Is it worth it?

      Покинув кабинет командира, Дженна не направилась в медотсек к Кэсс для осмотра, а решила воспользоваться капсулой и отправиться на восьмой уровень. Ей было важно попасть именно туда. Восьмой уровень представлял собой пространство, где находились дополнительные жилые комнаты, созданные специально для комфортного проживания сотрудников штаба. В этих комнатах стояли удобные кровати, мягкие и просторные. Рядом с каждой кроватью располагались тумбочки, небольшие шкафчики или столики, предназначенные для хранения личных вещей и необходимых мелочей, таких как книги, приборы или предметы гигиены. Вся обстановка была тщательно продумана: стены украшали спокойные тона, освещение было мягким и ненавязчивым, создавая уютную атмосферу, способствующую восстановлению сил. Кроме жилых помещений, на этом уровне находилось большое отдельное помещение, полностью посвящённое системе видеонаблюдения. Это была своего рода командная комната безопасности, где размещалось множество мониторов. На экранах в режиме реального времени транслировались изображения с камер, установленных по всему комплексу. Видеонаблюдение охватывало все уровни штаба, за исключением первого этажа, возможно, из-за его особого назначения или требований конфиденциальности. Особое внимание уделялось контролю за крышей здания, там был установлен маяк, а камеры с разных ракурсов обеспечивали полный обзор этой территории. Такая система позволяла сотрудникам своевременно замечать любые необычные события или потенциальные угрозы, значительно повышая безопасность всего комплекса и обеспечивая оперативное реагирование на любые инциденты.       Дженна направилась к комнате с камерами наблюдения, держа в руках точную копию карты доступа, которую она добыла заранее, это был единственный способ проникнуть внутрь без лишнего шума и подозрений, ведь личного доступа сюда у неё не было. Она вышла из капсулы и, оглядевшись по сторонам, убедилась, что коридор пуст и никто не следит. Подойдя к двери, она аккуратно приложила карту к считывателю, устройство мигнуло зелёным светом и тихо щёлкнуло, сигнализируя об успешном разблокировании. Дверь, сделанная из прочного матового стекла с металлической рамой, плавно поднялась вверх, открывая доступ в небольшое помещение.       Внутри было прохладно и тихо. Комната была оборудована множеством сенсорных мониторов, расположенными на стенах и столах, а также различными панелями управления. Дженна быстро закрыла дверь за собой, чтобы не было видно её присутствия снаружи. Она подошла к главному пульту управления, большому сенсорному экрану с множеством вкладок и меню. Введя пароль доступа, который она изучила заранее из секретных записей командира, Дженна получила полный контроль над системой видеонаблюдения всего комплекса. На экране перед ней развернулась карта с отмеченными всеми камерами. Она начала просматривать записи, используя фильтры по дате и времени. Первым делом она нашла видео с момента, когда была на крыше без маски под палящим солнцем, эти кадры могли вызвать у начальства вопросы и подозрения, точнее, проблемы с командиром и лишние конфликты. Дженна аккуратно выделила этот фрагмент и удалила его из архива системы, убедившись, что запись полностью стерта без возможности восстановления. Затем она перешла к видео с момента своего входа в комнату с камерами и подъёма на восьмой уровень. Понимая, что у неё будут проблемы, если капитан узнает, что, во-первых, некоторые записи удалены и что именно Дженна поднималась сюда, она повторила процедуру удаления. Весь процесс занял несколько минут, Дженна работала быстро, но осторожно, чтобы не оставить цифровых следов взлома.       После завершения всех манипуляций она ещё раз проверила систему на наличие подозрительных записей и убедилась, что всё тщательно очищено. Однако Дженна прекрасно понимала, что если она просто выйдет из комнаты с камерами, то наружные камеры обязательно зафиксируют её появление, и эти записи уже никак не стереть. Кто-то рано или поздно заметит её на этом уровне, а это могло привести к серьёзным последствиям.       Она быстро огляделась вокруг и заметила металлическую решётку вентиляционного отверстия, расположенную в углу комнаты. Без колебаний она подошла к ней, приложила усилие и сняла решётку с креплений, металл тихо заскрипел, но никто не услышал. Дженна аккуратно заглянула внутрь и, убедившись, что вентиляционный проход свободен, залезла внутрь. Она закрыла решётку за собой. Теперь ей предстояло добраться до седьмого уровня, именно там располагался медотсек, куда она должна была попасть.       Развернувшись ногами вперёд, она начала медленно и осторожно ползти по узкому вентиляционному коридору. Внутри было тесно и душно, стены покрыты слоем пыли и следами от старых проводов. Света практически не было, и Дженна ориентировалась на ощупь, стараясь не издавать ни звука. Вскоре вентиляционный ход начал плавно опускаться вниз под небольшим наклоном. Не желая тратить силы на ползание вниз, Дженна аккуратно покатилась по склону, контролируя скорость и не допуская резких движений. Почувствовав, что снизу пространство расширяется, она остановилась и осторожно вылезла из вентиляции. Перед ней оказалась одна из палат медотсека на седьмом уровне, тихое, стерильное помещение с мягким светом ламп и запахом антисептиков. Дженна замерла на мгновение, прислушиваясь к тишине. В палате никого не было, только одинокая койка с белым покрывалом и капельница у стены. Она осторожно встала, стряхнув пыль с одежды, и подошла к двери. Приоткрыв её чуть-чуть, выглянула в коридор. Пусто. Кэсс, вероятно, уже закончила осмотр и ушла на ужин. Джейк и Эмма черт знает где. Но это не имело значения. Дженна тихо выскользнула из палаты и направилась по коридору к главному залу медотсека. Главный зал представлял собой просторное помещение с белыми стенами и ярким освещением. Здесь стояли столы, стулья и диваны, на которых обычно отдыхали пациенты и персонал. В дальнем углу стояло несколько холодильников с медикаментами и препаратами. Дженна медленно прошла вглубь зала, внимательно осмотрелась, а потом увидела нужную палату. Не спеша она прошагала к ней и вошла без стука, сразу увидев Эмму, сидящую на койке.       — Ну что, боец? Жива? — Дженна насмешливо усмехнулась, закрывая дверь за собой. Она оперлась плечом о дверь, скрестив руки на груди. В палате пахло спиртом и чем-то сладковатым, вероятно, обезболивающим. Эмма сидела на койке, маска лежала рядом, лицо бледное, но глаза уже не стекленели.       — Жива? — повторила она хрипло. — Ты меня чуть не убила своей «помощью». Ты как схватила, чуть кость не вывихнула.       Дженна тихо хмыкнула, а потом подошла к койке, садясь на стул у койки.       — Поняла, в следующий раз дам тебе умереть.       Эмма слабо усмехнулась, покачав головой. Потом посмотрела на Дженну. Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая.       — Чувствую себя так, словно меня покалечили. Точнее, ты и покалечила, — в её голосе слышался намёк на обвинение.       — Могу добить, — Дженна пожала плечами. Эмма тихо вздохнула. Сил на ссоры и перепалки у неё не было, да и не было желания. Она смотрела на Дженну, молча рассматривая её лицо. Потом сказала:       — Зачем ты пришла?       — Проверить, придется ли мне писать отчет насчет тебя, — Дженна бросила взгляд на капельницу. — Ты будто под чем-то. Чем тебя накачала Кэсс?       Эмма покосилась на капельницу.       — Не знаю, наверное, анальгин. Я так устала, что буквально почти ничего не чувствую сейчас. Я просто хочу поспать, — она тяжело втянула воздух, прикрывая глаза и откидывая голову на подушку.       — Ясно, в какой палате Джейк?       Эмма указала рукой в сторону комнаты напротив.       — В той палате. Он уже, наверное, спит. По крайней мере, так сказала Кэсс.       — А Кэсс куда пошла? — Дженна кивнула, вставая. Эмма приоткрыла глаза, слегка усмехнувшись.       — Если ты надеешься прокрасться мимо неё, то забудь. Кэсс будет в медархиве допоздна. Проверяет записи за последние три дня. Ты её наверняка встретишь по пути, — Дженна замолкла. Эмма посмотрела на неё. Было видно, что она уже почти засыпала. Но всё же она сказала: — И ещё, — она моргнула и расфокусированно посмотрела на Дженну. — Ты была без маски на крыше, когда поднялось солнце. Почему тебя не… Сожгло?       — Мне тоже интересно, — Дженна качнула головой. — Никому об этом не рассказывай.       Эмма долго смотрела на Дженну, но, в конечном итоге, кивнула.       — И… Спасибо, что спасла мне жизнь. Я могла умереть, если бы не ты… — может, она была слишком сонной или слишком усталой, но она не задавала больше вопросов. Дженна повернулась к двери и тихо выскользнула из палаты. Ступая по коридору, Дженна удивлялась про себя. Даже не знала, что Эмма знает, что существуют слова благодарности, что-то новое. Заглянув по пути в палату Джейка, она убедилась, что тот действительно спит, а потом попыталась незаметно пройти мимо медархива к капсулам. Дверь медархива была приоткрыта. Изнутри пробивался тусклый свет. Дженна замедлила шаг, остановилась. Через щель виднелась Кэсс, она сидела за столом, склонившись над экраном, пальцы быстро бегали по клавиатуре. На втором мониторе мелькали какие-то записи. Дженна собиралась уйти, но вдруг…       — Дженна, — Кэсс не обернулась. Голос был спокойным. — Я знаю, что ты там. Заходи давай, — Дженна замерла, но потом закатила глаза, неохотно открывая дверь шире и переступая порог.       — Бесишь этим своим супермегаслухом, — проворчала она, закрывая дверь и подходя к ней, заглядывая в мониторы. Кэсс повернулась на стуле, откинувшись и подперев голову рукой. Она внимательно изучала лицо Дженны, будто пытаясь найти на нём ответы на вопросы, которые вертелись у неё на языке.       — Тебе лучше сесть, — она указала свободный стул рядом с ней.       — Как там Эдис? И что с этим образцом? Тот, что достали из-под руин старой лаборатории, — Дженна вспомнила, как Кэсс говорила что-то про то, что образец не просто биологический, что в структуре ткани есть следы чего-то неживого и тому подобное, больше Дженна не помнила.       Кэсс кивнула, не сводя с неё взгляда.       — С Томасом всё плохо. Очень плохо. В кровотоке наблюдаются аномальные образования, которые невозможно определить. Его сознание погружено в некий сон-ступор с ночными кошмарами и галлюцинациями. Его тело буквально разлагается. Гэвин, Эдис и Марк… У них такие же поражения, но с ними ещё не всё так критично.       — Хорошо… Значит, Томас может не выжить? — осторожно спросила Дженна, хмуря брови. Кэсс медленно кивнула, её пальцы сжались в кулак.       — Да. Томас может не выжить. Уже на грани. Но дело даже не в этом… — она повернулась к главному экрану и открыла увеличенное изображение образца, темно-серое вещество с прожилками, напоминающими кровеносные сосуды, но при этом мерцающее, как жидкокристаллическая матрица. — Этот образец… Он саморегенерируется. И не просто так. Он адаптируется под организм носителя, проникает в ДНК и изменяет.       — Это плохо, — кивнула Дженна. — Пока Гэвин, Эдис и Марк не пошли по тому же пути, пожалуйста, постарайся найти какое-нибудь лечение, инъекцию, не знаю… Я не могу потерять свою команду.       Кэсс посмотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом кивнула, не обещая, а скорее признавая, что тоже боится.       — Я работаю над ингибитором. Что-то вроде блокиратора синтеза… Но это новый тип патогена. Он не просто заражает, он перестраивает. И если он уже вошёл в ДНК, — она замолчала, проводя кончиком пальца по экрану, где мелькали генетические цепочки с чужеродными включениями. — Нам нужно понять его происхождение. Откуда он взялся, почему реагирует именно так и почему… — она резко повернулась к Дженне. — Ты была на крыше без маски и выжила под солнцем? — тишина ударила между ними. Дженна замерла, уставившись в экран. Нет, она ожидала, что те, кто был на задании, прилипнут к ней именно с этим вопросом, но она сама не знала ответа на него.       — Я не знаю, — честно ответила Дженна. Кэсс сжала губы в тонкую линию, не сводя взгляда с лица Дженны.       — Твоя кожа? — тон её голоса стал тихим. — Ты почувствовала жжение, резь или боль?       — Нет, ничего, — Дженна выпрямилась, встретившись с ней взглядом. — Кэсс, пожалуйста, не говори об этом никому, особенно капитану, хорошо? И тем, кто был на задании, скажи, чтобы они держали это в секрете.       Кэсс долго молчала, её пальцы медленно постукивали по краю стола. Она смотрела не на Дженну, а в экран.       — Ты понимаешь, что это может быть связано? — спросила она наконец. — То, что ты не пострадала под солнцем… И то, что сейчас происходит с Эдисом и остальными. Что-то изменилось внутри тебя задолго до крыши. Или во время. Я промолчу… Пока, — добавила она тихо. — Но если начнётся распад тканей или изменения… Если хоть один признак появится у тебя, я скажу капитану.       Дженна ничего не сказала в ответ, поджав губы. Кэсс развернулась к ней, пристально посмотрев прямо в глаза.       — Я говорю серьёзно. Если ты почувствуешь хоть малейший дискомфорт в своём теле, скажи мне немедленно, поняла? — она медленно поднялась со стула. — Иди в четвёртую палату. Нужно провести осмотр после задания.       Дженна пошла к двери, открыла и вышла в коридор, а затем пошла в противоположную сторону от капсул. На секунду в голове промелькнула мысль быстренько сбежать на свой уровень и забить на осмотр, но она не хотела противостоять медику, поэтому нашла взглядом нужную палату и пошла к ней. Дверь в четвёртую палату была приоткрыта. Внутри горел тусклый свет. Дженна остановилась у порога, а потом всё-таки вошла внутрь и села на край койки. Кэсс зашла следом, закрыв дверь. Она включила свет и подошла к столу, где уже лежали перчатки. Быстро надев перчатки, Кэсс повернулась к Дженне.       — Раздевайся до пояса, — Дженна не спорила. Сняла всё, но остановилась на спортивном топе. Помявшись, всё-таки стянула его через голову. Кэсс подошла ближе, держа в руках сканер. Свет прибора пробежал по коже Дженны, от шеи до плеч, по спине, вдоль ключиц. В тишине слышалось лишь тихое жужжание устройства. — Не двигайся, — сказала Кэсс, нахмурившись. — Вот здесь… — она остановилась у правой лопатки. На экране сканера мелькнула крошечная аномалия, едва заметное свечение в тканях, словно микроскопическая точка с неестественной активностью.       Дженна напряглась, бросив взгляд через плечо.       — Ты чего затихла? — Кэсс ничего не ответила. Она включила увеличение. На экране сканера точка начала расти в размере, проявляясь как россыпь крошечных синих полос, расходящихся по всей ткани в форме треугольников и спиралей. Где-то похожие на молекулу ДНК, где-то похожие на кусочки электроники. — Кэсс?       Кэсс молча повернулась к столу, открыла ящик и достала шприц, наполнив его какой-то прозрачной жидкостью. Дженна молча за ней следила.       — Сейчас немного неприятно будет, — Кэсс посмотрела ей прямо в глаза.       — Кэсс, что ты делаешь? — уже резче спросила Дженна. Кэсс подошла к ней, запрокидывая шприц, чтобы выдавить воздух.       — Успокойся, я ничего тебе не сделаю, я просто возьму образец, тебе будет больно секунд пять, ты же сильная девочка, так? — она приставила иголку к плечу Дженны, медленно впуская жидкость в ткани. Дженна вздрогнула, едва заметно поморщившись, но не сопротивлялась. Кэсс аккуратно вынула иголку, прижав ватку к месту укола. — Готово, — тихо сказала она. — И не спрашивай меня, что я видела. Я и сама не знаю… Но это не просто аномалия. Это что-то… Даже не знаю, как назвать. Но оно живое.       Дженна вдруг вскочила.       — Мне нужно к капитану!       Кэсс кинула ей футболку и бросила короткий взгляд, приподняв бровь.       — Серьёзно? Сейчас? — её тон был достаточно красноречивым. — Ты же недавно у неё была. Часто ты её навещаешь.       — Надо поговорить о переводе Эммы обратно, — Дженна слегка нахмурилась. Гамма эмоций отразилась на лице, но она быстро подавила их, отводя взгляд. — И я просто часто пишу отчеты, отдуваюсь за команду, поэтому и часто…       Кэсс молча следила за ней, медленно снимая перчатки и бросая их на стол. Потом сказала тихо:       — Лжешь ты скверно, Дженна. Ты очень хороший солдат, но на редкость отвратный лжец.       — Спасибо, — Дженна кивнула, натянула футболку, а потом быстро вышла из палаты, не дожидаясь ответа. Она пошла к капсуле.

***

      Дженна подошла к двери кабинета и осторожно постучалась. Услышав приглашающий голос, она медленно открыла дверь и вошла внутрь. В комнате царил полумрак, единственным источником света служила настольная лампа, чьё мягкое сияние падало прямо на стол. За ним сидела капитан с сосредоточенным выражением лица. Она внимательно читала какой-то отчёт, принадлежащий другой команде, удерживая листы бумаги в одной руке. Между пальцами другой руки капитан небрежно зажала сигарету, из которой время от времени поднимался тонкий дымок. Капитан не отрывала взгляда от бумаги, лишь слегка приподняла голову, заметив силуэт у двери.       — Закрой за собой, — голос был низким, но тихим.       — Да, — Дженна закрыла дверь и прошла вглубь кабинета. — Я хотела поговорить с тобой о переводе Эммы обратно в её команду.       Капитан наконец отложила бумаги, откинувшись на спинку кресла, и выдохнула струю сигаретного дыма.       — Нет, — ответила она коротко, внимательно посмотрев на Дженну.       — Нет? — растерянно повторила Дженна. Капитан потушила сигарету, прижав её к пепельнице.       — Её команда не вернулась с последнего задания, незачем возвращать её туда, где никого нет, — её голос стал твёрдым. — Эмма остаётся с тобой. Пока не будет другого решения. И это не обсуждается.       — В смысле не вернулась? — Дженна нахмурилась. Капитан говорила об этом слишком спокойно.       — В прямом смысле, — капитан снова взяла отчёт, листая страницы. — Связь оборвалась. Последний сигнал был с их точки около Ревера, за периметром Арки. Я отправляла туда поисковую группу, они не нашли их ни живыми, ни мертвыми.       Дженна замолкла, накручивая прядь на палец.       — Но ты ведь должна...       — Должна? — Капитан резко посмотрела на неё. — Я ничего не обязана. Они нарушили протокол, вышли за периметр без прикрытия, без связи. Это их выбор.       — Я понимаю, да, — Дженна вздохнула, решив отложить споры. — Может, тогда переведешь Эмму в другую команду? Например... Ребята на восьмом этаже, они тоже зачисткой занимаются.       Капитан фыркнула, качая головой. Мягкий свет лампы красиво освещал острые черты лица.       — Ты что, пытаешься от неё избавиться? — спросила она.       — Что? Нет, конечно, делать мне нечего...       — Тогда сиди и терпи, — капитан подняла руку, перебивая. — Эмма остаётся с тобой. Ты единственная, кто хоть как-то её держит в узде. Так что спасибо за заботу о личном составе... Но тема закрыта.       — Но...       — Никаких «но». Закончила? — капитан подняла бровь, явно давая понять, что разговор окончен.       — Ладно, — Дженна вздохнула, неохотно сдаваясь. — Снова смолишь? Почему?       — Потому что могу, — капитан потянулась к пачке, вытащила новую сигарету и прикурила от зажигалки. — И потому что табак ещё не вымер. А тебе-то какое дело?       — Я просто... Забочусь, — запнушвись, ответила Дженна.       — О моей сердечно-сосудистой системе? — усмехнулась капитан, выдыхая струю дыма. — Как трогательно. Мы не в тех отношениях, Дженна. Что угодно, секс-партнеры, враги, но не друзья или любовники. За себя волнуйся.       — Я понимаю, просто...       — Просто перестань, — резко сказала она, затягиваясь. — Мы оба знаем границы, — Дженна замолкла, глядя на неё, а потом молча кивнула и развернулась. — И, Дженна, — тихо сказала она, когда та уже открыла дверь. — Завтра у вас всех выходной. Сходите в библиотеку, игровую, развлекитесь, расслабьтесь.       — Ага, обязательно, — Дженна вышла в коридор, сразу закрывая дверь за собой, а потом провела рукой по волосам, хмурясь.

***

      Возвращение на седьмой уровень окутывает Дженну знакомой, но не менее гнетущей атмосферой. Коридоры, словно высеченные из монолита, тянутся в бесконечность, их ровные, технически безупречные поверхности отражают рассеянный свет, лишенный всякого тепла. Без промедления, едва ступив на эту знакомую территорию, Дженна направляется к своей комнате. Приблизившись к двери, представляющей собой гладкую, неприступную панель, она подносит палец к мерцающему сканеру. Легкое, почти невесомое касание, и мгновение ожидания, пока электронный страж опознает уникальный узор её отпечатка. С едва слышным шипением дверь поднимается вверх, исчезая в проёме над головой.       Дженна входит, и за её спиной стальная панель плавно опускается, погружая комнату в относительную тишину. Тяжесть дня давит на плечи, и она устало оседает на край кровати. Этот день оказался не просто тяжёлым, он был слишком изнуряющим. Истощение проникает глубоко, не столько физическое, сколько эмоциональное, оставляя после себя опустошенность и горький осадок. Каждый нерв будто натянут до предела, каждая мысль отзывается глухой болью.       На мгновение взгляд Дженны опускается на собственные ладони. Они кажутся чужими, и она невольно начинает тереть их друг о друга. Затем её взгляд скользит по безликим стенам комнаты, задерживаясь на их монотонности, прежде чем остановиться на одном из предметов. Прямо на стене висит большой плакат, занимающий значительную часть поверхности, детальная планировка всего штаба. На плакате четко обозначены все пятнадцать уровней, каждый, как отдельный этаж, уходит либо вверх, либо вниз, образуя сложную, многоярусную структуру. Однако самый нижний, первый уровень, выделяется на общем фоне зловещей аномалией: он густо перечёркнут и заляпан чёрной краской, словно кто-то намеренно пытался стереть его. В целом, в этом нет ничего необычного для тех, кто обитает в штабе. Первый уровень всегда считался самым мрачным и окутанным непроницаемой завесой тайны для всех, кто хоть что-то знал о его существовании. Доступ к нему был перекрыт абсолютно для всех, без исключения, и ни одна душа, кроме самого капитана, не имела права туда спускаться. Официальные документы и любые разговоры неизменно представляли этот уровень как давно заброшенный и полностью разрушенный. Ходили слухи о неком катастрофическом химическом взрыве, который якобы уничтожил всё до основания, оставив после себя лишь скопление бесформенных обломков и безжизненных руин, но истина оставалась недоступной.       Изучая плакат, Дженна медленно отклоняет голову назад, упираясь затылком в гладкую стену. На миг закрывая глаза, она пытается отогнать тяжёлые мысли, которые заполняют голову, словно рой беспокойных мошек. Мысли в голове Дженны проносятся вихрем, и одна из них сразу же отметается как крайне неосмотрительная. Спрашивать у капитана о себе, о своём прошлом будет не просто глупо, а чудовищно неразумно. Её интуиция, обострённая годами тренировок, пронзительно кричит о том, что такая прямая постановка вопроса неминуемо вызовет подозрения. Капитан, с её острым умом и многолетним опытом, мгновенно уловит скрытый мотив, почувствует в этой кажущейся невинной просьбе нечто большее, чем простое любопытство. Последствия такого опрометчивого шага могут быть непредсказуемыми и, скорее всего, крайне неприятными. Нет, этот путь закрыт.       Чтобы получить информацию о себе, Дженне необходимо будет спуститься на третий уровень. Этот путь кажется более разумным, хоть и сопряжённым со своими особенностями. Третий уровень в структуре штаба представляет собой не просто очередной этаж, а нечто значительно более специализированное. Его предназначение абсолютно уникально: здесь хранятся все книги и документы, непосредственно касающиеся истории, функционирования и тайной деятельности самого штаба. Помещение, вероятно, залитое мягким, приглушённым светом, скрывает в себе обширные архивы. Здесь стройными рядами выстроились папки с личными делами каждого сотрудника, их прошлое и данные, запечатанные в бумагу. Рядом с ними покоятся многотомные исторические записи, скрупулёзно фиксирующие каждый этап становления и развития штаба, а также хроники всех значимых событий, что произошли за долгие годы его существования.       Но это не всё. В этом хранилище также находятся бесценные чертежи, сложные схемы и подробнейшие планы, которые в мельчайших деталях отражают внутреннее устройство и принципы работы всего огромного комплекса. Здесь можно найти макеты коммуникаций, планы систем безопасности, архитектурные проекты, которые раскрывают каждую потайную дверь и каждый скрытый проход. Доступ к этим архивам по понятным причинам крайне ограничен и строго регламентирован. Лишь очень узкий круг лиц имеет право ступить на этот уровень и прикоснуться к его тайнам. В этот избранный круг входят капитан, сама Дженна и всего лишь несколько самых доверенных сотрудников, чья преданность и надёжность проверены временем и бесчисленными испытаниями. Такая беспрецедентная строгость в охране объясняется не просто желанием скрыть, но и глубоким пониманием критической важности и исключительной конфиденциальности всей информации, что заключена в стенах этого уровня. Каждый документ здесь - это потенциальный ключ к секретам, способный изменить ход событий, если попадёт не в те руки.       Дженна не просто хочет, она отчаянно нуждается в ответе на вопрос, который пульсирует у неё в висках всё сильнее: кто она на самом деле? И откуда она пришла в этот штаб? Хотя это может показаться глупым. Зачем Дженне вообще туда нужно? Она что ли не знает, откуда произошла? Не знает саму себя?       Да. Не знает. Её личная история обрывается. Детство, то самое время, что определяет каждого человека, для неё непроглядная, зияющая пустота. Из памяти словно тщательно стёрли определённые, критически важные периоды. Она помнит лишь одно, неизменное начало: ей было девять лет, когда она уже находилась здесь, внутри этих стальных стен, под строгим и бдительным надзором капитана. Девятилетняя девочка, заброшенная в мир дисциплины без воспоминаний о том, как она оказалась здесь. Это было её нулевой точкой, отсюда начиналась её осознанная жизнь. Капитан, эта несгибаемая женщина, с самого начала разглядела в маленькой Дженне нечто особенное: неукротимый потенциал, невероятную цепкость ума и несломимую упёртость. Она видела, как эта девочка растёт, впитывая знания и навыки, становясь всё сильнее с каждым днём. Благодаря этой проницательности капитана, Дженна получила уникальную возможность, её стали отправлять на задания с другими, более опытными командами. Именно в этих суровых условиях она закалялась, доказывала свою ценность и постепенно, шаг за шагом, поднималась по служебной лестнице, заслужив свой нынешний высокий статус.       И теперь к этому старому, ноющему вопросу добавился новый. Он возник после недавнего, шокирующего происшествия. Дженна была под палящими лучами солнца, которое для всех остальных означало лишь одно - неминуемую гибель. В идеале её тело должно было моментально отреагировать, кожа должна была покрыться волдырями, гореть, обугливаться, особенно лицо. Она знала, что должна была сгореть. Это было аксиомой. Однако ничего не произошло. Абсолютно ничего. Лучи солнца, столь смертоносные для каждого, кто не укрыт, скользнули по её лицу, не оставив ни малейшего следа, ни покраснения, ни даже ощущения дискомфорта.       Это был первый случай, абсолютно первый, когда человек не просто выжил под прямыми лучами солнца, но и остался совершенно невредимым. Это опровергало всё, чему её учили.