В метро.

У метро объективно множество плюсов. Скорость передвижения не зависела от пробок, цена проезда не зависела от стоимости нефти, шанс попасть в аварию в случае метро и вовсе минимален. В общем-то, если какой-то идиот не сиганёт под поезд, то в метро одни плюсы. Но вечером, возвращаясь с работы, для Войдмана метро нередко становилось пыткой, особенно когда рядом с ним в метрополитен вваливается до боли знакомая белоснежная макушка. Они оплачивают проезд, проходят к эскалаторам, что в связи со скорым часом пик были включены все,и начинают путь вниз, к удивлению на соседних. — Ууу! Какая милая кофточка! — Хаос тычет пальцем в грудь обернувшегося на голос Войдмена, что недоуменно приподнял бровь. Лампа, разделявшая два эскалатора, врывается в их разговор без культурно, вынуждая Хаоса отдеренуть ладонь. Он прижимает запястье к груди, свешивая ладонь, подобно динозавру, но изучающего взгляда от кофты не отводит, лишь щурится как-то ехидно. Войд этот взгляд знает, глаза закатывает, с трудом сдерживаясь от того, чтобы начать молить господа о пощаде для своих нервов. Хаос был мастером в выедании его мозгов. Осторожно подцеплял ногтем черепные пластины, аккуратно раздвигал те, разливая белое вещество, а затем с огромным удовольствием ковырялся в серой массе. В общем-то бесил он ужасно, даже не скрывая какой кайф получает, выводя его из себя. Казалось тот был огромным фанатом зрелища, когда у Войда пульсировала венка на виске от желания огреть того хорошенько. — Где купил? — интересуется Хаос а-ля невзначай, всё так же держа ладонь свисающей и похоже никак не обращая внимания на это. Всё, пиши пропало ещё с десяток нервных клеток в и без того забитой голове Войдмена, когда Рейк явно занимает выжидательную позицию. — На бирке написано “ТВОЕ”, — безразлично проговаривает Войд безразлично, закасывая выпавшую из хвостика прядку за ухо. Он переводит взгляд на парня, едущего на соседнем эскалаторе, вновь, а по губам того расплывается в до боли знакомая гаденькая усмешка. Он жмурится крепко, будучи в нескольких мгновениях от желания взмолиться, лишь бы навсегда забыть то как в чужих серо-зелёных глазах пляшут эти чертовские искорки. — Моё? Так значит это моя кофта? — о блядский бог, начинается, а ведь до перрона эскалатора ещё ехать и ехать. Хаос, кажется, сияет ярче любых звёзд, стоит только чужому лицу исказиться в принятии неизбежного. — Нет, это бренд такой, — Войд парня перед собой поправляет, но тот лишь улыбается по-дебильному. — Мой бренд? Значит это моя дизайнерская кофточка? Какой я молодец! А сколько стоила? — серо-зелёные глаза даже с каким-то странным фиолетовым подтоном уже привычно для Войдмена бегают из стороны в сторону. Нистагм был свойственным для таких как Хаос людей с белой как снег кожей, под которой казалось было видно как идут венки. Да и сами белые пряди так и свисавшие на чужое лицо с лёгким ощущением всклокоченности и сборов в попыхах были напоминанием о том, что тот альбинос. — Тысячи две, — выдыхает Войдман с трудом сдерживая порыв поправить очередную упавшую на бледное лицо прядку. Заботился бы тот идиот о его комфорте также, как он о этих дебильных причесонах в стиле “уеби меня расчёска”. — О, это ж значит бренд моего имени? У тебя значит кофта моего имени? — Хаос же продолжает приседать ему на уши, даже когда они спускаются с эскалатора, направляясь в сторону своей платформы. — Иди нахуй… — и наконец Войд не выдерживает, выдавая столь любимую Рейком реакцию, негодование. — Нет, погоди ты. Это значит кофточка “Хаос”? — но отчего-то он настаивает на продолжении столь странного диалога, продолжая щурится, словно дожидаясь того как парень пред ним сойдёт на крик. — Это бренд “ТВОЕ”, — вновь пытается его поправить Войдман, щипая себя за переносицу. Главное, чтобы его мозг не сошёл на мысль пихнуть парня перед собой на рельсы. Да, и в принципе, драться с тем он не намеревался вовсе. — Да, я понял что моё! Так где тогда мои две тысячи? — но Хаос так маняще становится прямо перед ним, от чего руки так и чесались схватить того за плечи и встряхнуть хорошенько. Может мозги вправить удастся… — Да я тебе говорю нахуй иди, — шепчет Войд, проводя ладонью по лицу в попытке снять с себя раздражение, но видит лишь то как к нему подступают ближе. — Пойду-пойду, раз в гости приглашаешь, — улыбка слышиться в чужом голосе явно, а то как этот подлец склоняет голову в бок и вовсе заставляет мозги кипеть. Войд прикрывает чужой рот ладонью, не желая ничего больше слышать, но стоит только ему ощутить то, как тонкие губы приоткрываются, руку он одергивает. Он судорожно вытирает ладонь о чужую куртку, прежде чем сунуть ту обратно в карман, под сиплые смешки. Войдмен ненавидел каждый миллиметр чужой улыбки, ненавидел то, как Хаос походил на птицу падальщика выжидающего смерти очередной горстки его нервов, которые вообще-то не восстанавливаются! Он нередко задумывался о курсе магния, в попытке хоть как-то унять себя, реагировать не так активно как этого добивается Хаос раз за разом, но тот всегда был быстрее и увереннее любых успокаивающих таблеточек. Парень считал себя без пяти минут психом, каждый раз, когда Хаос только-только приоткрывал рот, дабы в очередной раз вывести его на посылы в пешее-увеселительное. Ему иногда так хочется забить свои уши ватой или её же запихать глубоко-глубоко в глотку этого ужасно болтливого остолопа, и, честно, он сам с трудом понимает почему до сих пор этого не сделал. Или понимает. Хаос хватает его за запястье, утягивая в вагон метро. Лыбится так откровенно, когда плюхается на лавочку, а за ним падает и Войд. Его улыбка выглядит как-то иначе, когда кончики тонких пальцев подхватывают спавшую на лоб кашатоновую прядь. Войдман кусает щёку изнутри, наблюдая за тем как парень с сосредоточенным видом прибирает прядь ему за ухо. — Мы выглядим как пидорасы, — фыркает он, прижимаясь спиной у лавочке, стоит поезду тронуться с места. Хаос же взгляда от него не отводит, смотрит всё так же изучающе, вдумчиво в каждую деталь его образа. — Войд, мы и есть пидорасы, — посмеивается Хаос, всё таки отвлекаясь от разглядывания чужого лица в холодном свете вагона на свой телефон. — Иди нахуй, — упомянутый глаза прикрывает, устраиваясь поудобнее, как-никак ехать им было довольно далеко. — Сам иди, — Хаос пристраивается ближе, прижимает бедро к его, как бы для остальных пассажиров это не было странно. Он бухается виском на плечо Войда, что-то намыкивая себе под нос. Возможно, Хаос был отчасти котом. Бесячим, борзым, нередко даже объективно дикошарым, иногда, казалось, что ещё немного и тот вовсе пойдёт ссать в тапки, но обладал тем же скрытым талантом. Лечил он также как и котики, ложась у больного места, и раз за разом вынуждал Войдмана выдыхать. Похоже можно ещё немного повременить с походом в аптеку за магнием.