Сердце на льду: Огонь в зоне отчуждения

Третий период превратился в настоящую войну. Счет был равным — 4:4. Время на табло неумолимо истекало, отсчитывая последние две минуты. Зрители стояли на ушах, а воздух над льдом, казалось, вибрировал от напряжения. Ран Хайтани больше не улыбался. Его прическа растрепалась, а на щеке красовался свежий синяк от столкновения с Дракеном. Он злился. Злился, потому что какой-то «слабый» менеджер сумел превратить разрозненную банду в единый, сокрушительный механизм. — Риндо, сейчас! — крикнул Ран. Братья пошли в последнюю атаку. Они действовали синхронно, как два лезвия одних ножниц. Риндо мощным силовым приемом отбросил Мицую, освобождая путь брату. Ран замахнулся для решающего броска, но в этот момент путь ему преградил Такемичи. Нет, он не вышел на лед, но он стоял у самого бортика, вцепившись пальцами в ограждение, и его взгляд — прямой, бесстрашный и полный веры — на мгновение ослепил Рана сильнее прожекторов. Этой секунды замешательства хватило. Майки возник из ниоткуда. Он буквально вырвал шайбу у Рана, развернулся на одном коньке и, набрав безумную скорость, устремился к воротам соперника. — ТАКЕМУЧЧИ! СМОТРИ! — взревел он. Это был не просто бросок. Это был крик души. Шайба пробила защиту вратаря «Раппонги» за пять секунд до финальной сирены. ГООООООЛ! Арена взорвалась таким ревом, что задрожали стекла. Сирена возвестила о победе «Томана». Такемичи не помнил, как открылась калитка. В следующую секунду он уже был на льду. Он скользил в своих кроссовках, едва удерживая равновесие, но ему было всё равно. Первым его сбил с ног Баджи. Кейске подхватил его, закружил в воздухе, смеясь своим диким, оскаленным смехом. — Мы сделали их, партнер! Слышишь?! — Баджи прижался своим холодным, мокрым от пота лбом к щеке Такемичи, и тот почувствовал, как бешено колотится сердце нападающего. Затем его перехватил Дракен. Он просто обнял Такемичи одной рукой, прижимая к своему защитному панцирю, и Ханагаки почувствовал себя в полной безопасности, несмотря на хаос вокруг. — Ты был прав, Такемичи. Твои слова... они сработали. Но самым последним подошел Майки. Команда расступилась. Капитан был без шлема, его светлые волосы прилипли ко лбу, а глаза сияли так ярко, что Такемичи стало жарко. Майки не стал ничего говорить. Он просто взял руку Такемичи и приложил её к своей груди, прямо над сердцем. — Чувствуешь? — прошептал он. — Оно бьется так только из-за тебя. Спустя полчаса в раздевалке «Томана» стоял густой пар. Парни смывали с себя ледяную пыль и кровь, но адреналин всё еще бурлил в их венах. Такемичи собирал использованные полотенца, стараясь не смотреть на полуобнаженных атлетов, которые то и дело перебрасывались шутками. Но тишина, наступившая, когда он зашел вглубь комнаты, заставила его поднять голову. Парни окружили его. Не агрессивно, как в первый день, а... иначе. Чифую сидел на скамье, его голова была перебинтована, но он улыбался. — Эй, партнер. Подойди сюда. Помоги с пластырем на плече, я не достаю. Когда Такемичи подошел и начал осторожно обрабатывать царапину, Чифую вдруг перехватил его запястье. — Знаешь... я никогда не думал, что менеджер может стать для нас чем-то большим, чем просто человек со списками. Ты — наше пламя, Такемичи. На этом чертовом льду ты — единственное, что нас греет. — Не только его, — раздался голос Мицуи. Он подошел сзади и набросил на плечи Такемичи ту самую обновленную куртку. Его пальцы на мгновение задержались на плечах Ханагаки, слегка сжимая их. — Мы все теперь зависимы от твоего огня. Такемичи покраснел до корней волос. Он посмотрел на Майки, который сидел в углу, наблюдая за всеми с легкой, собственнической улыбкой. — Значит, теперь ты никуда не уйдешь, — утвердительно сказал Майки. — Ни в «Раппонги», ни куда-либо еще. Ты принадлежишь этой команде. Ты принадлежишь нам. В этот момент дверь в раздевалку приоткрылась. На пороге стояли братья Хайтани. Они уже переоделись в свои дорогие костюмы, но их взгляды всё еще были прикованы к Такемичи. — Мы пришли поздравить с победой, — лениво протянул Ран, игнорируя враждебные взгляды «Томана». — И сказать Ханагаки-куну... что это был лишь первый раунд. В следующем сезоне мы будем играть еще жестче. И приз будет стоить того. Ран послал Такемичи воздушный поцелуй, а Риндо поправил очки, многозначительно кивнув. Когда они ушли, Баджи швырнул перчатку в дверь. — Ну уж нет! Пусть только попробуют подойти к нему ближе, чем на милю! Такемичи стоял в центре раздевалки, окруженный этими сильными, опасными и невероятно преданными парнями. Он понимал, что его жизнь превратилась в бесконечный овертайм, где на кону — не кубок, а чувства. И, честно говоря, этот «жар» ему нравился гораздо больше, чем холод одиночества. — Ну что, — Такемичи улыбнулся, вытирая выступившие слезы радости. — Кто хочет пиццу за счет менеджера? — Только если ты будешь сидеть рядом со мной! — хором выкрикнули Майки и Баджи, начиная новую шутливую потасовку за право быть ближе к своему «пламени».