"Пятнадцать лет ожидания"

Сатору смотрел на Яширо, и в голове у него словно разом столкнулись два мира. С одной стороны — ледяная логика: этот человек не мог действовать из добрых побуждений. За каждым его шагом скрывался расчёт, за каждой улыбкой — замысел. С другой — неоспоримая реальность: годы ухода, счета, оплаченные без единого слова благодарности, ежедневные визиты, когда все остальные отвернулись. — Зачем? — повторил Сатору, на этот раз твёрже. — Что ты хочешь от меня получить? Признательность? Долг? Или это очередная игра, в которой я — фигура на доске? Яширо не отвёл взгляда. В его глазах мелькнуло что‑то, похожее на усталость. — Иногда мотивы проще, чем кажутся. Я видел в тебе то, чего не находил ни в ком другом. Сатору сжал кулаки. Внутри бушевала буря: гнев, недоверие, но и — что‑то ещё. Что‑то, что он считал мёртвым. — Ты говоришь так, будто заботился обо мне. Но ты… ты… Ты забирал жизни. Ты разрушал судьбы. Как я могу верить, что твои намерения чисты? Яширо медленно кивнул, словно ожидал этого вопроса. — Мои намерения далеко не чисты, — произнёс он ровным голосом. — Но у тебя больше никого нет, кто бы о тебе позаботился. Эти слова ударили словно хлыстом. Сатору почувствовал, как внутри всё сжалось. Он хотел возразить, найти лазейку, опровергнуть эту жестокую правду — но не смог. Потому что Яширо говорил то, что оба они знали: мир оставил Сатору. Друзья, любимая, даже семья — все ушли, растворились в прошлом. А этот человек, воплощение тьмы, оставался. — Ты думаешь, это даёт тебе право? — прошептал Сатору, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Право решать за меня? Право вторгаться в мою жизнь? Яширо слегка наклонил голову, словно взвешивая ответ. — Нет. Это не право. Это факт. Ты можешь ненавидеть меня, можешь отвергать мою помощь. Но правда остаётся правдой: кроме меня, у тебя никого нет. Тишина опустилась на палату, тяжёлая и вязкая. Сатору пытался найти в себе силы для гнева, для отказа — но вместо этого ощущал лишь опустошение. Слова Яширо вскрывали старую рану, обнажали то, что он так долго пытался скрыть: своё одиночество. Сатору закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. В голове всё смешалось: образы прошлого, лица тех, кто когда‑то был рядом, и холодная реальность настоящего. Он чувствовал, как внутри него борются два начала — жажда отвергнуть всё, что связано с Яширо, и мучительное осознание его правоты. — Ты… — голос Сатору дрогнул, но он заставил себя продолжить, — ты не имеешь права говорить это так спокойно. Как будто это просто факт, как будто это… нормально. Яширо не спешил с ответом. Он смотрел на Сатору с тем же спокойным, почти бесстрастным выражением. — Я не говорю, что это нормально, — наконец произнёс он. — Я просто говорю правду. Ты можешь ненавидеть меня за неё, но это не изменит того, что она есть. Сатору резко выдохнул, сжимая и разжимая кулаки. Ему хотелось закричать, ударить его, сделать хоть что‑то, чтобы сбросить это гнетущее чувство бессилия. Но вместо этого он лишь прошептал: — Почему именно ты? Почему ты решил, что можешь быть тем, кто останется? Яширо слегка приподнял бровь, словно вопрос удивил его. — Потому что никто другой не остался. Я видел, как ты падаешь, и решил, что не буду отворачиваться. Не из благородства, не из доброты — просто потому, что так вышло. Сатору почувствовал, как в груди что‑то надломилось. Он хотел возразить, найти слова, которые бы разрушили эту хрупкую конструкцию, которую выстраивал Яширо. Но слова не шли. Вместо них в голове крутились обрывки воспоминаний: дни, когда он был один, ночи, проведённые в пустоте, моменты, когда казалось, что мир окончательно отвернулся от него. — Ты думаешь, это делает тебя героем? — тихо спросил он, не поднимая взгляда. — Нет, — ответил Яширо без колебаний. — Я не герой. Я просто тот, кто остался. Тишина снова наполнила комнату, но теперь она была иной. Не такой тяжёлой, не такой давящей. Сатору медленно поднял глаза на Яширо, пытаясь разглядеть в его лице хоть что‑то — ложь, насмешку, притворство. Но видел лишь усталую решимость. — Я не знаю, могу ли я тебе верить, — признался он наконец. — Но я знаю, что ты прав. И это… это пугает меня больше всего. Яширо кивнул, словно ожидал именно этого признания. — Я приду завтра. Отдыхай. На сегодня достаточно. — произнёс мужчина и вышел из палаты.