествия. Тем не менее, у мужчины были на неё иные планы.  — Соу! — помахал рукой мужчина. — Тебе стоило бы… Остального Соу не расслышала, ей были безразличны его слова. Сосед был не очень тактичным человеком, но всегда обращался к ней по имени. А она не могла вспомнить ни его имени, ни лица. Она когда-нибудь спрашивала как его зовут? Чародейка шла ветвистыми тропами, заросшими мхом и зеленью. По обоим сторонам троп тянулись деревья, среди которых виднелись, заросшие свежей травой, заброшенные создателями статуи големов. В этом году весна выдалась особенно теплой. В самом деле, девушка не часто выходила в деревню, предпочитая бессмысленной суете и пустым разговорам деревенщин, возиться с механизмами в мастерской. Паукам в деревне Лоев и правда было делать нечего. Почти каждый дом был оборудован громадными, каменными печами. Из-за чего над поселением часто нависал густой смог. А жители переодически закашливались от плотного дыма, но давно перестали обращать на это внимание. Самой чародейке не было дела до утренней суеты односельчан. За несколько столетий их жизненный уклад нисколько не изменился. Работа кипела, ремесленники с угрюмыми лицами, создавали големов от мала до велика. Да и верно говорят приезжие — странная деревушка.    Обычно Соу не запоминала жителей деревни Лоев в лицо. Одно поколение сменяется другим, за восемьсот лет жизни многое теряет смысл. Лица в том числе. Так или иначе они размываются и смешиваются в единую массу ничем не примечательных людей. Но Матильда… Матильда не дала себя забыть будучи ещё несносной, деревенской девчонкой.  Матильда Беднаржова или как её звали в деревне, тетушкой Матильдой, была приземленной, коренастой женщиной. Её рыжие, непослушные пряди складывались в неопрятный пучок. Что впрочем было обычной причёской для женщин деревни Лоев. Соу отметила, что она обладала бойким, а то и вовсе строптивым нравом, чем и въелась в память. И помимо недюжинного таланта к созданию големов, в молодости сводила половину мужского населения деревни с ума.  Именно эта особа встретила чародейку около крыльца своей хижины.  — Соу, счастье какое, — радостно воскликнула Матильда, потрепав девушку за щеку. — Идем покажу, что произошло.  Она провела Соу во внутренний двор.  — Гляди, как безобразно разрослось. Не дело, знаешь, двор в беспорядке держать, — сказала чародейка, легонько толкнув Соу локтем. — Благо ты у нас умеешь с деревом обращаться. Соу и правда за небольшое вознаграждение вроде бутылки самогона или лишних гаек, была готова срубить дерево. — И это все, — процедила Соу. Соу недоуменно вглядывалась на ветки небольшого деревца, что росло прилегая к каменному домишке Матильды. Определённо тетушка понимала разницу между облагораживанием куста и рубкой дерева. И как жена деревенского плотника могла попросить мужа заняться двором. На худой конец, талантливой мастерице не составит труда самой спилить неугодные ветви. Соу оставалось только гадать зачем женщина вызывала её по пустяку. Но уговор, есть уговор потому чародейка вдохнув, молча принялась за работу.  — Жаль, твой родственник почил. Он бы на раз-два с ветвями управился. Каким парнем был… И по хозяйству поможет… И каких големов строил…Золотые руки были у парня. Семейное это у вас. Матильда не раз причитала о смерти так называемого Сойера, что почил пару лет назад. И какой год причитала не к месту. — Умереть молодым… Это большое несчастье, — продолжила Матильда. — Горе… Горе, что парня погубило его ремесло… Не усмотришь за молодым, а его видит бог и придавит рукой голема. — Значит такова его судьба, — едко усмехнулась Соу. — Такие уж заповеди у нашего дурного бога.  — Ну, ну… На Шинигами не наговаривай. Услышит, — строго сказала женщина и еле слышно постучала три раза по дереву, что прилегало к хижине. — От суеверий знаете ли, тетушка Матильда, одни несчастья, — казалось безразлично ответила Соу, продолжая спиливать ветки. Хотя в голове пронеслась нехорошая мысль, вдруг и правда услышит.  — Странная ты, Соу… Нельзя так с Господом нашим. Раз уж дочерям с мужем не свезло, то сынку должно прийти счастье. Малькольм на днях вернётся с учебы, — завела Матильда, похлопав Соу по плечу. — Ему бы не помешала крепко сложенная женщина под боком.  Соу, что закончила спиливать ветки, чуть не выпустила охапку ветвей из рук. Как она сразу не догадалась. По слухам Матильда давно подыскивала умелую чародейку в жены её никудышному сынку.   — Матильда, — вздохнула Соу. — Ваш сын заслуживает более верную жену.   — Соу, подожди. Матильда забежала в хижину и быстро вернулась оттуда, в её руках был свежеиспеченный картофельный пирог. — Это тебе за работёнку. Ты подумай, — все-таки добавила тетушка. — Он у меня умелый, порядочный. Соу предпочла не продолжать разговор, но приняла пирог тетушки. Матильда была не первой кто по весне сватал чародейке будущего мужа или жену, что бы сыграть пышную свадьбу летом. И вот уже десятый раз, чародейка предпочла остаться одинокой девой. За все восемьсот лет жизни еда осталась одним из немногих удовольствий, что не потеряло вкус. Картофельный пирог был таким же горячим и сочным, как и сто лет назад. Раз она не разучилась радоваться приземленным вещам вроде вкусной еды, стало быть не все потеряно.

***

На полке помимо гвоздей, гаек и мелких инструментов, стояло радио прошлого столетия, купленное на ближайшей барахолке. Музыку Соу не любила, зато новостные радиостанции прекрасно скрашивали рутинную работу. Уже несколько дней подряд, немногие волны, что ловили в глухой деревушки, вещали об одном и том же. Нечто именуемое кишином по вине Шинигами, сбежало из академии.  Соу веселило, что старик за восемьсот лет таки ошибся. Не быть же богам во всем правым.  Чародейка предпочитала не пускать в мастерскую ни жителей, ни заказчиков, держа посторонних подальше от своего личного пространства. Настолько деревенские были недоверчивы к приезжим, настолько же были навязчивы к своим. Но, в целом, уважали её право на одиночество.  Время близилось к девяти часам утра. Пора закончить заказы на големов. Соу разложила инструменты, подготовила громоздкие перчатки чародея. Словом, в хозяйстве её форма оружия пригодилась ничуть не хуже, чем в бою. Напилить дрова для печей или сделать рельеф на теле голема, легко если ты сам себе пила. Ненароком Соу заметила новую ржавчину на зубьях пилы. Ранее чистые, словно полированные умелым мастером цепи, начали ржаветь. Неужто коррозия властна над демоническим оружием? Простую ржавчину можно было извести полировкой или убрать солевым раствором. Решение же этой проблемы, приводило лишь к царапинам и ожогам на коже, но не могло взять ржавчину с цепи. Вот Соу и приняла единственное верное решение не обращать внимание. Механические часы пробили три часа дня. После работы её морило в сон. Соу завалилась на раскладушку. Голем, что как и всегда стоял в темном углу, постепенно размывался, исчезал из виду, пока Соу окончательно не провалилась в глубокий сон. Грохот. Пробитая дверь мастерской. Соу вскочила и мгновенно выскочила во двор вслед за големом. — Вот черт, — отдышавшись, второй раз за день высказалась Соу. Оказалось одним ударом каменный гигант снес половину хижины соседа. К счастью, тот часом ранее ушел на барахолку. — Непорядок, — заключил один.  — Мда… — негодовал второй. — Соу, скажи-ка на милость это не твой голем на славу разгулялался, а? Вокруг Соу негодовали, шептались, переглядывались сбежавшиеся на шум жители деревни. По законам големостроения, голем лишенный души, а значит и сознания не может принимать решения вне приказов хозяина. Если только… Ошибка Шинигами, возрождение кишина, пауки в деревне, в конце концов голем… Как она была столь не осмотрительна. Одно событие связано с другим, как связаны звенья в цепи. Вся прожитая вечность будто слилась в одну, опьяняющую эйфорией, секунду. Не будет чародея Сойера. Не будет чародейки Соу. Не будет иных бессмысленных воплощений. Будет только Гирико — демоническая бензопила, оружие ведьмы Арахны.  Ветер обдувал её лицо, она раньше не замечала, что в этом году весна выдалась особенно теплой. На лице чародейки распласталась кривая, широкая улыбка. Гирико, не обращая внимание на окружающую действительность, подошла ближе к своему творению и положила ладонь на его грудь. — Я и забыла, какой ты бываешь непредсказуемой…