Ландо ненавидит интровертов, но обожает Оскара.

Ландо ненавидел спокойных людей. Его выворачивало наизнанку от интровертов.

Но он до дрожи в коленях любил Оскара.

Ебучего, молчаливого-вечно спокойного-интроверта. Того, кто был для него самым злейшим врагом. Того, кто был его лучшим другом. И тем, кого Ландо безумно желал. Так сильно, что иногда, когда во время совместных интервью или видеороликов Оскар сжимал его плечо слишком сильно. Смотрел чуть дольше, чем Ландо привык. Он мечтал провалиться под землю. Прямо в ад. Со своими идиотскими мыслями и стоящим членом. Он каждое утро перед появлением в свет укладывал волосы. Ведь вдруг его сфотографируют, и Оскар это увидит! Головой он, к своему сожалению, понимал, что тот никогда в жизни не посмотрит на него в этом плане. Но почему сердцем все равно отчаянно на это надеялся. Он укладывал брови, приводил в порядок кожу лица и ресницы. У него всегда был с собой бальзам для губ со вкусом любимого печенья Оскара. И пусть он сам не очень их любил, но вдруг его все таки как-нибудь поцелует именно тот, кому они нравятся. А Оскар был идеальным, гетеросексуальным, совершенно непробиваемым парнем. Он был с Лили со школы. И на фотках с ней, которые Ландо бесконечно пересматривал, выглядел действительно счастливым. Настолько счастливым, что у Ландо начинало щипать глаза. Он никогда не выглядел счастливо рядом с Маргаритой. На любой фотографии они выглядели как ненавидящие друг друга люди. Даже на тех, где специально кривлялись на камеру. Поцелуи, объятия, ласки - все выглядело неуклюже. Ландо сходил с ума. Медленно, но очень верно. Весь сезон он смотрел на Оскара на расстоянии вытянутой руки. Вплетай пальцы в волосы, тяни к себе и целуй. Но нельзя. Хотя хотелось - страшно как. На Гран-при Италии они оба были хороши. Ландо удалось быть чуть быстрее Оскара. И пусть ни о одного из них не было первого места, команда радовалась. Ведь второе и третье тоже неплохо. Их обливали шампанским и поздравляли с победой. Вот только больше счастья было в сторону Ландо. Оскар стоял рядом, улыбался, но отстранённо. И Ландо было за него обидно. Тупая тоска грызла грудь все время после празднования и он сдался. Подошёл к трейлеру Оскара после гонки и неловко постучал. Они уставали, и тот предпочитал спать после работы. Но дверь отварили и оттуда высунулась чуть растрёпанная макушка. - Ландо, что-то случилось? - Оскар открыл дверь почти настежь, опёрся на ручку. И боже, на нем была какая-то майка, которая совершенно бесстыже просвечивала, демонстрируя чужую грудь. Боже, божебожебоже. Святой дух. Как можно быть таким идеальным. Твою маать.. Он хочет коснуться чужой груди, но вовремя берет себя в руки и выдавливает: - Привет, - выдох вдох, - я хотел извиниться перед тобой за сегодня. - О чем ты? - Команда повела себя паршиво по отношению к тебе, - он неловко поправил кудри, чтобы хоть чем-то занять руки, - мне очень жаль. Оскар хмыкнул и улыбнулся. Твои губы, какой же ты сука. Ахуенный. - Все нормально, - проговорил он и начал прикрывать дверь, но в последний момент произнес на грани слышимости, - ты же не виноват, что в команде кретины. На этом их диалог закончился. А Ландо готов был поклясться, что последняя фраза ему не послышалась. И если уж на то пошло, он был готов вечно извиняться за чужие косяки, лишь бы ещё увидеть Оскара так близко в этой проклятой майке. В следующий раз когда Ландо слышит поздравления от команды за хорошую позицию, Оскар даже не рядом. Поэтому радости поздравление не приносит. Он улыбается на камеру и старается как можно быстрее покончить со всем этим. Он только шагает в сторону душа как оттуда выходит Оскар. - Ты сегодня хорошо ездил, - Ландо неловко улыбается в попытке поднять чужое настроение хоть чуть-чуть. - Это классно, что ты хочешь меня поддержать, - Оскар словно объясняет что-то ребенку, - но меня даже на третьем месте нет. - Ты все равно был хорош, в следующий раз точно заедешь, - Ландо хочет улыбнуться, распутно, горячо, как он делает для камер, но получается видимо плохо. Раз Оскар окидывает его обеспокоеным взглядом и шагает ближе. - Ты себя нормально чувствуешь? Нет. Нет я не нормально себя чувствую. Абсолютно. Ну или, если желать член своего друга и одновременно самого худшего соперника это норма. Тогда вполне. - Супер, я же только с подиума, - Ландо умалчивает о том, что больше подиума ему хотелось бы чего-то другого. - Я не про это, ты выглядишь так, как будто что-то случилось. Ты случился. Ты и твой голос, ты и твои волосы, глаза. Не представляешь как я хочу тебя сейчас прям здесь... Хочется ответить Ландо, но он собирает все силы в кулак и наконец украшает свое лицо той самой улыбкой. - Ничего не случилось, просто устал, ты же знаешь как это бывает. Оскар окидывает его каким-то странным взглядом и шагает чуть ближе. - Тогда ладно, но если что-то случится ты всегда можешь написать мне, - Ландо и не думал, что выглядит настолько плохо. Раз Оскар, тот самый непроницаемый, холодный словно несуществующий парень о нем беспокоился. А потом Оскар кладет руку ему на плечо и чуть сжимает. - Ладно? - Само собой, - хрипит Ландо и стойко выдерживает ещё пару секунд, а потом даже прощается. Но вот за тем, как он срывается с места как только Оскар начинает идти в противоположную сторону он уже не следит. В душе он оказывается за рекордно быстрое время. По пути скидывая одежду. Он включает воду паралельно захлопывая дверцу. Тут же погружает пальцы в рот, смачивая их слюной. Вынимает и неудобно выкручивая запястье толкает один палец в ещё сжатое колечко мышц. Черт. Это всегда непривычно в первые несколько минут. Он утыкается лбом в стенку и проталкивает первую фалангу, затем вторую, третью. Наверное стоило взять смазку, но идти до нее слишком долго, а Ландо больше не может терпеть. Когда он погружает третий палец, рука начинает неметь. Но его это не сильно беспокоит. Гораздо больше ему хочется найти ту самую точку. Ведь член от возбуждения уже прижимается к животу и мажет по нему смазкой. Последняя фаланга третьего пальца входит с усилием и он начинает двигаться. Губы приоткрыты, все кудри намокли, щеки красные. Что бы ему сказали если бы увидели в таком виде? Оскар бы беспокоился? Он бы спросил об этом? Ландо прикусывает губу. От мыслей о нём в глазах темнеет. А может виновата простата, которую Ландо задел. Он вновь толкает пальцы в том направлении и ноги подкашиваются. А если бы за ним стоял Оскар, он бы придержал. Ландо трахает себя собственными пальцами представляя на их месте чужой член. Это ужасно и безумно хорошо. Вспоминается сегодняшнее прикосновение Оскаром к его плечу и имя само собой слетает с губ. Последние несколько движений внутри и он кончает с протяжным стоном. Он стоит в этой не удобной позе ещё пару минут пытаясь отдышаться. Когда же он разгибается спина предательски болит, а правую руку ниже запястья он не чувствует совсем. Зато он может успокоиться хоть на пару часов.

***

Каждая гонка, когда Оскар становился хоть чуть лучше. Ландо ехал не чтобы победить, а чтобы нагнать того. Впечатлить. Вдруг он ему наконец понравится. Хоть каплю. А стоя с кубком в руках и первым в жизни чемпионством, единственное о чем он мечтал - были губы и член Оскара. После гонки он праздновал с командой, на него выливали шампанское, его поздравляли, обнимали. А Оскар все время стоял в стороне, чуть улыбался, но лишь из вежливости. Ландо был в этом уверен. Он был готов разрыдаться, хотя глаза и так были мокрыми. Хотелось упасть Оскару в ноги, цепляться за него, чувствовать как тот поощрительно проведет ладонью по его гладко выбритый щекам. Поднимет за подбородок и поцелует. Так сладко, горячо, желанно. Но Оскар ничего из этого не сделал. Он только подошёл под конец праздника. - Поздравляю, ты проделал хорошую работу, - звучало так сухо, что Ландо хотелось взвыть. А лучше схватить Оскара за грудки и хорошенько встряхнуть. Потом уже можно и поцеловать и углубить поцелуй, провести языком по чужим губам, сплестись языками... - Да, конечно, спасибо, - он улыбнулся и дерганно вдохнул когда почувствовал чужую руку на своем плече. Это прикосновение было единственным, что Оскар давал Ландо. А мог ли он дать больше? - Ты тоже был хорош, наверняка в следующем году и тебе повезет, - рассматривая чужие губы пробормотал Ландо. Рассматривая те губы, которые в своих снах он изучил вдоль и поперек. Всю оставшуюся ночь Ландо шлялся по клубам, искал похожих на Оскара парней. А потом заплатив одному из таких кругленькую сумму за молчание, выгибался под ним со стонами. И плевать, что парня звали совсем не Оскар, это было единственное имя, что Ландо выкрикивал во время секса. На утро задница и голова неистово болели. Напоминая и о том, что прошлой ночью много чего было. И то, что всё из того, что было прошлой ночью не от Оскара. И засосы на шее и красный зад и синяки на руках. Все это было заслугами какого-то парня имени которого, Ландо даже не помнил. Весь день он просидел в кровати под пледом чувствуя себя откровенно хреново. А часов в пять Оскар прислал ему видео, где Ландо отчаянно цепляется за парня руками и чуть покачивает бедрами в такт музыке. И словно одной констатации того факта, что Оскар подобное увидел было мало, он ещё и подпись к видео сделал. "Неплохо развлекаешься, чемпион." В первые секунды Ландо ещё надеется, что он просто не отошёл до конца от алкоголя и ему всё это кажется. Но проходит минута, две, три. А сообщения никуда не пропадает и отправитель все так же ясен. Становится страшно, противно, плохо. Голова, что только недавно чуть успокоилась начинает болеть с новой силой. Он жмурится, но иррационально включает видео. Смотрит на себя, того парня, людей вокруг. И чувствует как к горлу подкатывает ком. Он еле успевает добежать до туалета, как его рвет. Остатками алкоголя, обезболивающими таблетками, водой. Всем тем дерьмом, что он в себя запихал. Легче не становится ни капли. Ведь видео, которое он включил все так же играет на кровати в комнате. Там все так же слышно оглушительно громкую музыку, хотя на телефоне минимальная громкость. Он еле поднимается с пола и не твердым шагом идёт обратно на диван. Берет в руки телефон и не знает, что ответить. Это не я. Ты не так понял. Я не хотел. Я хотел тебя. Ландо сглатывает невероятно густую слюну и набирает в последний раз. "Я хотел не его." Ответ приходит спустя пару секунд. И будь Ландо чуть более мечтательным он бы позволил себе думать, что Оскар ждал его сообщения. "Неужели. Ну и кого же ты на самом деле хотел?" Ландо не задумывается, он глуп и бестактен когда отправляет ответ. "Тебя." Проходит пара секунд и он с ужасом осознает. Там одно короткое слово. Совсем простое слово. О Господи. Нетнетнетнетнет... Он удаляет его, оно уже прочитано. Это катастрофа. Ландо убьют, разорвут в клочья. Он лишится вообще всего. Но самое страшное не в этом. Он потеряет Оскара. Потеряет совсем. Он не сможет больше сокращать его имя до короткого "Оск". Не сможет смотреть на него, не сможет наслаждаться чужими прикосновениями. Пусть редкими, но не пропитанными отвращением и ненавистью. Поток ужаса прерывает звук входящего сообщения. "Ландо, это не смешная шутка. У тебя ужасный юмор." Юмор. У Ландо ужасный юмор. Действительно. Пусть он лучше будет клоуном, чем геем. Пусть он лучше будет клоуном, чем любящим своего друга парнем. Пусть так. "Прости, я ещё не отошёл от алкоголя до конца." "Ничего подобного, ты и в обычное время ужасно шутишь." Ему стало легче, Оскар пишет с сарказмом и это определенно значит, что он не воспринял ничего из тех сообщений всерьёз. А на видео Ландо было плевать. Оскар нашел его где-то в интернете, значит кто-то это снял. А на "кого-то" Ландо было все равно. В следующие несколько секунд он наверное сходит с ума до конца. Потому что пишет именно так: "Ты не хочешь встретиться? Заедем куда-нибудь. Ты сейчас где?" И видимо, он заразил и Оскара своим сумасшествием. Потому что тот отвечает. На этот раз без сарказма. А Ландо ещё никогда не был так рад, что они оказались в одном городе. Он убеждает себя, что они встречаются исключительно как друзья. И что забронированный Ландо столик в ресторане - весьма дружеское проявление. Что это не свидание, а просто встреча. Он собирается на встречу педантично. Гладя рубашку и паралельно размышляя о том, как бы замазать огромные засосы на шее. Он мог бы надеть толстовку, но на улице жара. Он сварится и будет выглядеть как полный идиот. Так что, спустя два часа объяснений самому себе, что это всего лишь встреча. И что ресторан в девять с чем-то вечера это нормально. Что засосы не будут беспокоить Оскара, ведь они лишь только друзья. А друзей это не волнует. Уже ведя машину он пишет Оскару, что ждёт того. И пишет так сдержанно, что сам себе кажется очень правильным. Но как выясняется позже, ровно до того момента пока Оскар не появится перед ним вживую. Этот восхитительный, чудесный, прекрасный Оскар. Он одет так просто и хорошо, что у Ландо защемляет сердце. Какой он красивый. Единственное, что крутится в голове. - Привет, - протягивает руку для рукопожатия через стол Оскар. Он наклоняется вперёд и Ландо чувствует себя только что выебанным. Он готов растечься прям на стуле в крошечную лужицу. - Привет, - Ландо прочищает горло и чувствует какая непозволительно горячая у Оскара ладонь, - как ты доехал? - Хорошо, - Оскар садится и берет в руки бутылку вина, чтобы ее открыть ему не требуется много времени. А вот Ландо, чтобы оторвать взгляд от чужих рук, нужно чуть больше времени, - только вот от жары голова кружится, неистово. - Ага, - Ландо невпопад кивает и протягивает бокал для вина, - чем будешь заниматься? Впереди такой длинный отдых. Оскар покачивает бокалом в руке и сделав глоток смотрит на Ландо. От этого взгляда у него на загривке волосы встают дыбом. - Первые дня четыре планировал только спать и есть, но ты нарушил мои планы, - он чуть смеётся и наблюдает за тем, как входит официант с подносом, - думал погостить тут дня три и поехать в другое место. Блюда остаются на столе, а официант услужливо прикрывает дверь оставляя их вдвоем наедине. - Почему? - Ландо накалывает на вилку листья какого-то салата и старается выглядеть беспечно. - Тут слишком жарко, я не могу отдыхать в таких условиях, - он пожимает плечами и вновь улыбается. Они разговаривают слишком легко. А Ландо чувствует, что от близости Оскара начинает окончательно трогаться умом. От его голоса начинает кружится голова. Ландо пытается утолить жажду, что появляется стоит ему только взглянуть на чужие губы, вином. Поэтому через час разговоров он уже вряд-ли сядет за руль. В отличии от Оскара, который кажется Ландо ещё более красивым с каждой каплей алкоголя в организме. Ландо потягивается на стуле и тем самым совсем открывает свои засосы. Яркие метки по всей его шее особенно под нижней челюстью и за ушами являются Оскару во всей красе. - Ты, как я вижу, - окидывая взглядом всю чужую шею, усмехается тот, - времени зря не терял. Отпраздновал как мог. - Я, - Ландо почему-то резко чувствует потребность в том, чтобы оправдаться, - дело в другом. Оскар опускает бокал на стол и окидывает Ландо взглядом. - В чем же? - Это не важно, - Ландо вспоминает, что он не имеет права говорить какие-то похабные вещи на встрече со своим другом. Только лишь другом. - Ландо, - на свое имя, произнесённое Оскаром у него реакция совершенно ужасная, - ты какой-то очень напряжённый. Расслабься, все в порядке. Ничего не в порядке. Ты такой красивый, такой чудесный. Рядом, совсем рядом со мной. А я тебя даже тронуть не могу. Но он только кивает и неловко улыбается. - Поедем, покататься? - Оскар заглядывает Ландо в глаза и произносит это так, что отказать невозможно. - Да, только за рулём ты, я если сейчас сяду всю машину разнесу. Они собираются быстро и машина Оскара кажется чудесной. Ландо осматривает салон и думает, что они могли бы здесь трахнуться. Чисто в теории конечно. Сейчас они совершенно обычные друзья, а друзья таким не занимаются. Оскар едет быстро, но так спокойно, что складывается ощущение будто они летят. - Я отвезу тебя, - Оскар говорит это так, как будто это нормально, как будто это то, что они делают на регулярной основе. Но Ландо только кивает и закусывает губу. Надеясь, что боль хоть чуть-чуть его отрезвит. Этого не происходит. Они едут в тишине. И когда Оскар заезжает на территорию дома Ландо тот отстёгивает ремень и неловко улыбается. - Спасибо за вечер, я рад, что мы выбрались, - он хрипит так сильно, что сам не узнает свой голос. - Ландо, как ты себя чувствуешь? Ты ничем не отравился? - Что? - ему требуется несколько секунд, чтобы обработать слова Оскара, - а, это, нет. - Ты выглядишь так, словно умрёшь через пару часов, может тебе нужно в больницу? - он обеспокоенно прикладывает руку ко лбу Ландо, очевидно, меряя температуру. Но от осознания этого легче не становится. - Не надо, - это звучит жалко, но Оскар все равно останавливается и убирает руку. - Ландо, что с тобой. Ответь мне. Он глубоко дышит и старается сконцентрироваться на чем-то кроме Оскара. Кроме его глаз, волос, лица, губ, запаха. О боже. - Я, - Ландо чувствует биение сердца, слишком громкое для дружеского. В груди болит, а в голове шевелится приторная грусть. Грусть за то, чего никогда и не было. Ландо кажется, что он сейчас действительно умрет не иначе. И только поэтому сдается, - я думаю, что люблю тебя. - Что? - Оскар говорит шепотом. - И в клубе тогда, с тем парнем, - Ландо дышит прерывисто и громко, - я представлял на его месте тебя. И засосы эти, их оставил он, тот, чьего имени я даже не помню, а я хотел бы, чтобы это был ты. - Ландо, что ты - - И когда он трахал меня вчера, я представлял, что это делаешь ты. Я столько всего черт возьми представлял. Ты даже не представляешь. Я покупал резиновые члены, я трахал себя пальцами, ходил по клубам, - Ландо впивается ногтями в ладони и опускает взгляд, - я каждый раз, каждый грёбаный раз, представлял себе, что это был ты. А когда ты касаешься меня перед камерами, я с ума схожу. У меня все мысли направленны на то, чтобы не застонать прямо там. Я столько раз отпрашивался в туалет только чтобы кончить поскорее. Твои эти руки, как же можно быть таким идеальным... Он выдыхает, стало чуть легче. Но лишь на пару секунд, ведь Оскар приоткрывает рот, намереваясь что-то сказать. Голова гудит и Ландо жмурится, он давит пальцами на веки и сжимает зубы в ожидании закономерного удара. Или хлестких слов. А дожидается нежных рук на подбородке и ласкового тона. - Ландо, боже. Боже мой, открой глаза, посмотри на меня, - голос такой нежный, мягкий, Ландо захлёбывается от нежности. Но глаза открывает и сталкивается с чужими восхитительными. Такими прекрасными, такими чудесными, - зачем ты молчал. Неужели ты мазохист, совсем ужасный мазохист. Ты же мог мне все рассказать, я говорил, что всегда тебя выслушаю и услышу. Я бы тебя понял. А сейчас, ты же не понимаешь, я думал, что ты меня в могилу сведешь. Оскар не улыбается, губы его приоткрыты и Ландо так хочется их хотьраз попробовать. Один единственный разочек, а потом можно сразу умирать. Только раз. Руки теплые держат голову в вертикальном положении, поглаживают по щекам. С ума сойти можно. Можно сойти. И Ландо сходит. Он подаётся вперёд и обхватывает чужое лицо в свои ладони, тянет к себе ближе. - Дай мне, пожалуйста, - Ландо кусает губу и всматривается в темные глаза напротив. - Что? - Поцелуй, один единственный, и я больше никогда тебя не побеспокою, - он вплетает пальцы в чужие волосы и наклоняется к Оскару та к близко, что кажется ещё пара сантиметров и тому будет не двинуться. - Я тебя люблю, - он шепчет это совсем тихо и тянет Ландо за кудри к себе, целуя. Грубо, горячо и так сладко. Ландо знал, что будет именно так. Он хотел чтобы все было именно так.