Семёрка Воронов

Каз Бреккер вышел из «Клуба Воронов» не для дела — для тишины. Гул за его спиной стих, сменившись влажным шлейфом улиц и скрипом утлых лодок. Он шёл без цели, трость отстукивала по булыжнику. Мысли, от которых он бежал, настигли его тут же, у перил Зенцбриджа. Они всегда настигали. Он облокотился на холодные железные перила, чувствуя, как ржавчина въедается в тонкую кожу его перчаток. Рука сама потянулась в карман пальто, и через мгновение в его ладони лежал медальон. Серебряный диск, гладкий и холодный, с выгравированным на нём наковальней и молотом — символом Святой и ушедшей женщины. Он покрутил его в пальцах, и в тусклом отблеске лунного света на мгновение мелькнуло его собственное искажённое отражение. — «Если бы...» — Мысль, мучавшая его месяцами, как серпом по чувствительному месту, вонзилась снова. Если бы он не вздрогнул. Если бы не отпрянул. Если бы позволил её губам дальше касаться его, а её пальцам — своей оголённой кожи. Если бы не гавань. Не вода. Не ледяные пальцы Джорди... — Чёрт... — вырвалось у него шёпотом. Он с силой сжал медальон, ощущая, как края впиваются в ладонь даже через чёрную ткань. Тяжёлый вздох разорвал ему грудь. Внезапно Каз понял, что он больше не один. Он положил медальон обратно в карман. Парень замер и прислушался. В тот момент он как раз срезал путь через узкий переулок, разделённый мутным каналом. Не было ни уличных фонарей, ни прохожих — только яркая луна и маленькие лодки, которые толкались друг с другом на причале. Он потерял бдительность, позволил себе отвлечься. В конце проулка появился темный мужской силуэт. — В чём дело? — спросил Каз. Человек накинулся на него. Каз низко махнул тростью. Он намеревался сбить нападавшего с ног, но трость прорезала пустоту, и парень споткнулся, потеряв равновесие. Внезапно мужчина вырос прямо перед ним. Каз получил удар кулаком в челюсть. Он покачал головой, пытаясь избавиться от искр, мелькающих перед глазами, повернулся и вновь взмахнул тростью. Но там, куда он целился, никого не было. Тяжелый набалдашник со свистом пронесся по воздуху и ударился о стену. Кто-то справа выбил трость из его рук. Значит, нападавших двое? А затем фигура прошла сквозь стены. Мысли Каза метались, пытаясь объяснить увиденное, когда густой туман принял форму плаща, сапог и бледного лица. — «Привидение», — подумал он. Детский страх, в реальность которого он на этот раз безоговорочно поверил. Джорди наконец-то пришел окончательно забрать своё. — «Пора расплатиться с долгами, Каз. Нельзя получить что-то, ничего не отдав взамен». При одной только мысли его охватила волна унизительной, отвратительной паники. Привидение набросилось на него, и Каз почувствовал сильный укол в шее. — «Призрак со шприцем?» — «Идиот», — подумал он. И тут мир погрузился во тьму. Каз проснулся от резкого запаха аммиака. Придя в себя, он резко откинул голову назад. Перед ним стоял старик в халате университетского медика. В руке он держал пузырёк с нюхательной солью и водил им перед носом Каза. Запах был просто невыносимым. — Отойди от меня! — прохрипел парень. Медик бесстрастно посмотрел на него и убрал флакон в кожаный мешочек. Каз пошевелил пальцами — это было единственное движение, на которое ему хватило сил. Он был прикован к стулу с заведёнными за спину руками. Что бы ему ни вкололи, он чувствовал себя так, будто его послали в нокаут. Медик отошёл в сторону, и Каз дважды моргнул. Когда зрение наконец прояснилось, он огляделся. Как ни абсурдно это звучало, Каз оказался в роскошно обставленной комнате. Он ожидал увидеть логово «Чёрных Пиков» или какой-нибудь другой конкурирующей банды, но это явно недешёвая показуха одной из бандитских нор Бочки. На создание чего-то подобного ушло целое состояние: панели из красного дерева с резными изображениями пенящихся волн и летучих рыб, полки, заполненные книгами, витражи и, судя по всему, оригинальная картина Де Каппеля на стене. Один из его портретов маслом, изображающий даму с раскрытой книгой на коленях и овечкой, лежащей у её ног. Мужчина цветущего вида, наблюдавший за ним из-за широкого стола, выглядел как богатый купец. Но если это его дом, почему у дверей стояли вооружённые охранники? — «Проклятье!» — подумал Каз. — «Меня взяли под арест?» Только странно то, что его не посадили в камеру, а приковали к стулу. Что, чёрт возьми, здесь происходит? Купец выглядел лет на сорок. У него было изможденное, но красивое лицо, а на лбу уже появились залысины. Когда Каз встретился с ним взглядом, мужчина, сидевший за столом, откашлялся и сложил пальцы домиком. — Господин Бреккер, надеюсь, вы не слишком плохо себя чувствуете. — Убери от меня этого старого слизняка. Со мной все в порядке. Торговец кивнул медику. — Можете идти. Пожалуйста, пришлите мне счёт. И, конечно же, я буду благодарен за ваше благоразумие и молчание. Старик закрыл свой саквояж и вышел из комнаты. В тот же миг купец встал и взял со стола стопку бумаг. На нем был сшитый на заказ сюртук и жилет — типичная одежда керченских торговцев: темная, элегантная, намеренно старомодная. Но его карманные часы и булавка для галстука говорили Казу всё, что нужно было знать — массивная золотая цепочка часов была украшена звеньями лавровых листьев, а булавка увенчана огромным рубином. — «За то, что ты приковал меня к стулу, я оторву этот большой камешек от булавки и проткну им твою толстую шею», — подумал Каз. Но лишь сказал: — Ван Эк. Мужчина кивнул. Конечно, он не поклонился. Торговцы не церемонились с отрепьем из Бочки. — Значит, вы знаете, кто я? Каз знал символы и камни всех керченских купеческих домов. На гербе Ван Эка был красный лавровый лист. Не нужно быть гением, чтобы связать одно с другим. — Знаю, — подтвердил он. — Вы один из тех торговцев, которые мечтают положить конец существованию Бочки. Ван Эк снова кивнул. — Я пытаюсь дать людям честный способ заработать деньги. Каз рассмеялся. — А в чем разница между ставками в «Клубе Воронов» и спекуляциями на Бирже? — Первое называется воровством, а второе — коммерцией. — Для человека, потерявшего все свои сбережения, это не имеет значения. — Бочка — это рассадник разврата, безнравственности, жестокости… — Сколько кораблей из тех, что вы отправляете из кеттердамских гаваней, не возвращаются? — Это не… — Каждый пятый корабль не возвращается, Ван Эк. Каждое пятое судно, которое вы отправляете за кофе, юрдой и шёлком, тонет на дне моря, разбивается о скалы или становится жертвой пиратских нападений. Каждый пятый экипаж погибает, и их тела теряются в чужих водах, становясь пищей для рыб. Так давайте же не будем говорить о жестокости. — Я не буду спорить о приличиях с сопляком из Бочки. Каз этого и не ждал. Он просто тянул время, проверяя прочность кандалов на запястьях. Он провел пальцами по цепи, как мог, все еще гадая, куда его затащил Ван Эк. Хотя Каз никогда раньше не встречал его лично, он знал планировку его дома. Где бы они ни находились, это определенно не особняк торговца. — Раз уж вы явно похитили меня не для философских бесед, позвольте спросить, какое вам до меня дело? — У меня есть для вас предложение. Точнее, не моё, а совета. Каз не выказал ни малейшего удивления. — Торговый совет всегда начинает переговоры с избиений? — Считайте это предупреждением. И демонстрацией наших возможностей. Каз вспомнил человека из переулка, как он появлялся и исчезал, словно призрак. «Джорди.» Он мысленно отругал себя — «Это был не Джорди, не будь глупым. Сосредоточься.» — Им удалось поймать его, потому что Каз расслабился, поддавшись тоскливым мыслям о Виктории, и ослабил бдительность. Это будет ему уроком — он больше никогда не совершит такой ошибки. — «Это не объясняет появление фантома.» — Он отбросил эту мысль на время. — Так зачем я нужен Торговому совету? Ван Эк начал перебирать бумаги. — Вас впервые арестовали, когда вам было десять лет, — сказал он, всматриваясь в страницу. — Все помнят свой первый раз. — Дважды в том году, и дважды, когда вам было одиннадцать. В четырнадцать вас поймала стража во время облавы на игорный зал, но больше вы не попадались. — Я изменился, — ответил он. — Нашёл работу, живу жизнью честного труженика и молюсь. — Не кощунствуйте, — мягко сказал Ван Эк, но в его глазах мелькнула искорка гнева. — «Значит, верующий», — заметил Каз, вспоминая всё, что знал о купце: богатый, благочестивый, вдовец, недавно женившийся на девушке, которая была едва старше Каза. И, конечно же, оставалась загадка, окружающая сына Ван Эка. Торговец продолжал листать досье. — Вы работаете букмекером на боях, скачках и в собственном игорном зале. Вы самый молодой владелец букмекерской конторы, и тем не менее вам удалось удвоить её прибыль. Вы шантажист… — Я продаю информацию. — Мошенник... — Я создаю возможности. — Сутенёр и убийца... — Я не торгую женщинами и не убиваю без необходимости. — И в чём же заключается эта надобность? — То же самое, что и у вас, торговец. Прибыль. — Откуда вы получаете информацию, господин Бреккер? — Скажем так, я взломщик. — И, я полагаю, весьма одарённый. — Именно так, — Каз слегка откинулся назад. — Видите ли, каждый человек — это сейф, хранилище секретов и стремлений. Есть те, кто выбирает путь насилия, но я предпочитаю более мягкий подход… Надавливать на нужные места в нужное время. Это деликатный процесс. — Вы всегда говорите метафорами, господин Бреккер? Каз улыбнулся. — Это не метафора. Каз вскочил со стула ещё до того, как цепи упали на пол. Он бросился к столу, схватив одной рукой нож для вскрытия писем, а другой — рубашку Ван Эка. Тонкий хлопок начал рваться, когда тот прижал лезвие к горлу торговца. Каз почувствовал головокружение, и его конечности онемели от долгого сидения, но с оружием в руках все выглядело намного лучше. Охранники Ван Эка направили на него пистолеты и вытащили клинки. Каз чувствовал, как сердце торговца бешено колотится под тонкой шерстью его костюма. — Не думаю, что мне стоит тратить энергию на угрозы, — сказал Каз. — Скажите мне, где выход, или я выпрыгну из окна вместе с вами. — Думаю, я смогу заставить вас изменить своё мнение. Каз осторожно потряс его. — Мне плевать, кто вы и насколько велик этот рубин. Никто не посмеет похитить меня с моих собственных улиц. И никто не посмеет заключать со мной сделки, пока я в цепях. — Микка, — позвал Ван Эк. И это повторилось снова. Парнишка прошёл прямо сквозь стену библиотеки. Он был бледен как труп и одет в расшитую синюю мантию Проливных с красно-золотой лентой на лацкане, что означало, что он служит дому Ван Эка. Но даже Гриши не мог проходить сквозь стены! — «Накачали», — подумал Каз, стараясь не паниковать. — «Меня накачали наркотиками». — Или, может быть, это был какой-то фокус, вроде тех, что показывали в театрах Восточного Обруча: девушка, разрезанная пополам, голуби, вылетающие из чайника. Или огненное шоу, которое Виктория показывала в том театре, когда Каз нашел её и завербовал в свою команду. Каз отбросил эти мысли и сосредоточился на текущей ситуации. — Что за чертовщина? — прорычал он. — Отпустите меня, и я все объясню. — Можете начинать. Ван Эк глубоко вздохнул. — То, что вы видите, это эффект юрды-парема. — Юрда — это просто стимулятор. — В лавках Кеттердама продавались маленькие сушеные цветы, выращенные в Новом Земе. Когда Каз был подростком, он жевал их, чтобы не заснуть, сидя в засаде. На очистку зубов от оранжевой пыльцы уходило много времени. — Она безвредна. — Юрда-парем — это нечто совершенно другое, и она определённо не безвредна. — Значит, вы меня чем-то накачали. — Не вас, мистер Бреккер. Микку. Каз оценивающе посмотрел на болезненно бледное лицо Гриша. Под его глазами пролегли тёмные круги, а хрупкое, дрожащее тело говорило о том, что он давно ничего не ел и совершенно об этом не заботился. — Юрду-парем — это родственница обычной юрды, — продолжал Ван Эк. — Делают их из одного и того же цветка. Мы пока не знаем, как именно изготавливается порошок, но его проба была отправлена керчийскому Торговому совету учёным по имени Бо Юл-Баюр. — Шуханец? — Да. Он предпочел Керчию своей отчизне и прислал образец новой юрды, чтобы убедить нас в правдивости утверждения о необычайном эффекте порошка. Пожалуйста, господин Бреккер, мне крайне неудобно так стоять. Если хотите, я дам вам пистолет, и мы сможем сесть и обсудить это в более цивилизованной обстановке. — Пистолет и мою трость. Ван Эк кивнул одному из охранников, который на минуту вышел и вернулся с тростью Каза. Каз был рад, что здесь охранники хотя бы пользуются этой проклятой дверью. — Сначала пистолет, — сказал он. — Медленно. Охранник достал пистолет из кобуры и протянул его Казу рукояткой вперед. Парень взял оружие, быстро взвел курок, затем отпустил Ван Эка, бросил нож на стол и выхватил трость из руки охранника. Пистолет был полезнее, но трость принесла Казу облегчение, в котором он не хотел признаваться даже самому себе. Ван Эк отступил назад, увеличив расстояние между собой и заряженным пистолетом Каза. По-видимому, он не хотел расслабляться и садиться. Однако Каз тоже не хотел, поэтому он старался держаться поближе к окну, чтобы в случае чего мог немедленно выпрыгнуть. Ван Эк глубоко вздохнул и поправил костюм. — У вас очень интересная трость, господин Бреккер. Работа Фабрикатора? Она действительно была творением Гриши-Фабрикатора — обшитая свинцом и идеально сбалансированная для перелома костей. — Не ваше дело. Рассказывайте, Ван Эк. Торговец откашлялся. — После того как Бо Юл-Баюр прислал нам порошок юрды-парема, мы опробовали его на трёх Гришах, по одному из каждого Ордена. — Счастливые добровольцы? — Слуги, — признался торговец. Первыми были Фабрикатор и Целитель — слуги советника Худе. Микка — Проливной. Он принадлежит мне. Вы видели, на что он способен под воздействием порошка. — «Худе.» Откуда ему знакомо это имя? — Я не уверен, что видел, — ответил Каз, посмотрев на Микку. Взгляд парня был полностью сосредоточен на Ван Эке, словно он ждал следующих приказов. Ну, или новой дозы. — Обычный Пролианой может управлять течениями, забирая воду и влагу из воздуха или близлежащего источника. Он контролирует приливы и отливы в нашей гавани. Но под воздействием юрду-парем Проливной может превращать своё тело из твёрдого в жидкое или газообразное. Он может делать то же самое с другими объектами. Даже со стеной. Каз сдержал искушение сказать, что он отказывается в это верить: у него не было другого объяснения тому, что он там увидел. — Каким образом? — Трудно сказать. Вам известно о некоторых усилителях, которые носят Гриши? — Доводилось видеть, — ответил Каз. — Кости животных, зубы, чешуя. Насколько я знаю, их трудно добыть. — Очень. Но они лишь увеличивают силу Гришей. А юрду-парем изменяет их сознание. — И? — Гриши могут изменять общие свойства материи. Они называют это Малой Наукой. Под воздействием парема их действия становятся быстрее и точнее. Теоретически, юрду-парем всего лишь стимулятор, как и его обычный аналог. Но она обостряет и закаляет чувства Гришей. Дает им исключительную скорость. Невозможное становится возможным», — После короткой паузы он продолжает: — Я слышал об одном талантливом Грише Инферно, обладающем уникальным даром управления огнем, которым не обладал ни один Инферни. Точнее, это девушка. Виктория Ялтаева. Из моих источников я знаю, что она работала на вас, господин Бреккер. Где она сейчас? — с интересом спрашивает торговец. При упоминании Виктории Каз крепче сжал пистолет. Он знал, что если Ван Эк обратил на неё внимание, то это не предвещает ничего хорошего. Торговец пытался выведать информацию, оценивая реакцию Каза. Ему нужно было действовать осторожно. — Я не слежу за теми, кто больше не в моей команде, — небрежно заметил Каз. — «У мисс Ялтаевой своя жизнь. Ван Эк приподнял бровь. — Жаль. Мне бы очень хотелось с ней познакомиться. — Возвращаемся к юрду-парему. — Каз переводит тему. — А что она делает с обычными жалкими созданиями, вроде нас с вами? Ван Эк слегка нахмурился, словно отвергая мысль о том, что у него и Каза может быть что-то общее, но ответил: — Это смертельно. Юрда парем смертельно опасна для обычного человека, даже в самых малых дозах. — Вы сказали, что дали её трём Гришам. На что были способны остальные двое? — Вот, — сказал Ван Эк, потянувшись к ящику стола. Каз поднял пистолет. — Полегче. Купец очень медленно опустил руку в ящик и вынул большой кусок золота. — Изначально это был свинец. — Да, конечно! Ван Эк пожал плечами. — Я рассказываю только то, что видел. Фабрикатор взял кусок свинца, и через секунду у нас было вот это. — Откуда вы знаете, что оно настоящее?» — спросил Каз. — У него та же температура плавления, тот же вес и пластичность. Если этот кусок не идентичен золоту во всех отношениях, то мы не обнаружили разницы. Можете проверить сами, если хотите. Каз засунул трость под мышку, выхватил тяжелый золотой слиток из рук Ван Эка и спрятал его в карман. Настоящий он или всего лишь убедительная имитация, но на улицах Бочки такой слиток стоил очень дорого. — Вы могли достать его где угодно, — заметил Каз. — Я бы привёл Фабрикатора Худе, чтобы показать вам, на что он способен, но он плохо себя чувствует. Каз взглянул на болезненное лицо и вспотевший лоб Микки. За этот порошок определенно пришлось заплатить. — Давайте предположим, что все это правда, а не дешёвый трюк. Какое это имеет отношение ко мне? — Вы, наверное, слышали новости о том, что шуханцы погасили весь свой долг перед Керчии благодаря внезапному притоку золота? А слышали ли вы об убийстве торгового посла из Нового Зема? О краже документов с военной базы в Равке? Так вот в чём секрет убийства посла в туалете. Эта новость уже давно звучала в Бочке. А золото, которое шуханцы привезли на трёх кораблях, вероятно, было изготовлено Фабрикатором. Каз не слышал о равкианских документах, но всё равно кивнул. — Мы считаем, что все эти инциденты — дело рук Гришей, которые выполняли приказы шуханского правительства и находились под влиянием юрды-парема. — Ван Эк почесал подбородок. — Господин Бреккер, я хочу, чтобы вы серьезно обдумали то, что я вам сказал. Люди, которые проходят сквозь стены… Ни один замок или крепость больше не будут в безопасности. Люди, которые могут превращать свинец в золото и во все остальное, которые могут изменить саму ткань этого мира… Финансовые рынки будут повержены в хаос. Мировая экономика рухнет. — Очень захватывающе. Что вам от меня нужно, Ван Эк? Украсть партию? Формулу? — Нет. Я хочу, чтобы вы похитили человека. — Бо Юл-Баюра? — Спасите его. Месяц назад мы получили от него сообщение с просьбой о предоставлении убежища. Он беспокоился о планах правительства, связанные с юрды-паремом, и мы согласились помочь ему бежать. Мы организовали встречу, но в самый критический момент началась перестрелка. — С шуханцами? — Нет. С фьерданцами. Каз нахмурился. У жителей Фьерды, должно быть, были шпионы в Шухане или Керчии, раз они так быстро узнали о порошке и планах Бо Юль-Баюра. — Тогда отправьте за ним одного из своих агентов. — Наши нынешние дипломатические отношения и так довольно хрупкие. Очень важно, чтобы правительство Керчии никоим образом не стали связывать с именем Юл-Баюра. — Вы же понимаете, что он, вероятно, мёртв. Фьерданцы ненавидят Гришей. Они никогда не позволят слухам об этом порошке распространиться. — Наши источники подтверждают, что он жив и ожидает суда. — Ван Эк откашлялся. — В Ледовом Дворе. Каз долго смотрел на Ван Эка, а затем расхохотался. Каз не смог сдержать хриплый смех. Постепенно он успокоился вслед за ним. — Что ж, приятно было потерять сознание и быть похищенным вами. Можете быть уверены, что когда придёт время, я отплачу за ваше гостеприимство. А теперь прикажите одному из своих лакеев проводить меня к выходу. — Мы готовы предложить вам пять миллионов крюге. Каз сунул пистолет в карман. Он больше не чувствовал опасности, его просто злило, что этот прохвост потратил его время впустую. — Возможно, это вас удивит, Ван Эк, но мы, канализационные крысы, ценим свою жизнь так же высоко, как и вы свою. — Десять миллионов. — Нет смысла умирать из-за денег, которые я не могу потратить. Где моя шляпа... Ваш Приливной оставил её в переулке? — Двадцать. Каз помолчал, прежде чем ответить. Его охватило жуткое предчувствие, что высеченная на стене рыба застыла в прыжке, чтобы подслушать их разговор. — Двадцать миллионов крюге? Ван Эк кивнул. Он выглядел не счастливым. — Мне придётся убедить свою команду согласиться на самоубийственную миссию. За небольшие деньги это не получится. Это было не совсем правдой. Несмотря на то, что он сказал Ван Эку, в Бочке полно людей, которые не ценили свою жизнь. — Двадцать миллионов крюге это отнюдь не маленькая сумма, — раздраженно ответил купец. — Из Ледевого Двора ещё никто не сбегал. — Вот почему вы нам нужны, мистер Бреккер. Бо Юл-Баюр, возможно, уже мёртв или раскрыл все свои секреты фьерданцам, но мы считаем, что у нас есть ещё немного времени, чтобы действовать, прежде чем секрет юрду-парема выйдет наружу. — Если у шуханцев есть формула… — Юл-Баюр утверждал, что ему удалось ввести в заблуждение начальство и сохранить в тайне детали формулы. Мы считаем, что они работают только с тем ограниченным количеством данных, которые он им оставил. «Жадность склоняется передо мной. Снова», — думает Каз. Возможно, Каз был слишком самоуверен. Жадность теперь работала на благо Ван Эка. Рычаг был активирован, преодолев сопротивление Каза и поставив его на место. Двадцать миллионов круге. Что это за работа? Каз ничего не знал о шпионаже или правительственных интригах, но, с другой стороны, чем похищение Бо Юл-Баюра из Ледового Двора отличается от кражи ценностей из сейфа торговца? «Самый надежный сейф в мире», — напомнил он себе. Ему понадобится особая команда отчаявшихся людей, которых не испугает тот факт, что шансы вернуться живыми очень малы. И это будут не только Отбросы. У них не было никаких талантов, которые он мог бы использовать. А это означало, что ему придется быть ещё осторожнее, чем обычно. Но если им это удастся… Керченский совет будет ему обязан до конца времён, и его авторитет в городе взлетит до небес. Проникнуть в недоступный Ледовый Двор, цитадель военной мощи Фьерды, и украсть трофей прямо из-под носа фьердской знати? С такими заслугами и такими деньгами в руках… Он станет, пожалуй, самым могущественным человеком в Керчи. Но нам нужно кое-что придумать. — Почему я? Почему Отбросы? В Бочке есть более опытные банды. Микка кашлянул, и Каз увидел кровь у него на рукаве. — Прсядь, — ласково сказал Ван Эк, помогая парню устроиться на стуле и протягивая Гришу платок. Затем он кивнул охраннику. — Принеси воды. — Ну? — поторопио его Каз. — Сколько вам лет, господин Бреккер? — Двадцать один. — Вас не арестовывали с четырнадцати лет. Ложные обвинения в убийстве, выдвинутые несколько месяцев назад, я не принимаю во внимание. Поскольку я знаю, что с тех пор вы ничуть не исправились, я могу предположить, что у вас есть то качество, которым должен обладать нанятый мной преступник: вас не поймают. — Здесь Ван Эк выдавил из себя слабую улыбку. — Что ж, а решающим фактором был случай с моим Де Каппелем. — Понятия не имею, о чём вы говорите. — Чуть больше года назад из моего дома пропала картина маслом Де Каппеля, стоимостью сто тысяч крюге. — Какая потеря! = Именно так, особенно учитывая мою уверенность в том, что галерея надежно охраняется, а замки на дверях невозможно взломать. — Кажется, я об этом слышал. — Да, — вздохнул Ван Эк. — Гордость — опасная вещь. Я хотел похвастаться своим приобретением и тем, на какие условия мне пришлось пойти, чтобы его защитить. Однако, несмотря на все меры предосторожности, охрану, сторожевых собак, сигнализацию и самых преданных сотрудников во всем Кеттердаме, моя картина была утеряна. — Мои соболезнования. — Жду, когда она появится на мировом рынке. — Возможно, у вашего грабителя уже был покупатель. — Возможно, конечно. Но я склонен полагать, что вор украл его по другой причине. — А какие именно? — Просто чтобы доказать, что он на это способен. — Глупо риск, на мой взгляд. — Ну и кто же сможет их разгадать, этих воров? — Это точно не я. — Насколько мне известно о Ледовом Дворе, тот, кто украл моего Де Каппеля, подходящий человек для этой работы. — Тогда вам лучше нанять его. Или её. — Ваша правда. Но нам придётся довольствоваться вами. Ван Эк смотрел Казу в глаза, словно надеясь увидеть в них узнавание. Наконец он сказал: — Значит, договорились? — Не торопитесь. Что насчёт Целителя? Ван Эк выглядел озадаченным. — Кого? — Вы сказали, что отдали порошок Гришам из каждого Ордена. Микка Приливной, — он ваш Эфириал. Фабрикатор, который создал этот кусок золота, был Субстанциалом. А что случилось с Корпориалом? С Целителем? Ван Эк поморщился и сказал: — Не откажете мне в прогулке, мистер Бреккер? Настороженно взглянув на Микку и охранников, Каз последовал за Ван Эком из библиотеки в коридор. Дом источал роскошь: стены, отделанные темными деревянными панелями, черно-белые кафельные полы, все со вкусом, сдержанно и безупречно оформлено. Но атмосфера напоминала кладбище. Пустые комнаты с задернутыми шторами, мебель, покрытая белыми простынями. Каждая комната, мимо которой они проходили, выглядела как прекрасный морской пейзаж со скоплением айсбергов. — «Худе.» — Наконец-то всё встало на свои места. На прошлой неделе в особняке Худе на Гельдштрате произошёл какой-то инцидент. Весь дом был оцеплен и окружен часовыми. Каз слышал слухи о вспышке огненной оспы, но никому из его людей не удалось узнать больше. — Это дом советника Худе, — сказал Каз, и у него по коже пробежали мурашки. Он не хотел подхватить смертельную инфекцию, но торговец и его охранники, похоже, не беспокоились. — Я думал, что это место находится на карантине. — То, что здесь произошло, не представляет для нас опасности. И если вы будете выполнять свою работу, господин Бреккер, то никогда и не будет представлять. Ван Эк провёл его через дверь в ухоженный сад, где воздух был наполнен свежим ароматом первых крокусов. Их запах ударил Казу в голову. Воспоминания о Джорди уже ярко запечатлелись в его памяти, и благодаря цветам Каз на мгновение перенесся из сада богатого купца на дикую траву весеннего поля. Трава доходила ему до колен, палящее солнце палило лицо, и брат звал его домой. И невольно Каз представил, как могла бы выглядеть Виктория на фоне поля, с плетеным венком из цветов в её шелковистых каштановых волосах. Легкий ветерок развевал бы её волосы, обнажая тёплый цвет ее кожи и карие глаза, цвета шоколада. И, повернув голову к нему, её взгляд стал бы счастливым, и на лице появилась бы озорная улыбка, которую она дарила ему раньше, когда могла пошутить над ним или поддразнить его. Каз покачал головой. — «Мне нужна чашка самого крепкого, чёрного кофе, какой только я смогу найти», — подумал он. — «Или хороший удар по челюсти». Ван Эк повёл их к лодочному сараю у канала. Свет проникал сквозь закрытые ставни, отбрасывая узоры на садовую дорожку. Одинокий охранник у двери стоял по стойке смирно, пока Ван Эк вытаскивал из кармана ключ и вставлял его в тяжелый замок. Запах мочи и экскрементов из замкнутого пространства был настолько сильным, что Каз прижал рукав к лицу. Да уж, это вам не весенние крокусы. Комната была освещена двумя стеклянными лампами на стене. Группа охранников стояла перед большим железным ящиком, пол под их ногами был усеян осколками стекла. Некоторые из охранников были одеты в фиолетовую форму городской стражи, другие — в светло-зеленую ливрею Дома Худе. Через отверстие, которое, как предположил Каз, когда-то было смотровым окном, он увидел ещё одного охранника, застывшего рядом с пустым столом и двумя опрокинутыми стульями. Как и у остальных, его руки безвольно свисали вдоль тела, лицо было бесстрастным, а взгляд устремлен в никуда. Ван Эк включил другую лампу, и Каз увидел тело в фиолетовой форме, лежащее на полу с закрытыми глазами. Купец вздохнул и присел, чтобы перевернуть его. — Мы потеряли ещё одного. Парень был совсем молод, у него только-только начинали расти усы над верхней губой. Ван Эк отдал приказ охраннику, который их впустил, и вместе с одним из охранников из свиты Ван Эка они подняли тело и унесли его. Остальные охранники в комнате никак не отреагировали, просто продолжая смотреть в пустоту. Каз узнал одного из них — Генрика Дальмана, капитана дозорных. — Далман? — обратился он, но тот не ответил. Каз махнул рукой перед лицом капитана, затем грубо щёлкнул его по уху. Тот лишь медленно и безразлично моргнул. Парень вытащил пистолет и приставил его прямо ко лбу капитана. Взвёл курок. Далман не пошевелился. Его зрачки не расширились. — Он живой мертвец, — сказал Ван Эк. — Стреляйте. Ввшибите ему мозги. Он не будет возражать, и остальные не отреагируют. Каз опустил оружие, по его телу пробежали мурашки. — Что с ним? Что здесь произошло? «Девушка Гриш была Корпориалкой, и служила в доме советника Худе. Он подумал, что, поскольку она Целительницп, а не Сердцебитка, можно безопасно испытать на ней парем. Это была довольно хорошая идея. Каз видел в действии Сердцебитов, одна Нина Зеник чего стоила в действии. Они могли расщеплять клетки, взрывать сердце в груди, высасывать весь воздух из легких или замедлять пульс до комы, и все это, не прикасаясь к человеку. Если слова Ван Эка были правдивы, то мысль о том, что кто-то из них получит дозу журды парем, была ужасающей. Поэтому торговцы попробовали порошок на Целителе. Но, видимо, это не сработало. — Вы дали ей порошок, и она убила своего хозяина? — Не совсем так, — прокашлялся Ван Эк. — Её заперли в камере. Через несколько секунд после взятия под стражу она взяла под контроль охранника, который её охранял… — Как? — Мы точно не знаем. Но какой бы метод она ни использовала, он позволил ей подчинить волю этих охранников. — Это невозможно. — Серьезно? Мозг — всего лишь один из органов, совокупность клеток и импульсов. Почему Гриш под воздействием юрду-парема не сможет взять под контроль эти импульсы? На лице Каза, должно быть, отразился шок. — Посмотрите на них, — настаивал Ван Эк. — Она велела им подождать. С тех пор они так и делают. Каз внимательнее присмотрелся к молчаливой группе. И действительно, их взгляды не были пустыми или безжизненными, а тела не были совсем вялыми. Они ждали. Парень пытался сдержать дрожь. Он видел странные, необычные вещи, но ничего подобного никогда не видел. — Что случилось с Худе? — Она приказала ему открыть дверь, а затем отрезала себе палец. Мы узнали об этом от паренька с кухни, который был здесь в тот момент. Девушка его не трогала. Он утверждает, что Худе отрезал себе палец... с улыбкой на лице. Казу не нравилась идея того, что Гриши контролируют его разум. Но Худе, вероятно, этого заслуживал. Во время гражданской войны в Равке многие из них бежали из охваченной войной страны и заплатили своей свободой за то, чтобы им разрешили попасть в Керчию. Соглашаясь работать слугами, Гриши не осознавали, что добровольно продают себя в рабство. — Купец умер? — Советник Худе потерял много крови, но он не в таком состоянии, как эти люди. Его, его семью и слуг вывезли из города. — А Целительница вернулась в Равку? Ван Эк указал ему на выход из эллинга и запер дверь, как только они вышли из комнаты. — Похоже, она этого хотела, — ответил он, когда они шли обратно через сад к дому. — Мы знаем, что она захватила небольшую лодку и попыталась плыть на ней в сторону Равки. Но два дня назад мы нашли её тело, выброшенное на берег недалеко от Третьей гавани. Мы думаем, что она утонула, возвращаясь в город. — Зачем ей было возвращаться? — За новой дозой. Каз вспомнил сияющие глаза Микки и его бледную кожу. — Этот порошок вызывает привыкание? — Достаточно всего одной дозы. Как только действие порошка прекращается, организм Гриши ослабевает и требует большего. Доза парема довольно сильно истощает силы. — «Довольно изнурительно». — это еще мягко сказано. Совет Приливов контролировал проход в гавани Кеттердама. Если Целительница попыталась вернуться ночью на маленькой лодке, у неё не будет шансов из-за течения. Каз вспомнил изможденное лицо Микки, как одежда висела на его истощенном теле. Он был таким из-за порошка. Действие юрду-парема ещё не закончилось, но он уже хотел ещё. Казалось, еще немного, и он рухнет. Как долго Гриши могли продержаться в таком состоянии? Хороший вопрос, но сейчас это не имело значения. Они были у ворот. Пришло время заключить сделку. — Тридцать миллионов крюге. - сказал Каз. — Мы говорили о двадцати! — рассердился Ван Эк. — Вы говорили. Даже дурак видит, что вы в отчаянии. — Каз оглянулся в сторону лодочного сарая, где стояла группа людей, ожидающих смерти. — И мне ясно почему. — Совет оторвет мне голову! — И я буду восхвалять вас, как только вы спрячете Юл-Баюра в своём убежище, где бы оно ни находилось. — В Новом Земе. Каз пожал плечами. — Мне плевать, хоть в кофейник его засуньте. Ван Эк внимательно посмотрел на него. — Вы видели, на что способен этот порошок. Уверяю вас, это только начало. Если юрду-парем распространится по всему миру, война неизбежна. Наши торговые пути будут разрушены, а наши рынки рухнут. Керчия этого не переживет. Вся надежда на вас, господин Бреккер. Если вы потерпите неудачу, пострадает весь мир. — О, всё гораздо хуже, Ван Эк. Если я этого не сделаю, мне не заплатят. Выражение отвращения на лице купца заслуживало того, чтобы быть запечатленным на полотне Де Каппелем. — Ну же, не расстраивайтесь так сильно. Подумайте только, как бы вам было плохо, если бы у этой канализационной крысы была хоть капля патриотизма. Вам бы пришлось сменить гримасу на лице и начать меня уважать. — Спасибо, что избавили меня от этой участи, — с отвращением ответил Ван Эк. Он замер, открывая дверь. — Хотя мне интересно, что бы стало с таким умным мальчиком при других обстоятельствах. — «Спроси у Джорди», — с горечью подумал Каз и пожал плечами. — Я бы воровал у более богатых недоумков. Тридцать миллионов крюге. Торговец кивнул. — Тридцать. Сделка есть сделка. — Сделка есть сделка, — повторил Каз, и они пожали друг другу руки. Когда ухоженная ладонь Ван Эка сжала перчатку Каза, торговец прищурился. — Зачем вы носите перчатки, мистер Бреккер? Каз поднял бровь. — Уверен, вы слышали слухи. — Каждый из них нелепее предыдущего. Каз тоже их слышал. Руки Бреккера были покрыты кровью до локтей. Руки Бреккера были покрыты шрамами. Вместо пальцев у Бреккера были когти, потому что он был полудемоном. Прикосновение Бреккера обжигало, как сера — как только ты касался его голой кожи, плоть начинала гнить и отмирать. Каз не мог не вспомнить прикосновения Виктории и её поцелуи в шею и губы. Если бы эти слухи правдивы были, то Викторию Ялтаеву можно считать ходячим трупом. — Выбирайте сами, — сказал Каз, исчезая в ночи. Его мысли уже были заняты тридцатью миллионами крюге и командой, которая поможет ему их добыть. — Все это правда.