Ты и я, рука об руку

Прошло много лет, а она все так же ясно помнит тот день. Они были в этом городке проездом, на месяц-два, не больше. Мама всегда торопилась, опасалась, нигде долго не задерживалась - Хоуп смогла по настоящему понять её только спустя года. В сотне метров от их временного дома была небольшая, тусклая, как и все в этом городе, песочница. Мама часто водила её туда, за неимением других развлечений, с строгим наказом ни за что не использовать свою магию. Хоуп помнит как расстраивалась, но неизменно соглашалась, осознавая как сильно она отличается от других детей. В тот день на улице было прохладно, и мама с радостью отвела её поиграть, пока сама долго разговаривала с кем то по телефону. Хоуп слышала как мелькало имя Элайджа - сейчас она уже не была уверена, словно воспоминания притупили тот разговор. Оно и было понятно, потому что следующие пол часа навсегда изменили её жизнь. Она, конечно, вероятно, преувеличивает, и в общем то жизнь её как была печальной, мрачной и траурной, такой и осталась. Скорее изменилась Хоуп. У неё до того никогда не было друзей - сложно сохранить общение, когда дольше года нигде не живёшь - было немного грустно, но у неё была самая любимая на свете мама и многочисленная семья раскиданая по всей планете, и Хоуп не жаловалась. Она лепила куличи из влажного песка, старательно не подслушивала мамин разговор, и жмурилась от тёплого ветра бросающего пылинки в глаза. И тогда это случилось. Она закрыла глаза, всего на мгновение, от очередного слабого, но ощутимого прорыва, и тут появился он. Не подошел, а ворвался в её тихий мирок, словно ураган, в клетчатой рубашке поверх ярко-красной футболки. Бейсболка с прищуренным лисом сидела набекрень. Он споткнулся о край песочницы, едва не упал, но удержался, широко ухмыляясь. — Эй! Ты новенькая! Меня зовут Стайлз! — выпалил он, и имя прозвучало так же нелепо, как и он сам. — Хочешь, помогу построить крепость? Тётя Мелисса говорит, что у меня получается лучше всех! Хоуп помнила замешательство и лёгкое любопытство. Помнила как обернулась к маме, которая уже внимательно смотрела них с лёгким опасением во взгляде, но не спешила приближаться. Она и сейчас не понимала почему, всегда настороженная Хейли Маршалл позволила пареньку подойти к ним. А мальчик, Стайлз, все продолжал говорить: — Я тут всех знаю. А тебя нет! Значит, ты новенькая. Вы надолго? Мы с родителями живем тут, недалеко, воон тот дом. — он махнул рукой, в непонятном направлении, — Мой папа шериф, а мама медсестра. Ну, была, сейчас уже нет. Она немного болеет, но совсем скоро выздоровеет! А ты почему такая тихая? Ты не умеешь говорить? — Умею, — тихо выдавила Хоуп, отводя глаза на свой недостроенный кулич. Она ещё никогда не разговаривала с незнакомцами. — Ура! — выкрикнул он так громко, что Хоуп вздрогнула. Казалось, он принял это за личную победу, — Отлично! Значит, будешь главным архитектором. Архитекторы много говорить не обязаны, они мыслят гениальными планами. А я буду… исполнителем и поставщиком стройматериалов! Хоуп сомневалась, что детям в их возрасте положено знать такие слова. К счастью, она не была обычным ребёнком - Стайлз, раз решил к ней подойти, тоже. Мальчик тем временем бросил на песок свой потрепанный рюкзак, и принялся с важным видом доставать оттуда вещи. Хоуп с интересом провожала глазами маленькую бутылку воды, камушки разной величины, сломанную машинку с одним колесом, потрепанный блокнот, две батончика в мятой фольге и что-то, похожее на радио. Она так увлеклась рассматриванием активного мальчишки, что даже забыла про маму. Впервые в жизни. — Это для фундамента, — он ткнул пальцем в камушки. — А это — разведывательный транспорт. Его только починить надо, но с этим проблем не будет, уж поверь! Стайлз выжидательно уставился на неё, и тогда Хоуп, тоже впервые в жизни сдалась. Она медленно опустила лопатку и потянулась к одному из камушков — грязно жёлтому, отдалённо напоминающему глаза мамы, когда та показывала чёрные вены на лице. Глаза у неё, конечно были в тысячи раз красивей. — Можно? — Конечно можно! Ты же архитектор! — Стайлз упал на песок, напротив нее, и сфокусировался на её недотсроенном замке. — Так. Я думаю, нам нужен не просто замок. Нам нужен огромный замок! С подземными ходами. И смотровой башней. И ловушкой для… для врагов! А кто наш главный враг? Хоуп серьёзно задумалась: врагов в её жизни, ещё такой молодой, было не сосчитать на пальцах. — Ведьмы, — тихо сказала она, — злые ведьмы. — Тогда нам нужен костёр! — он весь как то подпрыгнул, хотя и сидел вытянув ноги, — хотя, тётя Мелисса сказала, что это просто ми-зо... ми-за.. га.. не важно! Плохо это в общем. — Мы не должны их убивать, — с убежденностью сказала Хоуп, — мама говорит убийства это плохо. — Конечно! — снова воскликнул мальчик, — твоя мама умная. Мой отец шериф, я уже говорил да, и он тоже так говорит. Так что, давай просто отпугивать их от нашего замка! Хоуп кивнула, робко улыбнувшись, и они принялись за работу. Стайлз копал рвы и тоннели, она лепила высокие, немного кривые башни. Хоуп не следила за временем, полностью увлечённая работой, пока над головой не раздалось знакомое мамино покашливание - она как раз укладывала камешки вокруг замка. Стайлз, увидев взрослую, мгновенно вскочил и вытянулся, смешно поднеся руку к козырьку бейсболки, которая вот вот собиралась упасть. — Здравия желаю, мэм! Я Стайлз Стилински, обеспечиваю безопасность и хорошее настроение юной леди! Мама улыбнулась — усталой, но искренней улыбкой. — Рада познакомиться, Стайлз. Можешь звать меня.. тётей Андреа. — Очень приятно, тётя Андреа, — закивал головой мальчик, а потом резко, с широко раскрытыми глазами повернулся к ней, — ты так и не сказала свое имя! Мама рассмеялась. Воспоминание того дня обрывалось на этом родном, любимом смехе. Хоуп запомнила как потом она снова и снова тянула маму в ту песочницу, где всегда ждал Стайлз. Однажды, он даже побывал в их доме - на ужине. Это было всегда за неделю до того, как они снова сорвались с места. Мама сказала ей за день до перезда, и Хоуп было так так грустно. Она не хотела уходить от Стайлза, от их песочницы. Она плакала, даже кричала, и мама, бесконечно усталая, сдалась - она разрешила им писать письма, а позже и звонить. Тогда началась история.