навсегда капитан

      — Сакура-кун, нам пора на патруль.       Словно сквозь толщу воды доносится мелодичный голос заместителя, а после на плече ощущается прикосновение его ладони. Сакура мычит недовольно, но медленно пробуждается, потягиваясь, точно кот, за своей партой. Он с трудом разлепляет веки, щурясь от яркого света потолочных ламп, зевает под выжидающий взгляд Суо и Нирэя и, наконец, поднимается с места.       — Чем ты занимался ночью, Сакура-кун? Весь день сонный, — Хаято, дождавшись его окончательного пробуждения, поправляет ему загнувшийся ворот рубашки и вновь прячет руку за спиной.       — Кирю дал мне одну игру, пытался пройти, — сипит Сакура и следует за заместителями к выходу из класса.       — О, та, что со сложным боссом? — Уточняет Нирэй, почёсывая веснушки на носу.       — Ага.       — И ты всю ночь играл?       Заместители замедляются, позволяя Сакуре пройти вперёд. Привычка, закрепившаяся со времени, когда Харука только стал капитаном первогодок Тамон: Суо следует за правым его плечом, а Нирэй — за левым.       — До четырёх утра, — капитан снова зевает и щурится, когда после выхода из тёмного коридора в лицо бьёт яркий свет солнца.       — Ужас.       На дворе начало октября, а школьники всё ещё ходят в летней форме, ведь жара будто и не собирается отступать. Сакура уже является признанным другими лучшим капитаном в параллели и уверенно идёт к посту главы Фуурин, а заместители, как и обещали, всячески ему в этом помогают. Конечно, не обходится без казусных ситуаций и неправильно принятых решений. Как, например, в случае с парнем Котохи, которого Нирэй принял за хулигана, а Сакура побил. Девушка сначала ругалась сильно, пока школьники молча сидели на коленях, а после долго подшучивала над капитаном по поводу того, что он, оказывается, переживает за подружку.       Время летит быстрее, чем Сакуре хотелось бы. За еженедельными патрулями, помощью одноклассникам или жителям города едва ли можно заметить, что они взрослеют, становятся увереннее в принятых решениях и своих действиях. Капитан знает, что Макочи — его дом, он там, где должен быть, а мысль о том, что когда-нибудь он может покинуть это место кажется нереальной. Хочется как можно дольше оставаться в кругу друзей и близких.       — Не переживайте, пожалуйста, мы обязательно найдём Рису-чан, — подкрашивая старую вывеску, Сакура улавливает знакомый голос за спиной и непроизвольно оглядывается, выискивая глазами Суо. Пожилая дама с явной тревогой на лице кивает, стоя напротив одного из заместителей капитана, а после смотрит на самого Сакуру. — Во что вы её одели сегодня?       — Кажется, Риса-чан снова сбежала, — Акихико поджимает губы, возвращаясь к краске.       — Ага, будем снова гнаться за ней по всему району, — кивает Харука, устало выдыхая. — Анзай!       Сакура оставляет свою часть вывески на одноклассника, а сам уходит в сторону заместителя, протирая руки влажной тряпкой. Голова слегка кружится от запаха краски и ему приходится встряхнуться, чтобы успокоить картинку перед глазами. Липкие капли пота стекают по виску к скуле, отчего капитан морщится, откидывая прилипшую чёлку назад.       — Мне снова написать в чат, что ты обещал найти малышку? — Хаято улыбается гаденько и протягивает влажные салфетки, которые у него почему-то никогда не заканчиваются.       — Иди в зад, Суо. Какая у неё лента? — Сакура трёт лоб салфеткой, слегка расслабляясь, когда влажная ткань холодит кожу.       Под таким солнцем, как сегодня, и поджариться можно. Хотя по заместителю этого не скажешь — идёт рядом в рубашке из плотной ткани и хоть бы капля пота на лице была — словно он и не человек вовсе. Сакура окидывает его завистливым взглядом и забирает из упаковки, которую Хаято услужливо придерживает для него, ещё одну салфетку. Они отходят подальше от хлебобулочной, вывеску которой красили, и сейчас заместитель идёт рядом, слегка задевая Сакуру плечом.       — Цвета кардинал, — всё ещё улыбается он и смешливо склоняет голову к плечу.       — Это какой?       Сакура не дурак, ни разу. Просто слова такие заморские он никак не поймёт, ведь заучивать их не в его обязательствах — знает цвета радуги и достаточно. Он ведёт бровью, прикладывая чистую салфетку ко лбу.       — У тебя обычно щёки такого цвета, когда ты смущаешься, — парень делает шаг побольше и оказывается перед капитаном, разворачивает к нему корпус и продолжает идти спиной вперёд. Длинные пальцы скользят по щеке Сакуры, а взгляд Суо пронизывает чересчур откровенная нежность и Сакура чувствует, как кожа на лице горит. — Да, вот так. Это мой любимый цвет.       — Прекрати, придурок, — сбивчиво ворчит капитан, отталкивая от себя ладонь Суо, и отворачивает голову, морщась. Спрятаться от всевидящего и коварного одноглазого заместителя не получается, поэтому он пытается хотя бы подсечку ему сделать, но тот слишком уж легко уворачивается. — Иди, лучше помоги остальным, я сам поймаю кошку. — Под хихиканье заместителя Сакура ускоряет шаг, сверкая алыми ушами.       Суо всегда такой. Как скажет что-нибудь в этом роде, так сиди, гадай — шутит он или ещё что. А у капитана раз за разом сердце тахикардически заходится, приступ удушья начинается и слова в предложения не складываются — только пыхтеть и материться получается. Странные чувства — у Сакуры будто в груди вязкая жидкость разливается, по консистенции она желеобразная, все органы слепляет, стягивает, тягуче приятно как-то становится. Так сказать — ни вздохнуть, ни пёрнуть.       Капитан совсем не может разобраться с тем, что это за ощущения и что они значат, да и не пытается. А зачем, когда можно просто давиться смущением от каждого двусмысленного взгляда или слова? Суо этот противный просто, вот у Сакуры на него и аллергия, он вызывает в нём такие чувства с самой первой встречи, а значит — это нормально и переживать не о чем.       — Я обещал, что мы найдём кошку, поэтому просто обязан отправиться с тобой, Сакура-кун, — догоняет Хаято, обрывая его терзания. Прячет руки за спиной и улыбается смешливо, скользит непонятным взглядом по багровым ушам капитана и, наконец, уводит глаз от него. — К тому же, их там достаточно, уж с одной-то вывеской справятся.       — Как скажешь.       Хаято, пусть и раздражает своими странными шутками и насмешливыми взглядами, никогда не напрягает. С ним легко говорить, тогда как признаться остальным в своих слабостях Сакуре даётся с огромным усилием. Как, например, в случае с Килем, когда капитан едва смог положиться на своих одноклассников и принять помощь. Он точно знает, что никто из них не осудит его, не назовёт действительно слабым, они только докажут обратное — и в придачу настучат ему по голове за то, что думает о себе так — но перед Суо совсем не страшно. Тот ведёт бровью настолько скептически, насколько это возможно, и, на мгновение, Сакура может увидеть, как глупо выглядит со стороны. Заместитель, словно одним лишь выражением лица может показать, каким видят Сакуру окружающие и насколько различаются его мнение о самом себе с мнениями других людей.       Ему хочется верить, он никогда не заставляет думать, что сомневается в словах и решениях Сакуры. Хаято предан своему делу и верит в своего капитана, и ощущается это так, что самому хочется доверять в ответ и костьми лечь, но сохранить это доверие к себе. Гетерохромик не знал, насколько приятно, когда тебе доверяют, но уверенность во взгляде Хаято дала ему это чувство и теперь он действительно хочет, чтобы его доверие тоже ощутили другие.       Пожалуй, единственное в жизни капитана, чего Суо терпеть не может — наличие в ней Эндо Ямато. Заместители, в целом, относятся к Нороши резко-негативно — все помнят, в какое месиво им был превращён Сакура — но Хаято особенно терпеть его не может. Они то и дело собачатся между собой, стоит им провести в компании друг друга более пары секунд, оттого Сакура и пытается проводить время с Эндо наедине, на что Суо, почему-то, злится ещё сильнее.       — О, Эндо-кун, вы зачастили в Фуурин, — Суо склоняет голову к плечу и растягивает розоватые губы в язвительной улыбке, когда на пороге школы появляется глава Нороши. Он мажет презрительным прищуром по Хаято и закидывает руку на плечо Сакуры — идиотская привычка.       — Сакура, бросай своих карапузов, идём в зал. Такииши с нами будет. — Татуированные пальцы зарываются в двухцветной копне волос и капитан недовольно морщится, дёргая головой — пытается скинуть тяжёлую руку.       — Убери руку, — он пинает Эндо под коленом и отшагивает в сторону заместителя, который выглядит чересчур недовольным развернувшейся ситуацией. Нирэй стоит чуть позади, до последней своей веснушки раздражённый.       — Сакура-кун, я тебе не сказал? Моя мама приготовила твои любимые булочки с фасолью, пригласила домой, — Хаято не позволяет капитану задуматься над предложением Эндо, сразу же перехватывая его внимание. — Она хотела познакомиться с вами поближе.       — О, погнали, — сразу же соглашается гетерохромик и выходит вперёд. — Как-нибудь в другой раз, Эндо.       — Ты мне третий раз отказываешь и каждый раз уходишь с этим одноглазым, — Нороши притворно дуется, но следует за капитаном.       — Между между разбитой кабиной и булочками мамы Суо выбор очевиден.       Капитан с заместителями движется к школьным воротам, а Эндо обгоняет их и, не оборачиваясь, вскидывает ладонь выше.       — Ага, бывай.       — Чего он вообще тут трётся вечно? — Бубнит Нирэй недовольно, морща нос. — Если ты пообещал ему пообщаться, это не значит, что он может появляться в Фуурин как у себя дома.       Нирэй и Суо считают Эндо заклятым врагом, хотя прошло уже немало времени с нашествия Нороши. И если Нирэй только себе под нос бубнит и ненавидящим взглядом прожигает, то второй заместитель не стесняется осыпать любые действия Ямато колкими комментариями. Он ведёт себя по-особенному странно в присутствии Эндо. Перебивает его часто, небрежно скидывает его руки с плеч капитана, чаще старается занимать место между ними — словно пытается защитить Сакуру, хотя сам Сакура точно знает, что Хаято не стал бы так поступать. Он знает, что Сакуре это не понравится. В прочем, Харуку это не особо тревожит. Суо сам по себе странный и чувства по отношению к нему и от его действий странные — всё нормально. Общаться и тренироваться с Эндо и Такииши интересно, они весьма неплохие ребята, хоть и с гнильцой в душе, но это всё равно не стоит того, чтобы отказываться от вкусных булочек.       — И вообще, я всё никак не пойму, к чему было его признание, — продолжает рассуждать Акихико, когда компания уже выходит из территории школы, направляясь к дому Суо. Они отправляются к нему домой впервые — раньше только у выхода встречали его.       — Признание? — Хаято сжимает пальцы за спиной, слегка тормозя движение, вскидывает бровь и склоняет голову к боку, отчего золотые кисточки прокатываются по ткани пиджака. На улице жара такая, а он уже пиджак носит и ни капли пота ведь на лице — точно вампир.       — О, ты не знал? — Акихико чешет подбородок и сразу же приступает объяснять, а у Сакуры мурашки по спине бегут и совсем непонятно, почему. Вдруг становится стыдно перед Суо и боязно взглянуть в его лицо, будто капитан предал его. — После драки, на школьной лестнице, Эндо-сан сказал, что ему нравится Сакура-сан.       — А, — Хаято останавливается совсем и переводит нечитаемый взгляд на капитана, которого за руку тормозит второй заместитель. Сакура едва может заставить себя взглянуть в потемневший глаз Суо. — И что же это значит, Сакура-кун?       — Не знаю я, — бубнит капитан. Смотреть долго на Суо не получается, поэтому он отводит взгляд и нервно трёт шею, а щёки трогает едва заметный румянец — взгляд Хаято чересчур настойчивый, будто он пытается в душу ему заглянуть. — Он больше не говорил об этом. Да и мне это не интересно.       Заместитель выдыхает шумно и улыбается, а после продолжает движение, обгоняя Сакуру.       — Ох, а я уже начал переживать, что у меня появился соперник, Сакура-кун.       Сакура хмурится, провожая его спину взглядом, а после оборачивается к Нирэю с вопросом в глазах — тот поджимает губы и прячет взгляд. Капитан сразу понимает — он что-то знает. Сакура только хочет спросить у заместителя, как у того звонит телефон и он, словно спасённый от смерти, подскакивает на месте и, приложив указательный палец к губам, принимает звонок.       Хаято подходит ближе и вновь оказывается за спиной капитана, ощущается это неимоверно приятно — знать, что Суо рядом. Присутствие Суо рядом придаёт большей уверенности в своих действиях и, даже когда они не заняты патрулями или чем-то действительно важным, проводить время с Суо приятнее всего. Пусть он и болтает всякую непонятную чушь, часто подкалывает Сакуру, ведёт себя порой странно, но он никогда не заставляет Сакуру чувствовать себя дискомфортно. Рядом с ним невероятное спокойствие внутри, приятный, лёгкий трепет в ожидании того, что он выкинет в очередной раз. С Суо приятно просто находиться рядом.       Возможно, это странно — испытывать такое только рядом с Суо среди всех остальных друзей, но Харука оправдывает это тем, что заместитель просто знает и понимает его лучше остальных. Сакура сам не знает, как вышло, что Суо знает его с головы до пят и наоборот — капитан знает своего заместителя лучше, чем кого-либо ещё. Хаято, пусть и травит без устали двусмысленные шутки, искренне приятен в общении, заботлив и бескорыстен. Да и красивый он до чёртиков — кому не понравится проводить время с таким красавцем?       Хаято красив, как Бог, и, если в мире действительно существует идеальное лицо, Сакура готов поспорить — это лицо его заместителя. Капитан никогда не оценивал людей по внешности, ему, в принципе, дела до внешности нет, кому вообще интересна чья-то внешность — но, опять же, с Суо всё по-другому. Харука не раз и не два ловил себя на том, что засматривается на бледное лицо заместителя, отмечает его красивые губы, глаз, длинные пальцы, худощавое тело. Это всё очень даже странно, ведь чему тут удивляться, у Сакуры самого точно такое же тело, те же два уха, две руки и две ноги, нос, губы, щёки, разве что глаз на один больше. Но Суо Хаято — это другое, он словно с другой планеты и когда он говорит, что Сакура красивый — а происходит это весьма нередко — это звучит как насмешка. В прочем, неудивительно, насмехаться над капитаном — второе любимое занятие Суо после распития чая.       Нирэй, ссылаясь на срочную просьбу матери, убегает домой, а Сакуре ничего не остаётся, кроме как идти в гости самому — от булочек ведь не откажешься.       — Какая досада, — сетует Суо, недолго провожая блондина взглядом, и продолжает путь.       Идти оставалось совсем немного и уже через пару поворотов школьники оказываются на пороге частного дома, где их встречает приятная женщина. Та хлопочет, радостно улыбаясь, пока передаёт Сакуре тапочки для дома и вешалку для пиджака.       — Сакура, ты такой красавец! Давно хотела с тобой познакомиться! — Аяко-сан, как представил ранее заместитель, подталкивает парней в сторону кухни, щебеча о том, что наготовила всякого.       Готовит она правда превосходно — Суо таскает в школу её булочки со времён, когда только узнал о слабости Сакуры к еде. Чтобы задобрить или просто так, не важно, главное, что вкусно. Стол заставлен, будто к празднику, с полными чашами полноценного ужина, закусками и десертом. Капитан запоздало замечает, что в его миске с лапшой нет овощей, тогда как ужин Суо словно состоит только из овощей. Совпадение или нет, всё равно удобно, что не придётся выковыривать эту траву из еды. Сакура, не стесняясь, съедает всё, что ему предлагают, ведь отказываться от еды — последнее дело.       — Я так рада, что мой сын подружился с таким хорошим парнем, спасибо тебе, Сакура. — Аяко-сан улыбается, наблюдая за тем, как уши капитана класса приобретают оттенок, сравнимый с цветом рисовых булочек на столе — ярко-розовый. — Ты действительно такой стеснительный!       — Что Вы, Аяко-сан, — выдавливает Харука, пряча глаза под двухцветной чёлкой.       Капитан нехотя отказывается от последней порции десерта, ссылаясь на то, что ещё немного и лопнет, поэтому Аяко-сан обещает положить ему с собой, хихикая. В её прищуре угадывается характерная насмешка и Сакура догадывается, в кого Суо пошёл этой своей чертой. В целом, он очень похож на свою мать, как внешне, так и по характеру, разве что разговаривает она не замаскированными издёвками.       Комната Суо оказывается больше, чем вся квартира Сакуры. Вся комната заставлена красивой мебелью из тёмного дерева, на одной из стен висит бумажный свиток с живописью, подоконник заставлен домашними цветами, а кровать аккуратно застелена. Хаято подталкивает капитана к дивану плечом, а на столик рядом ставит поднос с напитками.       — Посмотрим что-нибудь, Сакура-кун?       — Твоя мама так много знает обо мне…       Сакура собирает ноги в позу лотоса, когда диван прогибается под весом заместителя рядом. Суо садится на вежливом расстоянии в идентичной позе, но его коленка всё равно задевает бедро Сакуры, от чего он слегка дёргается, словно по телу ток пустили. Харука кусает щеку изнутри, хмурясь на собственную реакцию, а в следующую секунду ловит на себе взгляд одноклассника — до того странный, что мурашки под кожей пробегают.       — Конечно она знает о том, кто не вылезает из моей головы сутки напролёт. — Уголок его губ подскакивает на мгновение, а в глазу фейерверк взрывается.       — А что я делаю в твоей голове?       — Это нужно спросить у тебя, Сакура-кун. Почему ты не оставляешь в покое мои мысли ни днём, ни ночью?       Сакура зависает на этих словах, размышляя о том, сможет ли он уйти безнаказанным, если побьёт Суо в его же доме. Или, например, разобьёт окно, выпрыгнув в него. Выражение лица заместителя пронизывается насмешкой, а бровь ползёт выше, сильнее раскрывая рубин в его глазнице — хватай и беги.       Капитану становится плохо: сердце давится от напряжения, дыхание затрудняется, щёки горят, будто у него температура подскочила до ненормальных градусов. Он прикладывает ладонь ко лбу, сдавленно выдыхая, пока Суо улыбается ярко, точно гиена. Сакура уводит взгляд к экрану телевизора, поражаясь тому, насколько идиотские вещи может говорить его заместитель. И ведь даже не предполагает, наверное, в какое состояние этим самым вводит Сакуру.       Остаток вечера проходит в тишине. Словно под дымкой тумана, Харука едва улавливает смысл мультфильма, который они выбрали, осторожно потягивая прохладный лимонад из стеклянного стакана, будто Хаято может на него наброситься, если он издаст хоть малейший шорох.       После просмотра, обернувшись к окну, он замечает, что уже достаточно темно, а заместитель вызывается его проводить. И поскольку Аяко-сан предлагает остаться у них на ночь, приходится выбирать меньшее из зол и позволить Суо проводить, с быстрым прощанием выволакивая его на улицу. Идут они молча, одноглазый больше не пытается поддеть капитана, словно даёт время пережить прошлую свою выходку, а к концу пути желает спокойной ночи и, убедившись в том, что Сакура зашёл в свою квартиру, уходит прочь.       Хаято улыбается, когда в окне капитана загорается свет, и, развернувшись, уходит в сторону своего дома. Пальцы слегка подрагивают от волнения, а счастливая улыбка никак не сходит с лица, пока он проходит половину пути, а после на телефон приходит уведомление.       Отправитель: «Нирэй-кун»       Суо-сан, рассказывай! Как всё прошло?       Отправитель: «Суо-сан»       Сможешь созвониться?       Спустя мгновение устройство начинает вибрировать, нарушая вечернюю тишину улицы тихим рингтоном. Хаято проводит пальцем по экрану и немедленно подставляет телефон к уху, улыбаясь, когда с динамика слышится визгливый голос второго заместителя.       — Рассказывай, Суо-сан, рассказывай! — Нетерпеливо пищит блондин, кажется подпрыгивая на месте.       — Спасибо, Нирэй-кун, что помог сегодня. — Улыбается Хаято, замедляя шаг. Трепет в груди совсем не успокаивается даже когда он в очередной раз глубоко выдыхает, а скулы начинают побаливать от улыбки. — Полагаю, я довёл его до белого каления. Думал, он ударит меня, но обошлось.       — К сожалению? — Нирэй хихикает на том конце, вызывая ответный смешок.       — К сожалению.       — Ты ужасен, Суо-сан! — Ворчит заместитель для проформы и продолжает смеяться.       — Ты же знаешь, что любое его прикосновение я приму с улыбкой, даже удар в глаз. — Выдыхает Суо, пьяно прикрывая глаза и подставляя лицо под прохладный вечерний ветер. — Кстати, — он вдруг вспоминает о словах одноклассника и замирает на месте, хмурясь, — ты сказал, что Эндо-кун признался ему?       — Я думал, ты знаешь. Сакура-сан рассказал мне. Он ведь помог Эндо-сану подняться на крышу после драки, помнишь? — Блондин дожидается короткого угуканья и продолжает, — так вот, тогда он сказал, что ему нравится Сакура-сан. Не знаю, что он имел ввиду, а Сакуру-сана ты ведь и сам знаешь, он бы не понял, даже если бы ему прямо признались в любви.       — Этот Эндо-кун… — Суо продолжает путь, потирая переносицу. До дома остаётся пару кварталов, но ему лучше договорить с Нирэем на улице, ведь дома его с огромной вероятностью поджидает мама с вопросами. — Не нравится он мне.       — Согласен, — Нирэй шуршит чем-то, но от разговора не отвлекается. Сразу же вспоминает историю о том, как Эндо мешал им патрулировать, таскаясь за Сакурой на каждом шагу. — Но я не думаю, что Сакура-сан изменит к нему своё отношение. А тебе пора бы уже признаться ему.       — Я не хочу, чтобы Сакура-кун чувствовал себя неуютно, если мои чувства окажутся невзаимными. Лучше пусть так.       — Уверен, у вас всё взаимно, Суо-сан. А пока ты тянешь кота за одно место, кое-кто по имени Эндо Ямато всячески пытается занять твоё место, — сетует Акихико, жуя что-то.       — Как ты можешь быть уверен в том, что это взаимно? Ты ведь не знаешь, о чём думает Сакура-кун. Даже я не знаю.       — Я тебя раскусил по одному твоему взгляду, а Сакура-кун проще пареной репы, так что мой тебе совет: не тормози, Суо-сан.       — Не знаю. Он смущается всего подряд, так что не могу сказать, что это именно меня он воспринимает по-другому.       — Я тебя умоляю, Сакура-кун перестал смущаться объятий Кирю-сана ещё в середине первого триместра, а стоит тебе на него посмотреть, то как будто прижгли ему щёки.       — Кстати, о Кирю-куне…       За разговором проходят ещё добрые сорок минут. Хаято нарезает круги вокруг своего дома, жалуясь другу на то, что всем всегда что-то нужно от Сакуры, что у них совсем нет возможности побыть наедине, что все слишком интересуются его капитаном. К концу разговора он извиняется за сорванную тренировку и под ехидное хихиканье Акихико сбрасывает звонок, глубоко выдыхая.       Слова одноклассника вселяют в душу надежду, отчего кончики пальцев слегка покалывает, а сердце в груди беспокойно мечется. Суо совсем не уверен в том, что его чувства не безответны, кроме того, он ни в коем случае не может позволить себе доставить своему капитану неприятности своей влюблённостью, но в чём он уверен точно — он влюблён в Сакуру Харуку, едва ли не со дня знакомства, с момента, когда увидел желание помочь людям вокруг, неумело скрытое под слоем агрессии и недовольства.       Сакура добр и безотказен, он ни в коем случае не подумал бы ничего плохого о Суо, узнав о его чувствах, даже если бы не испытывал того же. Тем не менее, зная характер капитана, Суо с точностью может сказать, что ему будет неуютно от того, что он не может ответить взаимностью, а этого допустить никак нельзя. Отсюда и осторожность, попытки свести всё в шутку и проверка наличия чувств у капитана на безопасном расстоянии.       Всё же слова Нирэя дают удар под дых его выдержке и Суо, сам того не замечая, начинает сильнее давить на сердце капитана, окружая его собой. Шутки сменяются откровенным флиртом, а прикосновений становится куда больше. Замечая, что Сакура этому не противится, Хаято становится жадным до его внимания, а одноклассники, надоедливыми мухами парящие вокруг капитана, становятся едва ли не главными его врагами.       — Сакура, дорогой, помогите мне, пожалуйста, — Хикару-сан, владелица круглосуточного магазина, встречает патрулирующую группу на повороте и сразу же цепляется за рукав форменного пиджака капитана. — Мой Кёске заболел, некому перенести продукты, а сотрудники доставки оставили всё на улице, оно же испортится всё. Прошу тебя!       — Хорошо, Хикару-сан, мы сейчас подойдём, не переживайте, пожалуйста. Возвращайтесь, — Харука вежливо отцепляет руку старушки от своего пиджака и улыбается, подталкивая её в обратную сторону. — Кёске вообще когда-нибудь выздоравливает? — Бубнит он под нос, оборачиваясь к одноклассникам. — Суо и Цугеура со мной, остальные продолжайте патруль.       — О, эм, Сакура-сан! — Нирэй подталкивает вперёд Суо, а сам подхватывает Тайгу подмышками и тащит за собой, нелепо улыбаясь. — Пусть лучше Цугеура-сан с нами отправится, а то вдруг мы нарвёмся на банду, да? Я прослежу за ними и всё такое, а вы и вдвоём справитесь!       Он нервно хихикает, хлопая Цугеуру по лбу, когда тот начинает возникать по поводу его слов, мол за ними не нужно следить, и под заторможенный кивок уходит, странно улыбаясь Суо.       — Чего это он? — Сакура изгибает брови, провожая их глазами, а после оборачивается к заместителю, щурясь на его подозрительно беззаботную мину.       — Понятия не имею, Сакура-кун, дела, может, какие. — Улыбается он, чуть наклоняясь вперёд. — А что? Ты стесняешься оставаться со мной наедине?       Сакура давится слюной, когда лицо заместителя оказывается непозволительно близко. Громко кашляя, он отшагивает назад, а после, как приходит в себя, сразу же хмурится.       — С чего бы мне стесняться! Херню не неси!       — А стоило бы, мало ли, что я хочу с тобой сделать.       Не позволяя ответить, Суо уходит в направлении магазина, сцепив руки за спиной. Плечи его выправлены, спина ровная, походка прямая, серьги покачиваются от движения, а затылок — даже чёртов затылок — красивый. Так и просится на пинок. Сакура щерится котом, морщась недовольно от собственного смущения, и следует за Суо, попутно снимая с себя пиджак.       Несмотря на раздражение, Сакура честно выполняет работу, аккуратно расставляя банки с газировкой по полкам холодильников, пока Суо, завершив свою часть, весело болтает с хозяйкой магазина — прохвост одноглазый, даже мертвеца заговорит.       — Сакура-кун, тебе нужна помощь? — Слышится откуда-то сверху. Харука, сидя на корточках, задирает голову и видит заместителя, низко склонившегося над ним, между их носами менее десяти сантиметров и эта мысль врезается в сознание настолько же резко, насколько Сакура бьёт лбом Суо в нос. — Ох, блин, — шипит парень, прикладывая ладонь к лицу и рефлекторно отшагивая назад, пока Сакура, словно ужаленный, подскакивает на ноги.       — Чёрт, Суо! — Чертыхается он, подлетая к другу. Тот морщась, убирает руку, а за ней виднеется кровавое месиво. — Ты, блин!       Хаято сразу же возвращает руку к лицу, склоняя голову вперёд, и, развернувшись, идёт к выходу. Увидевшая кровь, хозяйка едва не теряет сознание, а после бессмысленно бегает вокруг, не помогая — скорее раздражая. Сакура подталкивает заместителя в сторону уборной и сразу же включает ему холодной воды, с тревогой всматриваясь в его профиль, пока он молча смывает с лица кровь.       — Зачем ты вообще подошёл так близко? Не знаешь, что ли, что я тупой? — Ворчит нервно капитан, пряча дрожь в пальцах за скрещенными на груди руками. Он удобно опирается плечом о стену, чтобы не потерять равновесие от напряжения, но тело выдаёт его. Взгляд нервно бегает по комнатке, нога предательски дёргается. — Сам виноват! Какого чёрта? — Продолжает он под нос, когда Суо поднимает голову, чтобы проверить остатки крови на лице в зеркале. — Сильно больно? Извини.       — Ничего страшного, Сакура-кун, — мычит он, прикладывая бумажные салфетки к носу — та медленно окрашивается в алый, заставляя капитана едва не трястись от волнения. — Я бы не жаловался, даже если бы ты специально меня ударил. А тут я и правда сам виноват.       — Вот надо было тебе вплотную наклониться. Помощник хренов.       Сакура кусает щеку изнутри и прячет взгляд под чёлкой, а после, оттолкнувшись от стены, разворачивается лицом к заместителю.       — Давай, ударь меня тоже, чтобы честно было.       Одноклассник, внимательно проверявший остатки крови вокруг носа, замирает на месте, а после, вскинув бровь, медленно поворачивает голову к Харуке, склоняет её чуть вперёд и поджимает губы, будто сдерживает смешок.       — Действительно позволишь ударить себя? — Шепчет Хаято, а капитан незамедлительно кивает, опуская сжатые кулаки вниз по швам. — Ну, нет, как я смею!       — Давай, и мы будем в расчёте!       — А можно что-нибудь другое взамен? Удар меня не удовлетворяет. — Заместитель, видя замешательство на лице Сакуры, слегка дует губы. — Ох, кровь никак не останавливается. — Он меняет салфетку на новую, теснее прижимая ту к носу, и кровь быстро окрашивает тонкие слои бумаги.       — Л-ладно! — С получением ответа уголки губ Хаято вздрагивают, но он хмыкает быстро, подавляя лукавую усмешку. — Только не опрокидывай меня, я форму только вчера стирал.       — Поцелуй меня.       Сакура дёргает головой от недоумения, всматривается в невозмутимость на лице заместителя и вскидывает бровь, краснея ушами, когда суть его просьбы в полной мере окутывает его сознание.       — Я тебе мозги отшиб ударом? Что за херня? Давай нормальное что-нибудь. — Выпаливает он, едва слова складываются в предложения. Внезапно собственное тело становится каменным, а в голове словно тревожный баннер появляется, ярко-красным подсвечивая «Беги». В противовес предупреждению своего нутра Сакура желает повторно ударить одноклассника — вдруг, поможет, и разум прояснится.       — Совсем нет, Сакура-кун. — Суо меланхолично качает головой, выбрасывает салфетку и прячет руки за спиной. — В детстве, если мне было больно, мама целовала меня и боль сразу же проходила. Вот и ты поцелуй, а то болит так, будто сознание вот-вот потеряю.       Капитан краснеет сильнее, задыхаясь от негодования. В голове возникает мысль о том, что Суо снова шутит, но, стоит взглянуть ему в лицо, как эта самая мысль разбивается на мелкие осколки — тот выглядит абсолютно серьёзным, не щурится, наоборот, смотрит Сакуре прямо в глаза, а уголки губ слегка приподняты, будто он действительно ждёт, когда одноклассник его поцелует. Поджав губы, капитан ждёт, когда Хаято хихикнет и успокоит его сердце, сказав, что это просто очередная его шутка, ведь у него, что не слово — то лукавство, но парень лишь молчит в ответ, только склоняет голову к плечу, словно просит поторопиться.       — Ты… ты опять издеваешься надо мной? — Не выдерживает Сакура.       — Ни в коем случае, Сакура-кун. Я действительно хочу, чтобы ты поцеловал меня в нос. И я уверен, что боль сразу же пройдёт, — мелодичный голос заместителя словно пламя в груди разжигает. С каждым его словом на Харуку словно накидывается петля, перекрывая поток воздуха к лёгким. Стискивая кулаки сильнее, чтобы унять дрожь в пальцах, капитан выдыхает резко, мотает головой пару раз и вновь всматривается в лицо заместителя — нет, не снится, это действительно происходит наяву. — Поторопись, Сакура-кун. Мой нос действительно очень болит.       — Только один раз. Если ты потом предъявишь мне за это, я убью тебя, Суо.       — Я бы и с восемью жизнями в запасе не посмел.       Что ж, долг ест долг. Сакура сделает это всего раз и будет спать со спокойной душой — в конце концов, если накосячил, надо исправлять. Это ведь просто дружеский поцелуй, ничего больше, пусть это странно — это под стать всей странности самого Суо Хаято, такого вполне можно было бы от него ожидать.       Сакура, убеждая себя в нормальности этой просьбы, совсем не замечает, как сердце начинает колотиться от волнения, в животе возникает тягость, а сумбурные мысли в голове, путаясь, словно оглушают его. Он делает шаг в сторону Суо и, уложив ладонь на его узкое плечо, приподнимается на носочки. Замявшись, когда дело подходит к завершению, Сакура делает глубокий вдох и под самодовольную ухмылку заместителя мягко касается кончика его носа губами.       Словно у загнанного в угол кота, мышца в груди истерично мечется из стороны в сторону, не зная, куда спрятаться от накатившего волнения. Сакура чувствует, как вся кровь приливает к лицу, а дышать становится неимоверно тяжело. Он отталкивает Суо, у которого уголки губ едва до ушей не дотягиваются, и бегом покидает магазин, игнорируя одноклассников, подходящих ко входу.       Вечерняя прохлада совсем не успокаивает, щёки продолжают гореть, а голова — гудеть. Сердце не прекращает попытки проломиться сквозь рёбра, а непослушные пальцы то и дело тянутся к зудящим губам. Чёртов Суо Хаято вытворяет что-то странное с его телом и, наверняка, знает об этом, раз продолжает раз за разом. Выходки заместителя начинают выходить за рамки «нормального» даже в понимании самого Суо, а реакция Сакуры на это вдвойне тревожит. Он совсем не понимает, правильно ли то, что он ведётся на поводу странного поведения своего ближайшего друга, действительно ли нормально, что ему, в самом деле, нравится то, что он чувствует рядом с Суо, испытывают ли другие всё то же самое рядом со своими друзьями.       Сомнения терзают его каждый раз, когда заместитель находится в радиусе десяти метров, а мысль о том, что он своими губами касался его лица, в принципе, целовал Суо, каждый раз, как в первый, вгоняет в краску, а со рта рвутся самые неприличные ругательства. Хаято это здорово веселит, он, будто специально, улыбается, точно чеширский кот, склоняет голову к плечу и жмурится по-идиотски. И пусть такое выражение лица — это встроенные настройки, после произошедшего, отчего-то кажется, что Суо делает это нарочито. А Сакура сильнее теряется в догадках — шутит от всё же или нет, а в промежутках невольно засматривается на это по-дурацки красивое лицо.       — Ох, я весь промок, — жалуется Хаято, когда по завершению очередного патруля они едва успевают забежать под навес уличной лавки. Дождь начинается внезапно, удивляя своим обилием, словно отыгрывается за прошедшие недели беспощадной жары. — Такой сильный дождь, вряд-ли в ближайшее время закончится.       Хозяин лавки приглашает их внутрь и, оставив на комоде упаковку салфеток, уходит за кассу. Харука недовольно морщится, оттягивая от торса мокрую ткань футболки, а зачем его взгляд падает на лицо заместителя, который зачёсывает влажную чёлку назад. Сакура впервые видит его лицо таким открытым и, стоит признать, выглядит он безупречно даже будучи насквозь промокшим. Капля воды стекает с острого кончика носа и прокатывается по губам к подбородку, а после, словно наперегонки с другими каплями, стремится вниз по шее и скрывается за воротом чаншаня.       Бесстыдно, будто в забвении, разглядывая Суо, капитан сталкивается с ним взглядами и, заметив привычно хитрый прищур, быстро прячет глаза, нервно сглатывая.       — Не стесняйся, Сакура-кун. — Шелестит заместитель под ухо, подходя к нему со спины неприлично близко. — Я бы, напротив, хотел, чтобы ты смотрел на меня как можно дольше.       — Не стесняюсь я! И не смотрел!       — О, тогда мне мерещатся твои румяные щёки? — Прохладные пальцы Суо скользят по скулам капитана и ошпаривают кожу. Сакура вздрагивает, невольно прижимаясь спиной к груди Суо. Со рта вылетает сдавленный писк и он, нервно буркнув, отпихивает заместителя.       — Пошёл ты к чёрту.       — Должно быть, у меня температура. — Напускным тоном жалуется Хаято, а Сакура взволнованно оборачивается, вглядываясь в его лицо. Побледневшая кожа кажется серой под тусклым светом лампы, а болезненно надутые губы почти синие. — Такая слабость в теле. А мой дом так далеко. Как же быть…       Харука хмурится, поджимая губы. Раздумывает пару секунд о чём-то под жалобные вздохи заместителя и, словно в подтверждение своим мыслям, кивает.       — Можешь у меня сегодня остаться.       — Отлично! Идём домой, Сакура-кун, — чересчур резво отвечает парень, позабыв о прежней «слабости в теле», обхватывает тонкими пальцами кисть капитана и тянет к выходу.       Хаято держит руку так крепко, будто Сакура может убежать от него. А тот даже не пытается вырвать руку, только безвольной куклой бежит следом. Точнее, в какой-то мере, ему это нравится. Нравится, что Суо держит его за руку, ощущения настолько приятные, что хочется, чтобы они бежали как можно дольше. В месте, где их кожа соприкасается, приятно вибрирует, тепло, несмотря на то, что пальцы Суо обычно холодные. А от принятия собственных чувств, сердце колотится, словно обожжённое.       Сакура, сверля растерянным взглядом руку заместителя на своей кисти, продолжает бежать и совершенно никакого внимания не обращает на чёлку, которая лезет в глаза и перекрывает вид на дорогу — не важно, Суо не даст ему упасть. Неожиданно даже для себя, он перехватывает кисть одноклассника и, вытянув свою ладонь, переплетает с ним пальцы, удивлённо хлопая глазами, когда в груди разрастается странный трепет.       Сжав покрепче ладонь капитана, Суо улыбается сам себе. В голове подмечает заслуги второго заместителя в этой его маленькой победе, обещает отблагодарить его пакетом сладостей и делает особенно глубокий вдох, пытаясь скрыть волнение.       Сакура едва может ощутить, как мокрая до последней ниточки неприятно футболка липнет к телу, как влажные волосы липнут ко лбу и лезут в глаза, как вода пробирается в кроссовки, противно хлюпая. Все его чувства сосредотачиваются на тепле в руке, которое медленно, но верно пробирается к груди, а после окутывает всё его тело, будто он и не под дождём вовсе. По коже бегут мурашки, но вовсе не холодные, обратно, очень даже волнующие и греющие, даже несколько обжигающие.       Бежать за руку под проливным дождём оказывается куда приятнее, чем кто-либо из них мог себе представить, и, хотя бежать нужно совсем немного — всего пару кварталов — ощущается всё вокруг так, будто время тянется медленнее, чем обычно. Каждый шаг, каждый вдох и каждая капля дождя, коснувшаяся их сцепленных рук, кажутся восхитительно беззаботными, а лёгкие заполняются не только очищенным дождём воздухом, но и тёплым трепетом.       Такими чувствами сопровождается каждое мгновение подле Суо, чем бы он не занимался рядом — молча сидит с заумным видом, подтрунивает его за каждый вдох или просто смотрит на него. С этим самым выражением лица. Голова его едва не при каждом слове склоняется к плечу, заставляя проклятые золотые кисточки шелестеть на ветру, покачиваясь и привлекая к себе всё больше внимания, розоватые — и, вероятно, мягкие — губы растягиваются в насмешливой, но всегда красивой улыбке, а глаз цвета сочного граната всегда смотрит с прищуром, но в самую душу. Суо Хаято продолжает быть для него неизведанной загадкой, а чувства по отношению к нему оказываются ещё глубже и запутаннее.       К началу зимы визиты Суо к капитану становятся привычным делом. Парень бессовестно заявляется к нему домой едва ли не через день, ведь в тесной квартирке Сакуры уже есть пара комплектов одежды заместителя и дополнительные предметы личной гигиены. Раз за разом он виновато поджимает губы, сообщая, что снова забыл купить второй футон, а после довольный, как слон, лезет под одеяло к капитану, ведь вместе теплее.       Сакура всегда был уверен, что Суо сдержанный и скрытный парень, и никак не мог себе представить, что заместитель может себе позволить такое беспардонное поведение. Он не против, совсем нет, очевидно, с ним под боком веселее по вечерам, когда нет патруля, Суо здорово помогает соблюдать режим и квартиру частенько убирает. Просто возникает странная зависимость от его присутствия рядом; в дни, когда заместитель не приходит к нему, в доме по-особенному холодно и пусто, будто один только парень мог бы занять всё пространство вокруг и согреть.       Зима в Макочи не морозная, но достаточно холодная, чтобы нервничать, если находишься на улице без движения. Сакура не любит холод, с трудом заставляет себя патрулировать, повыше задирая ворот куртки, ворчит на всё вокруг и стабильно отказывается от прогулок.       — Сакура, ты реально не пойдёшь? — Момиджикава вскидывает брови, а на покачивание головы капитана, хмурится. — А что так?       — Не люблю холод, говорил же.       — Да ладно тебе, весело будет, — заметно расстроившийся одноклассник подсаживается ближе. — Мы будем постоянно в движении, тебе не будет холодно.       — Ох, что это? Моми-чан хочет погулять с капитаном? — Встревает Кирю, откладывая смартфон в карман выглаженных брюк. Когда Момиджикава оглядывается на него с явным непониманием на лице, он осторожно вытягивает из уха наушник, склоняя голову вбок, и вальяжно подходит ближе, занимает место напротив парня и с лукавым прищуром вглядывается тому в лицо. — А как же «Ни за что не поверю, что чужак искренне хочет защищать город»? Или как там было? М, Моми-чан?       Парень вмиг краснеет, сердито задирает подбородок и прячет глаза, успевая щёлкнуть Мицуки по лбу.       — Не было такого.       — О, я тоже это помню, — подключается Анзай, а за ним и Нирэй, почёсывая подбородок.       — Да-да, мы тогда ещё на крыше у Умемии-сана были.       — О, ещё «Не думай, что я приму тебя из-за того, что ты мне помог», — Таканаши преувеличенно понижает голос и сильно хмурится, смотря куда-то вдаль, когда пародирует одноклассника, а после вместе со всеми остальными разрывается хохотом, пока Момиджикава сильнее заливается краской, обиженно надуваясь. — Ещё помню «Кто вообще выбрал чужака капитаном?»       Сакура не сдерживает смешка, пока половина одноклассников уже валяются на полу, держась за животы. Если вспомнить, такое действительно было. Только со временем, спустя множество стычек с разбушевавшимися мелкими бандами, вернувшийся ученик смог наконец увидеть истинные намерения капитана и признать его. Харуку это нисколько не обижает, ведь ему и самому с трудом далось довериться жителям Макочи и своим одноклассникам, теперь же его только радует, что он смог заполучить доверие новенького.       — Да ладно вам, я же признал свою ошибку! — Бубнит парень, опускаясь лбом на парту, пока его по спине бодро похлопывает Цугеура, хохоча. — Всю жизнь будете напоминать?       — А я говорил тебе, что Сакура-кун — хороший парень, не зря ведь я предложил именно его на роль капитана, — улыбается Хаято, гордо вскидывая подбородок. — Глазом моргнуть не успеем, как наш капитан станет главой Бофурин!       — Да! Верно! — Поддакивают остальные.       — Эй, всё, хорош. — Прерывает их капитан, алея щеками. — Для начала давайте доживём до назначения Каджи главой, а там уже посмотрим. Может, вообще Кунуги займёт место главы.       Класс замолкает на несколько мгновений, дружно оборачиваясь на капитана — даже Сугишита, ранее сидевший, уткнувшись лицом в парту на заднем ряду, поднимает голову, хмурясь. Момиджикава подскакивает с места, тянется через парту к капитану и хватает его за плечи, пока остальные окружают его со всех сторон.       — Сакура, я не побоюсь смахнуться с Каджи, если он решит назначить кого-то другого на место главы, понял? — Уверенно говорит Момиджикава, а остальные наперебой поддакивают, с задних рядов слышится хриплый бас Сугишиты. — Ты достоин поста главы больше, чем кто-либо другой, поэтому не сомневайся, понял? Мы обязательно отпразднуем твоё назначение все вместе.       Сакура растерянно мечется взглядом, медленно пунцовея, внутри разгорается жар, ускоряя ритм сердцебиения. Хочется спрятаться куда-то, но не от страха, как раньше, а от волнения, чтобы чувства подуспокоились. Он остаётся на месте, поджимая губы, пока одноклассники продолжают уверенно обещать ему, прожигая в нём дыры взглядами.       — Ладно вам, ребята, — Хаято, как и всегда, вовремя. Он оттягивает капитана за плечи назад и разгоняет одноклассников, подмахивая ладошкой. — Не смущайте Сакуру-куна, он сейчас загорится.       — Думал, реально загорюсь, — расслабленно выдыхает Сакура, когда парни уходят по разным уголкам класса, возвращаясь к своим обычным делам. Суо, вновь занявший место справа, кивает ему и щурится, будто готовится сказать что-то странное.       — Ага, ты так покраснел, у меня сердце чуть не лопнуло, — не подводит его ожидания.       Сакура, поджимает губы, не находя ругательств на заместителя.       — Завали, придурок.       На прогулку с одноклассниками, которая назначена на предпоследний день зимних каникул, Сакура всё же отправляется. Анзай находит снежную горку ближе к окраине города и тянет весь класс туда, подбирая день, когда очередь патрулировать выпадает на другой класс. Как и обещал Момиджикава, Сакуре совсем не холодно, даже жарко от того, что он постоянно в движении.       Используя вместо санок куски картона, пластиковые перекладины и даже пакеты, школьники раз за разом скатываются с горки, не стесняясь сталкивая друг друга. Столкнуть не получается только Суо, он, как и обычно, стоит, спрятав руки за спиной, и ловко уворачивается от шаловливых рук одноклассников, в отместку за глупые попытки скидывая их самих вниз по склону.       — Эй, Суо, это не честно! — Бубнит Танака, лёжа на снегу. Совсем недавно он с энтузиазмом пытался наброситься на заместителя, а в итоге сам оказался повергнутым. — Неужели ни разу не прокатишься, раз приехал?       — Я не виноват, что никто из вас не может меня столкнуть. — Поджимает он губы, вскидывая бровь. — Вот, к примеру, Сакура-кун смог бы. Вам стоит поучиться у капитана.       Сакура, поправляя шапку, вновь взбирается на горку, заглядывает в глаз заместителя и, заметив вызов в его глазах, понимает, что тот просто пытается его спровоцировать. Прекрасно понимает это и бесспорно ведётся, с улыбкой набрасываясь на одноклассника. Хаято даже не пытается с ним бороться, лениво уклоняется пару раз, а после послушно падает на спину и катится вниз, успевая потянуть за собой и капитана. Держит его крепко за руку и пальцев не размыкает, пока они не приезжают к самому концу площадки.       — Ну ты и гнида, — ворчит Харука, не реагируя на пальцы одноклассника на своём запястье. — Зачем поддался, если за собой потащил? Я же только поднялся.       — Я не поддавался, Сакура-кун. Просто твоя красота сразила меня наповал.       — Завали. — Сакура пыхтит удушливо, но руки не оттягивает, только отворачивает голову, пряча раскрасневшееся лицо. Красное оно от холода или от смущения — не совсем ясно.       — Так тебе и надо, Суо! — Торжественно вопит Таканаши и падает на заместителя, осыпая его бок несильными ударами.       К нему подключаются и остальные одноклассники, заваливая своими телами не только Суо, но и Сакуру, пока тот кряхтит, чертыхаясь в беспомощных попытках выбраться из заключения. Одноклассники действительно не дают ему замёрзнуть, грея, как его тело постоянным движением, так и душу безусловным доверием.       Когда первогодки Тамон оказываются на пороге Потоса, на улице уже совсем темно. Школьники без стеснения занимают все пространство кофейни, невзирая на ругань Котохи. Та пыхтит, сердито оглядывая их, но сама тут же бросается готовить для них горячий кофе.       — Говорил холод не любишь, — осторожно начинает девушка, краем глаза выглядывая кого-то в толпе первоклассников. — А класс свой на прогулку повёл.       Сакура подходит ближе к стойке, чтобы поскорее получить долгожданный кофе и согреть ладони о чашу, а Котоха уже приступает к промывке его мозгов, хитро улыбаясь.       — Отстань, — капитан морщится, вспоминая, как противился этой идее, хотя улыбка сама по себе просится на лицо. — Надо было и тебе с нами.       — Не знаю, как бы я посмела отвлечь тебя от твоих любимых пацанов. — Хихикает она, оставляя перед парнем чашку кофе.       Вновь просматривая лица школьников, взгляд её спотыкается о лицо Суо, который в свою очередь не сводит глаз с капитана. Заметив, что его поймали, он, как ни в чём не бывало, улыбается и отводит взгляд на Нирэя, осторожно вклиниваясь в оживлённую беседу.       — Ну, как у тебя дела? Подружился со всеми первогодками? — Зная характер друга, Котоха заводит разговор издалека, вспоминая о прошлом серьёзном разговоре с ним.       — Мы вместе подрались с шайкой каких-то отбросов, — отвечает Сакура и застенчиво прячет взгляд, скребя ногтем по тарелке под чашей с кофе. — Считается?       Котоха поджимает губы, скептически вскидывая брови. — Допустим. А как насчёт твоих заместителей?       — А что с ними? — Харука оглядывается в сторону одноклассников и ничего странного в них не замечает, только непроизвольно задерживается взглядом на чересчур довольном Суо, а после сразу же возвращается к разговору. — С ними всё нормально.       — Может, ты сблизился с Нирэем? — Капитан первогодок хмурится, не понимая, к чему клонит подруга, поэтому та продолжает наступление. — Или, например, Суо? — Едва заметив румянец на щеках парня, Котоха оставляет на стойке полузаполненную чашку и тянется к нему всем корпусом. — Попался! Рассказывай, что у вас там?       Сакура распахивает губы не то от неожиданности, не то от удивления, как быстро раскусила его подруга, и замирает в том же положении, лишь оттянув корпус назад, чтобы убежать от пристального взгляда янтарных глаз. Он вскидывает подбородок, надув губы, бормочет мол ничего такого, но нетерпящее отговорок выражение лица девушки лишь сильнее давит на его нервную систему.       — Да ничего у нас нет, — шипит он сквозь зубы, сильнее заливаясь краской. Слова даются с трудом, глаза непослушно бегают вокруг, не смея установить зрительный контакт с подругой. — Что ты хочешь услышать?       — Явно что-то происходит. — Щурится Тачибана, пытаясь поймать взгляд двухцветных глаз, пока его щёки становятся всё румянее. — Он с тебя глаз не сводит, а ты краснеешь при одном упоминании Суо. Колись давай.       Сакура прикрывает глаза и выдыхает глубоко, не выдерживая напора.       — Правда ничего не происходит. — Сдаётся он. — Он травит свои странные шутки и ведёт себя странно. Всё как обычно.       — Какие шутки?       — Ну, странные.       — Например?       — Он сказал… — запинается Сакура, поджимая губы. Где-то на подкорке истерично бьётся благоразумие, словно он в чём-то постыдном признаться собирается, но любопытство и желание понять смысл шуток заместителя оказывается сильнее и он продолжает, — сказал, ч-что думает обо мне… день и ночь.       Котоха замолкает, возвращаясь в прежнее положение и опуская руки вниз. Сакура замечает, как она швыряет быстрый взгляд ему за спину, а потом снова возвращается к нему, хмурясь.       — А ты что?       — А что я сделаю? Мне с ним из-за каждой его шутки драться?       После его вопроса девушка выглядит ещё более обескураженной, она заносит руку к голове и прижав ладонь ко лбу, растерянно выдыхает.       — Вот бревно. — Шепчет она. — Сакура, послушай меня. — Котоха прикрывает глаза на пару секунд и снова глубоко выдыхает, ставит руки на стойку по обе стороны от друга и заглядывает ему в глаза. — Я очень сомневаюсь, что это шутки.       — А…       — Подожди, дослушай. Я не буду разжёвывать это для тебя, просто скажу кое-что. — Девушка замолкает на мгновение, вновь быстро оглядываясь на одноклассников Сакуры. — Подумай над своими чувствами хорошенько и не держи их в себе, ладно? Уверена, ты сможешь с этим разобраться, если поговоришь с Суо, поэтому не загоняйся сильно и постарайся понять, что тебе нужно на самом деле.       Слова подруги действительно заставляют задуматься и с началом нового семестра Сакура практически всё своё свободное время тратит на обдумывание. Не совсем понятно, в каком направлении нужно мыслить и в отношении кого — то есть, насчёт того, шутит Суо или нет, и, если не шутит, то что имеет ввиду на самом деле, или насчёт того, что сам Сакура думает относительно этих шуток. Он окончательно путается в своих мыслях и чувствах и не придумывает ничего лучше, кроме как избегать их — и своих мыслей, и причину этих самый мыслей.       — Сакура-кун, сходим в квартал Красных фонарей? Цубакино-кун пригласил нас, хочет показать свой новый номер, — Суо подходит ближе и останавливается на вежливом расстоянии, хотя корпусом склоняется вперёд, всё же нарушая личные границы капитана.       — О, нет, извините. У меня сегодня встреча, не получится. — Сакура прячет глаза, на что заместитель скептически вскидывает бровь, сразу же переводя взгляд на Нирэя, у которого то же недоумение на лице.       — Цубакино-сан обещал угостить нас десертами, — как бы невзначай упоминает Акихико, осторожно почёсывая кончик носа костяшками.       — Не, я уже пообещал. В другой раз.       После школы или патруля Сакура первым покидает компанию, быстрым шагом устремляясь в случайном направлении. Бродит по улицам, остервенело пиная комки подтаявшего снега, нехотя возвращается в пустую квартиру и с изнеможением валится на футон. Суо, словно чувствуя его настроение, тоже не приходит в эти дни, поэтому времени на раздумья хоть отбавляй. Пусть Сакура раньше и ворчал на заместителя, мол надоел, сейчас же его отсутствие зарождает внутри некое раздражение. Суо ведь мог хоть раз за прошедшие несколько недель прийти к нему в гости, но он лишь заставил капитана привыкнуть к своему присутствию рядом, а теперь бессовестно оставил его давиться своим одиночеством.       Сакура едва понимает, чего ему хочется больше всего, как сразу же возвращается в прежнее состояние — будто он на тонком канате в абсолютном одиночестве. Внизу — непроглядная пропасть, вечное осуждение, одиночество. Макочи принял его радушно, но это всё ещё не означает, что он может бездумно творить всё, что хочет. Сакура должен быть благодарен своим друзьям и всем жителям этого города за то, что встретили его, как родного, он обязан отплатить им той же монетой, подвести Макочи он ни в коем случае не позволит.       Тем не менее, быть поближе с Суо всё равно хочется, хоть и страшно. Харука совсем недавно разобрался со своими чувствами по отношению к одноклассникам, а чувства к заместителю — вовсе неизведанные потёмки его сердца, он никогда не предполагал, что может испытывать нечто подобное. Ещё неизвестно, правильно ли он понимает себя и Хаято, велика вероятность, что он просто надумал себе невест что, как обычно — ему не впервой.       Утопая в раздумьях, Сакура словно теряет себя. Разговор с Тогаме, который по изначальному плану должен был всё закончить и заставить капитана всё понять, заводит его в ещё больший тупик. Дзё, как и Котоха, не даёт никакого ответа, только предлагает заглянуть в своё сердце. А что там Сакуре искать? Там только темнота, пустошь, и только недавно в его сердце поселились крошечные крупицы света, зародившиеся при поддержке всех жителей Макочи.       В конце концов чересчур сильная концентрация на одной проблеме или беспечное отношение к своему здоровью — кого какая отговорка устроит — вновь приводят его к повышенной температуре и истощению. Сакура не появляется в школе, вновь заставляя одноклассников, а особенно заместителей, беспокоиться за него.       Харука с трудом разлепляет веки, моргает пару раз и видит перед собой привычный серый потолок, пыльную лампу в центре и ничего больше. В ноздри ударяет знакомый аромат и он быстро опускает взгляд ниже, шурша по постели, замечает Суо, сидящего рядом с книгой в руке. Он не сразу замечает, что капитан проснулся, поэтому не отвлекается от чтения. Лицо его спокойно, не искажено привычным насмешливым выражением, губы слегка поджаты от сосредоточенности и поблёскивают под тусклым светом. И Сакура, конечно, знает, что его заместитель красив необычайно, но сейчас этот факт бьёт по нему сильнее всего — он бы даже вслух это сказал.       — Сакура-кун, ты проснулся? — Замечает его взгляд и мягко улыбается Хаято, откладывая книгу в сторону. Он подсаживается ближе и прикладывает прохладную ладонь ко лбу капитана, а бровь его тянется к ободку повязки. — Жар, вроде, спал. Как ты себя чувствуешь?       — Нормально, — бормочет Харука, обиженно отворачивая голову. — Давно ты тут?       — Сразу после школы пришёл.       — Я думал, тебе не нравится приходить ко мне, — Сакура оправдывает своё инфантильное поведение слабостью в организме, хотя точно понимает, что дело в другом, в чём угодно, но точно не в болезни. — Возвращайся домой, не задерживаю.       — Я был уверен, что тебе хочется побыть одному, Сакура-кун, вот и не давил на тебя. — Безмятежность заместителя раздражает, а ещё сильнее злит то, что он не знает причину, по которой ему такое отношение не нравится. Такой круговорот вводит его в бессилие и он лишь нервно сжимает кромку одеяла, сильнее кутаясь в него. — Если тебе хочется, я уйду.       — Разве ты сам не хотел приходить ко мне в гости?       — Твой комфорт важнее моих желаний.       — Кто так решил? — Сакура резко поднимается со спины, откидывая одеяло, хмурится сильнее, когда видит то же меланхоличное спокойствие на лице заместителя. — Если я скажу тебе проваливать, ты уйдёшь и всё? Даже если я просто разозлился? Ты даже не попытаешься остаться рядом? С чего это вдруг?       Охрипший голос капитана срывается на последних нотах, отсутствие каких-либо ответов сильно играет на его нервах, поэтому он толкает Суо в плечо, хотя не вкладывает в удар нисколечко силы — тот даже не дёргается. Молча выслушивает тираду, смотря однокласснику в глаза, а после, словно сдавшись — самому себе или Сакуре — выдыхает.       — Сакура-кун, ты же знаешь, что ты особенный для меня и твоё желание — закон? — Хаято щурится, склонив голову к плечу. Золотистые кисточки, прошуршав по плотной ткани пиджака, словно звенят — или это звон в ушах Сакуры, что не даёт адекватно воспринять сказанную фразу.       Неизвестно, шутит этот хитрожопый заместитель опять или взаправду говорит — оттого и сердце колотится, как ужаленное, места себе не находит в груди, ударяясь о рёбра со столь громким грохотом, будто пытается быть услышанным всеми вокруг. Харука вздрагивает, по привычке стискивает кулаки готовый ударить, а лицо его, как и всегда, приобретает ярко-малиновый цвет — тот самый, любимый цвет Суо Хаято. Он втягивает воздух рвано через рот, не находя слов в голове, там только ржавые шестерёнки шумят, пытаясь сообразить хоть что-то, да перекати-поле с места на место волочится.       — Ты… — Светлая бровь капитана изгибается в забавной форме, растягивая тонкие розоватые губы Суо в победной улыбке. — Ты, что, флиртуешь со мной?       — Ещё первого дня знакомства с тобой, но я признателен, что ты обратил на это внимание, Сакура-кун.       Капитан замолкает, поджав губы. Сердце грохочет в горле, не позволяя ни вдохнуть, ни выдохнуть — воздух, как и слова, застревают в горле, повышая давление до невозможного. Он чувствует, как лицо начинает полыхать от смущения, жар прыгает в грудь, а дальше растягивается по животу, щекоча внутренности. Харука стискивает простыню пальцами, будто земля может уйти из-под него, опрокидывая его в ту самую беспросветную пропасть. Тело дрожит, то ли от волнения, то ли от страха, пока он продолжает прожигать взглядом расслабленное лицо заместителя.       — Я…       — Я прекращу, если тебе это не нравится, — сразу же обещает Хаято, мягко улыбаясь — никакого давления, только абсолютное принятие. Внутренности самого Суо всмятку от волнения и в такой ситуации, даже при всей своей проницательности, он не может определить исход. Неизвестно, куда приведёт его этот шаг, но терпеть и ждать больше невозможно, отныне капитан будет знать о его чувствах и примет он их или нет — Суо всё равно останется рядом, всячески его поддерживая. — Ничего страшного, Сакура-кун, ты не должен…       — Я ещё ничего не сказал вообще-то, — в привычной манере бубнит Харука, отводя взгляд. Сил признаться всё-таки он в себе не находит, поэтому отворачивает от Суо корпус и вновь принимает положение лёжа.       Постель словно принимает образ тёплой колыбели из нежных трав и весенних цветов. Там, куда Сакура боялся провалиться, не оказалось никакой пропасти, только тепло и безграничная лёгкость, словно он парит в воздухе, будто весит меньше пушинки и ничто больше не громоздится у него на плечах, в мгновении ока становится легче дышать и хотя бы самому себе признаться — ему хочется быть с Суо.       — В таком случае, — Хаято осторожно опускается коленями на футон в месте, которое ему словно бы освободил капитан, и выглядывает из-за его плеча, — тебе это нравится? Я могу воспринять это как ответ на мои чувства?       — Завали. — Сакура накидывает одеяло на голову, желая хотя бы задохнуться без посторонних глаз, а после бубнит из небольшой щели: — оставайся у меня сегодня.       Суо кусает губу, не в силах перестать улыбаться, руки сами собой стягивают пиджак и тот совершенно неаккуратно падает на пол рядом, а в следующее мгновение Сакура чувствует, как заместитель обхватывает его тело поперёк груди, а к загривку прижимается острый кончик носа. Шумное дыхание Суо абсолютно не помогает успокоить его сердце, поэтому капитан, пересиливая свой страх, накрывает его ладонь своей. Делает это ситуацию с его смущением лучше или нет — не ясно, но это определённо делает Сакуру счастливее.       Сакура Харука не из тех, кто может легко признаться в своих чувствах, и романтическое влечение не становится исключением в этом вопросе. Пусть они разъяснили друг перед другом свои отношения, прекратить чувствовать стыд от любого своего или Суо взгляда он никак не может. Стоит только намекнуть на существование Хаято, как в голову бьют самые различные воспоминания из совместного времяпрепровождения, которого в свете последних событий стало чересчур много для его слабого сердца, а в лицо — алая краска.       Казалось бы, решение имеется — просто не находится рядом с заместителем, но загвоздка в другом: Сакура сам не знает, каким образом каждый раз оказывается подле него. Причём не просто в одном помещении, но и едва ли не на коленях Суо. Тело, точно намагниченное, само по себе тянется к однокласснику, в огромной толпе учеников — капитанов и заместителей — Харука безошибочно находит именно своего. На собраниях на крыше у Умемии, на патруле, в гостях у Шишитоурен или в квартале Красных фонарей, есть Суо Хаято — значит неподалёку и Сакура Харука.       — Я вижу, что ты решил свою проблему, Сакура? — Размеренный тон сразу определяет подходящего и Сакура улыбается, не успевая обернуться. Дзё привычно протягивает ему рамунэ и занимает место рядом, предварительно пшикая своей бутылкой. Длинные предплечья упираются в ограждения и он, как и всегда, с вожделением всматривается в серые крыши района. — Рад, что ты справился с этим.       Мягкая улыбка Тогаме заставляет Сакуру стушеваться, ведь он действительно может мысли капитана первогодок прочитать, пуст и не показывает этого. Харука морщится, пряча лицо в вороте куртки; от холода или прозорливых глаз друга — не знает.       — Не понимаю, о чём ты, — бурчит он, звеня шариком в бутылке.       — Хорошо, как скажешь, Сакура, — Тогаме, посмеиваясь, треплет двухцветную макушку и вновь отпивает газированного напитка. — Скоро ведь назначение нового главы? — Учтиво переводит он тему. — Умемия говорил, что будет вечеринка в честь этого, пригласил нас.       — Он как всегда.       — Верно, Умемия любит праздники, — тянет Тогаме, краем глаза вычитывая эмоции на лице друга. Спрашивать Сакуру о его мыслях напрямую бесполезно — даже под страхом смерти честно не признается, да и не нужно это, у него ведь на лице всё написано. Главное уметь определять, какие из этих мыслей Сакура готов обсудить. — Чёджи тоже любит, поэтому мы обязательно придём. А в следующем году придём и на твоё назначение.       — Вот бы я ещё хоть на шаг приблизился к этому.       Романтика романтикой, а свою цель Сакура ни в коем случае не забыл. Вопрос о том, сможет ли он стать достойным поста главы человеком, никогда не покидает его мысли. Ведь Харука всё ещё ни на шаг не приблизился в своей цели, он лишь на начале пути. Он смог подружиться — если драки на одной стороне можно так обозначить — с другими учениками с первого класса, но разве это приведёт его к вершине?       — Сакура, — низкий голос Тогаме звучит особенно бодро и, оглянувшись, капитан видит на его лице знакомую улыбку, — оглянись. Вспомни, кем ты был, когда мы с тобой впервые встретились. — Изумрудные глаза будто отсвечивают его собственные воспоминания, в которых Сакура бездумно ввязался в спор с тогдашним Шишитоурен. — Ты проделал огромный путь и, зная тебя, могу с точностью сказать, что это не предел. На твоей стороне мы, Шишитоурен, и Роппо Ичиза, даже глава Нороши, Эндо Ямато, готов поддержать тебя, пусть и в своей манере. Подумай, если посторонние признают тебя, смогут ли Фуурин не признать? Разве ты не научился доверять им?       А ведь и правда. В то время Сакура и одноклассников своих по именам всех не знал, а сейчас он уже знаком не только со своей параллелью, но и во втором и третьем году обучения многие ученики его знают и оказывают поддержку. Он же сам лично слышал, что одноклассники Каджи, уверенные в том, что их капитан — следующий глава Бофурин, болеют за него. Если это не показатель, то что?       Сакура чувствует, как в груди становится спокойнее и легче, тревога не уходит полностью, но и не остаётся огромным грузом на сердце. Он улыбается и пшикает крышкой рамунэ, спешно делая несколько глотков. Тогаме замечает лёгкий румянец на его щеках, но не заостряет внимание на этом, возвращая взгляд на площадку перед театром. Сакура и правда превосходный парень.       — Тебе уже пора, — в голосе друга не проскальзывает вопрос, поэтому Сакура вскидывает бровь, вглядываясь тому в глаза. А после его кивка в сторону замечает внизу заместителя.       Суо знает, что смутить капитана легко, даже стараться не нужно, просто взглянуть ему в глаза и улыбнуться — он уже краснее самого спелого помидора в саду Умемии. Тем не менее, отказать себе в этом удовольствии не всегда получается. Как и сейчас, Суо, не дотерпев до границ района Шишитоурен, ловит болтающуюся руку капитана и быстро переплетает пальцы, не позволяя выдернуть ладонь.       — Что ты делаешь? — Шипит Харука, напуганной кошкой оглядываясь вокруг.       — Не думаю, что нас расстреляют за это, Сакура-кун, расслабься. — Алые кончики ушей могут с ума его свести, поэтому Хаято отводит взгляд, улыбаясь. — К тому же, я просто заметил, что твои руки замёрзли и решил согреть. А ты о чём подумал?       — Ага, рассказывай, — Сакура продолжает бубнеть в ворот куртки, но руку оттянуть больше не пытается, наоборот, крепче стискивает ладонь заместителя, будто тот может убежать. — Ни о чём я не думал.       — Брось, Сакура-кун, ты так покраснел. Точно о чём-то неприличном думал, разве я не прав? — Хаято, продолжая идти, тянется ближе к однокласснику и говорит ему в самое ухо, поглаживая ребро его ладони большим пальцем. — Кстати, почему ты не носишь шапку? В это время года очень легко заболеть, Сакура-кун, будь осторожен. — Сакура кивает, не поднимая глаз.       Уже март, но погода всё ещё не позволяет легче одеваться — капитану, ненавидящему холод, уж точно. Снега уже нигде нет, но прохладный ветер пробирается даже сквозь плотную ткань зимней формы, поэтому Харука продолжает носить куртку, избавляясь только от шарфа и шапки. Тогда как Суо уже во всю выгуливает свои длинные пальто, заменяя привычные танчжуаны водолазками с высоким горлом. Странный этот Суо Хаято, летом ему не жарко, зимой — не холодно, может, и не человек вовсе.       — А сам-то? Хотя, ты, наверное, и так уже все мозги себе отморозил.       — Меня греет твоя любовь, Сакура-кун, — лукаво щурится заместитель, уворачиваясь от пинка.       — Завали, придурок.       Сакура всё же вытягивает руку из его хватки и принимается колотить его кулаками, Суо не из слабого десятка, поэтому блокирует все его удары, пусть и посмеивается, притворно ахая каждый раз. Пока капитан продолжает дурачиться с парнем, в глаз бросается знакомый рисунок на капюшоне. Он замирает с вытянутым вперёд кулаком, внимательно разглядывая худощавое тело в белой толстовке.       — Что такое? — Суо, увидев замешательство на его лице, тоже оборачивается, но ничего не замечает.       — Там… Это же KEEL, — двухцветные брови смыкаются над переносицей, когда он в точности вспоминает отличительную форму банды, а после его взгляд вновь мечется в то же место, но там никого уже нет. — Разве они не распались?       — Да, их собрал Эндо-кун, когда пытался восстановить прежний порядок в Фуурин, но… — Суо неуверенно поджимает губы, размышляя о том, как на это отреагирует капитан, но тот только сильнее хмурится.       — Я не думаю, что Эндо до этого есть дело сейчас, он занят своим салоном.       Вопрос с возродившейся бандой так и остаётся открытым. Сакура убеждает себя, что ему просто показалось, хотя с другой стороны возникает сомнение в том, что ему просто так могло такое померещиться. Жизнь продолжает идти своим чередом и спустя неделю, за которую никакой активности от представителей бывшей группировки не замечается, капитан и его ближайший заместитель забывают об этом.       Патрули проходят по обыкновению спокойно, все их силы уходят на то, чтобы помогать горожанам в обычных делах. Сакура лишь пару раз распугивает толпы самоуверенных хулиганов, но в серьёзные драки не ввязывается — будто всякие отбросы тоже решили отдохнуть после холодной зимы.       Ко дню, когда Каджи должен перенять обязанности главы, средняя температура воздуха становится достаточно приемлемой, чтобы ходить в школу в одном лишь пиджаке. Сакура ведёт пальцами по нашивке на рукаве и невольно бросается в воспоминания о первых днях в Макочи, когда он думал, что эта форма заставит людей шарахаться от него. Как бы то ни было, Харука гордо носит форму Фуурин, зная, что эта форма — доказательство его принадлежности к группе крутых ребят.       Суо встречает его у входа на школьную территорию, мягко мажет пальцами по тыльной стороне его ладони, но за руку не берёт, зная, к чему это может привести. Сакура шипит на него и пытается пнуть, когда к ним подбегает второй заместитель.       — Сакура-сан, ты всё ещё смущаешься? — Чересчур довольный собой блондин вскидывает бровь, подстраиваясь под темп капитана. — Наш капитан такой застенчивый.       — Ты слишком много с этим придурком общаешься! — Гаркает капитан, пиная Акихико в голень. Тот не успевает увернуться, хотя попытка неплохая. — Лучше бы у меня учился драться, Суо тебя ничему хорошему не научит.       — Не наговаривай на моего учителя.       — Вот так, да?       — Да.       — Вот и валите вдвоём, я себе других заместителей найду, — Харука брезгливо поджимает губы, уходя вперёд, но в следующее мгновение, когда он уже переступает порог школы, чувствует, как на него со спины наваливаются оба парня и сдержать улыбку не получается. — Ну, и чего вы?       — Ты же знаешь, что лучше нас тебя никто не поймёт. — Хихикает Нирэй, а после убегает в сторону кабинета. — И Суо-сан мне тоже не нужен, не ревнуй!       Нирэй кричит это практически во весь голос, заставляя уже прибывших учеников с удивлением к ним обернуться, а Сакуру — поперхнуться собственными слюнями от неожиданности. Он не успевает погнаться за заместителем, Хаято хватает его за кисть и быстрым шагом тянет в конец коридора, в сторону, где есть только неиспользуемые кабинеты. Суо заталкивает его в кабинет и плотно закрывает дверь, склоняя голову к плечу, когда капитан хмурится, уставившись на него.       — Кто же знал, что ты такой ревнивый, Сакура-кун, — шелестит он, надвигаясь на парня. Сакура скрещивает руки на груди и делает шаг назад, отдаляясь.       — Я не ревную. Просто он становится таким же скользким, как ты.       — О? Так я скользкий?       С каждым шагом парни подходят ближе к первым рядам пустующих парт, Сакура делает шаг назад, а Суо — вперёд, раз за разом, плотнее прижимаясь к капитану. Когда бёдра Харуки упираются в парту, он слегка вздрагивает, но виду не подаёт, укладывает руки по бокам от себя и вскидывает бровь.       — А ещё какой?       Хаято становится к нему близко-близко, оставляя между ними жалкие несколько сантиметров, а голову опускает ещё ближе, почти задевая кончик его носа своим. Улыбается — как обычно, одними уголками губ — и щурится, терпеливо выжидая.       — Противный, высокомерный. А ещё завёл меня сюда, хотя мы должны уже отправляться на крышу.       Суо молчит, даже бровью не ведёт, смотрит в глаза капитану и улыбается, а Сакуру в жар от этого взгляда бросает. Глаз заместителя словно темнеет на пару оттенков, и в таком положении, когда разница их роста ощущается куда более заметно, он чувствует себя будто на ладони. Харука не успевает подумать прежде, чем делает то, чего сам от себя не ожидал. В следующее мгновение он уже чувствует, как сминает губы заместителя своими, притягивая его ближе за шею.       Губы его, как и ожидалось, мягкие, влажные, будто Суо нанёс помаду или блеск — один из тех, что обычно Цубакино пытается нанести на губы Сакуры. Суо не позволяет ему отстраниться сразу же, заключает в объятия, обхватывая его талию ладонями, прижимается теснее и бессовестно улыбается в поцелуй. Сакура не открывает глаз, к когда заместитель прерывает поцелуй, переходя к острому подбородку, оттого и ощущается всё вдвое острее. Он едва может удержать вскрик, когда зубы Суо смыкаются у него на челюсти.       — Ни за что бы не подумал, что ты первым это сделаешь, Сакура-кун. А я всё момент подобрать не мог, — заместитель шепчет, пуская под кожей ток, оставляет лёгкие поцелуи на шее, пальцами пробегаясь по крепкой спине поверх футболки. — Сакура-кун, обещай мне, что мы сходим на настоящее свидание на каникулах.       — Разве мы не…       Сакура едва успевает вдохнуть, когда Суо вовлекает его в новый, более требовательный поцелуй, сжимая его нижнюю губу зубами. Заместитель кажется рассерженным, сильнее сжимая его в объятиях, но понять, что у него на уме Сакуре всё ещё не удаётся. Он вновь отстраняется первым и, наконец, выдыхает, прижимаясь ко лбу капитана своим.       — Нет, в конце свидания принято целоваться, а ты разве что бил меня. Это всё не считается. Мы должны…       — Хорошо, сходим.       Назначение Каджи проходит не скромнее, чем Сакура себе представлял. Умемия символично одевает его в свой пиджак, торжественно провозглашая вторым главой Бофурин. На празднике, как и обещали, появляется верхушка Шишитоурен. Чёджи, не изменяя себе, носится с одного уголка крыши к другому, дёргая всех, кто попадается на пути, пока Тогаме медленно плетётся за ним, расслабленно улыбаясь. Чуть позже появляются Канджи, Шизука и Сузури, наперегонки поздравляя Цубакино. И ближе к самому концу праздника подтягиваются Такииши и Эндо; Чика с видом абсолютной незаинтересованности чеканит только «Поздравляю» в адрес Умемии, пока тот, довольный собой, хлопает друга по плечу, а на фоне можно заметить закатывающего глаза Эндо.       На первогодок у выпускников совсем нет времени, они заняты наставлениями новых третьегодок и принятием поздравлений — сегодня они нарасхват. Умемия, сталкиваясь взглядами с Сакурой, улыбается ему и кивает, после подзывая к своей компании, но первогодка отказывается, предпочитая не отвлекать его в такой важный день.       — Сакура, — низкий монотонный голос отвлекает его от мыслей и, вздрогнув, капитан понимает, что улыбается как дурак. Вспыхнув ушами, он поджимает губы и переводит взгляд на Тогаме. — С Каджи я не близко знаком, так что в следующем году жду приглашения от тебя.       — Когда я стану главой мы устроим здесь бои, а не вечеринку, — Харука вскидывает бровь, вздёрнув подбородок, пока Дзё хохочет с его слов.       — Не переживай, Тогаме-кун. Шишитоурен будут первыми гостями на вечеринке по назначению Сакуры-куна, — встревает Суо, насмешливо улыбаясь, когда Сакура закатывает глаза.       Они стоят в углу крыши, пока у беседки собраны все остальные все гости. Нирэй убежал к одноклассникам, оставив капитана наедине с Хаято. Тот тычет пальцем в поясницу Сакуры, а когда Сакура пытается шлёпнуть его по руке перехватывает его ладонь и сплетает пальцы, крепко удерживая. Сакура пару раз пытается выдернуть руку, едва не разворачивая драку между ними, но, в конце концов, сдаётся, сердито вспыхивая алым.       Суо рядом всё ещё дарит чувство уверенности и спокойствия, пусть и не говорит ничего. Одноклассники, словно договорившись, ни разу к ним не подходят, а стоит Сакуре с заместителем потянуться к ним, как те сразу же убегают в другой угол крыши. В итоге обескураженный капитан оставляет попытки пообщаться с ними, проводя день наедине с парнем, и лишь изредка болтая с Тогаме и Эндо, который, как и обычно, через слово пререкается с Хаято.       — Мы идём в Потос? — С голосом капитана шум класса мгновенно стихает, хотя никто и на секунду не замолкал с момента возвращения в кабинет. Кирю откладывает плеер, Тайга спрыгивает с турника, похлопывая в ладони, парни, спорящие о том, кто должен делать ход в игре мигом замолкают — все оборачиваются на него, внимательно вслушиваясь. — Котоха пишет, что уже вернулась и открыла Потос, мы можем отправляться.       — Я думал, вы идёте на свидание, — Курита вопросительно вскидывает брови, после чего рука Анзая сразу же шлёпает его по затылку. — Ай! Чего? Вы же сами сказали!       Сакура замирает с разинутым ртом, пока его лицо приобретает оттенок сравнимый с цветом ногтей Цубакино. Курита и Анзай поджимают губы, осторожно переглядываясь, пока остальные продолжают смотреть на капитана. В классе воцаряется гробовая тишина, слышится только шум с соседних кабинетов, когда Сакура переводит взгляд на Суо, а тот невинно хлопает глазами, пожимая плечи.       — Откуда… откуда вы знаете? — Шипит капитан, стискивая кулаки.       — Это был секрет?       — О, да ладно. Не говори, что вы пытались это скрыть, — Момиджикава смешно изгибает брови, приводя капитана в ещё большее смятение.       Сакура едва может расслабиться, пока одноклассники один за другим утверждают, что ничего криминального в их отношениях нет. Успокоиться помогают только насмешливые шутки одноклассников, в результате которых Харука, краснющий, как рак, пытается побить парней, гоняясь за ними по всему кабинету. А контрольным выстрелом становится несокрушимый аргумент Анзая.       — Зато мы точно знаем, что наш капитан в хороших руках.       По-дружески попихавшись в тесном классе, первогодки так-и отправляются в Потос, хотя капитана с заместителем всё же прогоняют, подшучивая им вслед. Сакура шипит на каждый шорох от Суо, отпихивая его от себя, пока они не покидают территорию школы. Хаято, посмеиваясь, идёт следом, но ни слова не говорит, отлично зная, насколько застенчив его капитан. Улыбается сам себе и выдыхает расслабленно, прокручивая в голове прошедший день. Пусть он и был намного увереннее Сакуры в своих одноклассниках, доля сомнения всё же присутствовала.       Он вскидывает голову к небу, не в силах перестать улыбаться, отвлекается на закатное небо, окрашенное в яркий персиковый, и несколько замедляет шаг. Сакура осторожно цепляется за его пальцы и тянет ближе к себе, отчего собственные щёки заливаются румянцем. Хаято кусает щеку изнутри и крепче сжимает чужую ладонь.       — Чем планируешь заняться на каникулах?       — Заткнись, я ещё не успокоился.       Харука толкает его в бедро замком из пальцев, пряча полыхающее лицо. Прохладный ветер совсем не помогает остудить голову, а сердце продолжает беспомощно метаться из стороны в сторону в груди, сильнее разгоняя кровь по телу и повышая его температуру.       — Куда мы направляемся?       — На свидание.       — Напомню, что без поцелуя в конце это не считается за свидание.       — Заткнись. — Капитан пинает парня в голень, щерится рассерженным котом и пытается выдернуть ладонь из его хватки, но Суо не позволяет, хихикая точно гиена.       Пиная друг друга под зад, парни проходят несколько улочек, в итоге решая направиться в квартал Красных фонарей. Хаято предлагает сходить в китайский ресторанчик и обещает, что Сакура вкусно покушает, наблюдая за тем, как у него глаза загораются при мысли о еде — в голове возникает вопрос, нравится ли капитану Суо больше, чем вкусности.       Идти недолго, но заместитель постоянно подшучивает над Сакурой, из-за чего тот раз за разом пытается с ним подраться, поэтому, когда они оказываются у знакомой арки, на небе уже можно разглядеть самые яркие звёзды. Суо останавливается, чтобы проверить маршрут со смартфона, а Сакура отходит чуть дальше, выглядывая разноцветные вывески по всей улице.       Он вычитывает меню кофейни на уличной стойке, когда краем глаза замечает толпу парней с битами. Проследив за ними взглядом, парень замечает знакомые лица среди них — двое мальчишек с их района. Сакура тянет руку выше, чтобы махнуть им, но один из парней постарше толкает мальчишку в плечо, а после, когда тот пытается дёрнуться, заносит биту над ним, угрожая. Взгляд сразу же цепляется за больно знакомые цвета толстовок.       — Суо! — Капитан не сводит с них глаз, подзывая к себе одноклассника. Проходит под аркой, рукой нащупывая кисть Суо за спиной. — Напиши Нирэю быстро, там пацанов наших ведут куда-то.       Хаято прослеживает по взгляду капитана парней, скрывающихся за углом здания, и следует за Сакурой, попутно набирая сообщение. Они выходят за пределы квартала, но никто из одноклассников не отвечает, даже общий чат Тамон, созданный во времена нашествия Нороши, светит только кучей непрочитанных сообщений. Дозвониться так же не получается, поэтому Сакура останавливается, тормозя заместителя за локоть.       — Слушай, вернись в школу. — Двухцветные глаза продолжают следить за отдаляющейся группой парней, пока Суо с беспокойством качает головой, отказываясь принимать поручение. — Вернись, мы не справимся с ними вдвоём. Даже всем классом. У них опять биты и если их окажется слишком много, мы не только этих пацанов, но и себя защитить не сможем.       — Нет, Сакура-кун. Я не оставлю тебя здесь.       — Суо, не время тормозить. — Харука хмурится, поджимая губы. — Я не буду к ним лезть, просто прослежу и дам тебе координаты, хорошо? Давай же, иди.       Хаято всегда безусловно верит своему капитану, за исключением случаев, когда тот говорит, что не бросится спасать кого-то даже во вред себе. И сейчас тоже совсем не верится, что Харука не побежит, сломя голову, в толпу парней с оружием, если те вдруг навредят мальчишкам. Тревога вдруг накрывает его с головой и Суо, обычно уверенный в силах Сакуры, начинает колебаться. Он стискивает кисть капитана пальцами, вглядываясь ему в глаза. Взгляд его, как и всегда уверенный, но сейчас дрожит именно сердце Хаято. Сакура кивает ему и выпускает его руку из своей, подталкивая в обратную сторону, а заместителя будто по голове огрели. Тело становится таким тяжёлым, что он едва удерживается на ногах, снова хватаясь за руку Сакуры.       — Суо, обещаю, я не буду лезть к ним, пожалуйста, поторопись.       — Ты обещал, Сакура-кун, — цепляется он за слова и вновь смотрит в глаза, словно пытаясь увидеть в них правду. — Будь на связи.       Проверяя раз за разом уведомления на телефоне, Суо возвращается в школу. Сердце колотится от страха, а лёгкие жжёт от нехватки воздуха, но парень никак не может остановиться, лишь ускоряясь с каждой секундой. Он сам не знает, почему так беспокоится, что именно заставляет его быть столь неуверенным в силах Харуки в этот раз, как вышло, что он не верит в обещание капитана. Хотя последнему объяснение всё же есть — Хаято знает своего капитана с головы до пят. Харука ни за что не позволить кому-то пострадать и себя беречь не станет, если кто-то окажется в беде.       Сакура следит за группой парней, на вид постарше, чем он сам, добегает за ними вплоть до окраин района. Местность оказывается уже знакомой — нора KEEL. Когда парни скрываются внутри, запирая за собой ворота, Сакура обегает подобие здания и без особого труда находит дыру в стене, проделанную во время предыдущей истории с печально-известной группировкой.       На улице совсем темно, а изнутри здание освещается лишь тусклым светом нескольких ламп. Тяжело дыша, Сакура оглядывается и, убедившись, что рядом никого нет, прижимается плечом к стене, пытается вслушаться в происходящее внутри. Голоса слышатся очень плохо, разобрать ничего не получается, поэтому он вновь вглядывается через отверстие.       В центре здания на полу сидят несколько мальчишек и среди них те двое, которых уводили сегодня, рядом с ними стоят три человека в форменной толстовке с голубыми скелетами на спине. Целый ряд людей в такой же одежде стоит у самого края балкона повыше — те стоят спиной к Сакуре, опустив головы и их кто-то громко ругает. Низкий голос отзывается эхом по всему зданию, разобрать, о чём он кричит практически невозможно, только ругательства, которые Сакура и сам прекрасно знает.       Он вдруг замечает, как те, что находятся внизу, подходят ближе к собранным в одной куче мальчикам и уже дёргается в их сторону, но вовремя останавливается, когда видит, что их только связывают между собой. Ребят делят по трое и связывают, посадив спиной друг другу, а после по одному из каждой тройки связывают ноги, таким образом, чтобы никто не мог сбежать. Харука насчитывает три тройки, после чего сразу же отписывается Суо, уточняя местоположение.       Связав пленных, трое килевцев поднимаются по скрипящей лестнице на балкон, продолжая выстроенный ряд, и тот мужчина вновь начинает орать, на что Сакура сильнее хмурится. Внизу никого не остаётся, кроме связанных мальчишек, поэтому всё выглядит так, будто он сможет их освободить и помочь сбежать, пока килевцы разбираются между собой.       Недолго думая, Харука пробирается внутрь и под шумные крики их главаря подбегает ближе к пленным. Те сразу же подают голос, на что парень шикает, приставляя указательный палец к губам.       — Тише, угробить меня хотите? — Ворчит он шёпотом, развязывая одному парню ноги, после чего сразу же приступает к верёвке, обмотанной вокруг их тел. — Развяжите тех. — Кивает он в сторону третьей группы, а сам на корточках подползает к знакомым парням.       — Сакура-сан, у них оружие, — шепчет один из них, поднимая заплаканные глаза.       — Не реви.       — У них пистолет, Сакура-сан. — Повторяет мальчик и Харука вдруг вспоминает как его зовут.       Сакура вздрагивает, когда Кирита цепляется за его руку. В голове проносятся тысяча и одна сожалений, когда он понимает, насколько необдуманный был его план. Сейчас он не только подверг себя опасности, но и вытащить он больше никого не сможет.       Рука сама тянется к телефону, в беспамятстве он набирает текст и снова прячет устройство в кармане, после чего кивает ребятам в сторону дыры в стене. Эхо от ругательств с балкона словно в то же мгновение становится намного громче, оглушая его. Сакура на автомате подталкивает мальчишек к выходу, заслоняя их своим телом, а, когда остаётся только самому выйти, крики прекращаются и раздаёт грохот, словно от выстрела.       — Куда вы смотрели, ублюдки? — Орёт тот мужчина, когда Сакура замирает на месте. — Вот крысёныш.       Мужчина продолжает осыпать всех вокруг обзывательствами, пока с шумом спускается по лестнице на основную площадку. Харука разворачивается медленно, тяжело дыша, чтобы хоть как-то успокоить встревоженные внутренности. Всё тело каменеет и движения кажутся настолько медленными, что он бы даже при желании не успел прошмыгнуть через дыру — остаётся только принять результат своего безрассудства.       — О? Так ты из Фуурин? — Заметно веселеет мужчина, направляя дуло к потолку, в котором уже проделана дыра выстрелом. — Вы-то нам и нужны. Смотрите сюда, бесполезные говнюки, эта крыса из Фуурин сделала намного больше полезного, чем вы.       — Кто ты?       — Я твой семпай, красавчик, будь повежливее.       «Семпай» останавливается в центре здания и машет рукой с оружием, подзывая Сакуру к себе, а капитану ничего не остаётся, кроме как шагнуть навстречу. Он стискивает кулаки, следя за подтягивающейся с балкона толпой мужиков. За ними идут и килевцы, подбирая самодельные биты в руки — как и в прошлый раз.       — И чё тебе надо?       — Меня зовут Исао, а это мои одноклассники, — он водит рукой вокруг себя, размахивая пистолем и указывая на остальных. — Мы все выпускники Фуурин.       Сакура останавливается в паре метров от него, прячет руки за спиной. Признаться даже самому себе стыдно — он напуган до ужаса, пальцы дрожат, сердце колотится в горле, а все мысли в голове только о том, как бы сбежать отсюда. Неизвестно, когда прибудут остальные и успеет ли полиция, не пострадает ли никто в итоге, но волнение за остальных сейчас уходит в сторону, больше беспокоит своя собственная участь.       — Но не той Фуурин, в которой учишься ты. — Продолжает Исао. Килевцы, которые, по всей видимости, были вновь собраны этим Исао, вытаскивают откуда-то складные стулья и, как придворные слуги, бегают из стороны в сторону, убеждаясь, что все из бывших фууринцев получили стулья. — И мне не нравится, какой стала моя любимая старшая школа. Понимаешь?       — Не понимаю.       — Держу пари, ты уже в штаны наложил, хоть и пытаешься дерзить, — они начинают смеяться, а килевцы подхватывают хихиканье, словно не находятся в том же положении, что и Сакура. — Скажи, ты уже позвал свою геройскую академию сюда? Умемия будет?       — Умемия празднует выпускной, вряд-ли у него будет время на таких отбросов.       — Этот сопляк уже выпускается. Не думал, что в итоге он превратит школу в это. — Со рта мужчины вылетает усмешка, он трёт дулом по виску и кривит челюсть, растягивая губы в улыбке. — Ладно, тебя винить нельзя, ты пришёл сразу в эту шайку идиотов. Проблему надо решать на корню, поэтому мне нужен именно Умемия. Так и быть, ради младшенького сопляков отпущу, а ты пока можешь этих неудачников развлечь. — Кивает он на килевцев, которые, вспоминая прошлый опыт, крепче хватаются за биты.       Отправитель: «Сакура-кун»       Суо, я вывел пацанов. Вам нужно вызвать полицию. У них оружие.       Суо, едва прочитав сообщение, останавливается, как и весь мир вокруг него. Он не замечает, как устройство вылетает из руки и с треском падает на землю, не слышит голосов старшеклассников, наперебой уточняющих, что случилось, не видит, как Каджи подхватывает с земли его телефон и тоже читает сообщение. Совсем ничего не чувствуется, кроме удушающего страха и чувства сожаления. Он стоит на месте, с ужасом оглядываясь на окружающих, словно пытается найти среди них любимого.       Кажется, проходит целая вечность, пока он стоит в растерянности, но на самом деле уже через минуту Каджи шлёпает его по щеке, приводя в чувства.       — Соберись, пацан. Не до истерик сейчас. — Каджи опускает наушники на шею, леденец летит в сторону, а светлые брови смыкаются над переносицей, когда он напряжённо бегает взглядом по сторонам, словно прикидывая в уме план. — Эномото, звони в полицию.       — Уже набрал, — сообщает заместитель, кивая на телефон в руке.       — Арима, беги в Потос, собери всех первогодок, кого найдёшь, — быстро командует Умемия, кивая младшим, — Сейшу, а ты отправляйся в Шишитоурен. Ребята, двигайтесь в темпе, к вашему приходу должна появиться и полиция, объясните им всё.       Выпускники кивают и убегают в разных направлениях, а Хаджиме, напоследок сжав плечо Суо, подталкивает его вперёд, безмолвно приказывая отставить истерику. Суо никогда так сильно ни о чём не жалел, как о том, что оставил капитана одного, зная, насколько он самоотверженный. Сообщения, которые он отправляет Сакуре, пока бежит в первых рядах толпы школьников, так и остаются непрочитанными, а дорога до места назначения словно становится в тысячи раз длиннее и они никак не могут добежать. Боль в лёгких уже не чувствуется или, скорее, боль из страха в сердце оказывается сильнее, не позволяет почувствовать что-то ещё.       От пинка Каджи хлипкие ворота убежища разлетаются в разные стороны, с шумом впечатываясь в стены изнутри. Режущий глаза свет открывает вид на толпу парней, собравшихся в круг, будто на представлении. Они дружно оборачиваются к прибывшим фууринцам, а, когда Умемия кличет капитана первогодок, толпа расступается, образовывая узкий живой коридор.       — Умемия, давно не виделись! — Встречающий тяжело дышит, медленно поворачивая голову. Он держит кого-то за волосы и по цвету Суо узнаёт в этом «ком-то» своего капитана.       — Сакура-кун! — Дёргается он вперёд, а крепкая рука Рена его останавливает, упираясь в грудь. Тот мужчина качает головой, мерзко улыбаясь.       — Не так быстро, сопляк.       Подходя всё ближе к центру помещения, можно чётче разглядеть лужи крови на полу, множество бессознательно валяющихся тел — большинство в белых форменных толстовках — и Сакуру. На капитане живого места нет, его лицо, залитое кровью из ссадин, едва можно узнать, волосы растрёпаны, испачканы в грязи и крови, костяшки на руках полностью сбиты, форма вся рваная — одно название осталось. Несмотря на это, Харука барахтается на месте, из последних сил пытаясь ударить оппонента, хотя в реальности просто мажет рукой тому по бедру, даже голову поднять не может.       Суо стискивает кулаки, чувствуя, как глаз начинает жечь, от набежавшего гнева вперемешку с волнением, моргает пару раз, но новоиспечённый глава Бофурин всё ещё удерживает его на месте, не позволяя даже шелохнуться. Стоит всем прибывшим ученикам увидеть Харуку, как у каждого из груди вылетает встревоженный вздох, но никто так и не смеет побежать ему на помощь, терпеливо ожидая команды от Умемии, у которого на лице написано, что он готов убивать.       — Исао, — цедит Хаджиме, вздрагивая, когда тот бросает Сакуру на землю и смахивает с руки капли крови.       — Скучал по семпаю? — Исао трёт ладонями по бёдрам, размазывая остатки алой жидкости, пока все остальные остаются на местах.       Из улицы не слышится ничего, никаких признаков прибывшего подкрепления нет, оттого никто не решается вступить в драку. Они только стоят, вперившись друг в друга взглядами, ожидая, пока кто-нибудь ударит первым.       — И ради этого ты пыжился? — В голосе старшего проскальзывает усмешка, когда он указывает пальцем на неподвижного Сакуру. — Чтобы твои сопляки шли на смерть, защищая кого-то? — Ни второгодки, ни Суо не улавливают смысла сказанного и Исао, будто заметив это, продолжает. — Мои дорогие, мы ваши семпаи. При нас школа была такой, какой должна была оставаться всегда. Я как раз объяснял это вашему другу.       — Позволь ребятам забрать Сакуру и разбирайся со мной, тебе же нужен я. — Суо замечает, как у Умемии желваки ездят. Глава действительно разозлён, Хаято никогда прежде не видел его таким. — Ты же не собираешься его убивать?       — Брось, я же не злодей. Мне только нужно напомнить вам, что значит быть в Фуурин. — Мужчина выглядит чересчур спокойным, пока по ощущениям нынешних фууринцев обстановка накаляется до предела. В груди каждого разжигается пламя гнева, оставляя лишь крохотную долю волнения за Сакуру, все присутствующие готовы разорвать Исао за совершённое, но все продолжают стоять на месте. — Этот, кстати, так ничего и не понял. Я вообще сомневаюсь, что он человек. — Исао ведёт рукой вокруг себя, указывая на тела. — Вот это всё — его рук дело, представляешь? Даже меня измотал, сопляк.       Нога мужчины дёргается в направлении головы капитана и в эту секунду уже ничто не остановило бы Хаято, если бы он не заметил, как Умемия заблокировал удар. Глава отбрасывает старшего в сторону, а после садится на корточки возле Сакуры, осторожно переворачивая его на спину. Тот едва раскрывает один глаз и сразу же закашливается, давясь кровью, которая в то же мгновение хлещет из разорванного уголка губ.       — Хватит с него. — Хаджиме сглатывает осторожно, убирая прилипшие пряди с глаз первогодки. — Суо.       Стоит услышать своё имя, как заместитель бросается вперёд и быстро подхватывает Сакуру подмышками. В груди становится невыносимо больно от его вида, но он никак не может оторвать взгляда с изуродованного лица. Сакура едва может перебирать ногами, летит вниз на каждом шагу, даже не пытаясь ухватиться за чужую руку, но Суо ни разу не позволяет ему упасть, крепко удерживая за поясницу.       — Сакура-кун, держись, прошу тебя.       Он сомневается, что капитан его понимает — тот отвечает загнанным кашлем, выплёвывая всё больше крови, движется только по инерции. Телефон в кармане настойчиво вибрирует, но Хаято игнорирует это, пытаясь дотащить обессиленного капитана до выхода. Посадив его у сорванной с петель широкой двери, заместитель садится рядом на колени и дрожащими пальцами принимает звонок, сразу же прикладывая устройство к уху. С динамика раздаётся обеспокоенный голос Акихико со сбитым дыханием, а на фоне ещё несколько голосов, так что разобрать ничего из услышанного не получается. Хотя, стоит признать, всё внимание Суо сосредоточено на капитана, который катится на бок, не в силах удержаться ровно. В голове слишком много тревожных мыслей и Хаято едва находит в себе силы на то, чтобы сказать только одну фразу.       — Вызовите скорую.       Суо вздрагивает, когда слышит крик Умемии, означающий только одно — начинается побоище. Посадив капитана более или менее удобно, он уже хочет пойти на помощь, но никак не может решиться оставить Сакуру одного. Неизвестно, кто может подойти снаружи, да и не хочется покидать его, слишком тревожно. Если после драки с Эндо Суо с трудом сдержался от того, чтобы наброситься на капитана и потащить в больницу, то сейчас он едва может сообразить, что вообще должен делать.       Суо переводит взгляд в сторону драки, пытаясь выхватить в толпе знакомые лица, и замечает Каджи. Новый глава, заметив его, качает головой, словно разрешая остаться рядом со своим капитаном. Хаято не уверен, действительно ли это разрешение, но он воспринимает это таковым и отворачивается к капитану, позволяя ему облокотиться на свою грудь.       — Сакура-кун, — собственный голос слышится настолько жалко, что стыдно становится, но Хаято никак не может собрать слова в предложения. — Сакура-кун, прошу тебя…       Из глаза брызжут слёзы, он всхлипывает не сдержанно, теснее прижимая неподвижного капитана к своей груди. Измазанные кровью пальцы дрожат от страха, а тело потряхивает так сильно, что Суо начинает переживать, как бы не сделать больнее капитану.       — Сакура-кун, умоляю, держись, — Хаято никак не может сдержать слёз, прижимается губами к перепачканному лбу, смешивая свои слёзы с кровью капитана, цепляется за его пальцы, осторожно выворачивая ладонь, чтобы ткань формы не липла к сбитым костяшкам. — Капитан, пожалуйста. Ты же… обещал… Прошу тебя, пожалуйста.       Повторяя мольбы, словно мантру, Хаято стягивает с его тела остатки пиджака, чтобы накинуть на худые плечи свой. Капитан дышит тяжело, медленно вздымая грудь, со рта с выдохами раздаётся ужасающий хрип и он раз за разом давится кровью, кашляя всё сильнее. Суо приподнимает его голову, пытаясь удержать шею ровно, и ему удаётся всецело лицезреть, во что превращено лицо Сакуры.       Бровь рассечена почти ровно по центру, нос, вероятнее всего, сломан, сильно опух, кожа на щеках в множестве ссадин, где-то даже лопнула, левый уголок губ разорван, а за щекой виднеется ряд вогнутых внутрь зубов. Суо боится даже притронуться к нему — как бы не сделать хуже — но проверить нужно. Он осторожно оттягивает подбитое веко на правом глазу и внимательно вглядывается — глаз полностью залит кровью, Сакура, вероятно, больше не сможет видеть этим глазом. Суо жмурится, словно пытаясь забыть эту картину, но избитое лицо капитана словно высечено на обратной стороне его век — никак не уходит из головы. Он осторожно убирает волосы с лица и загнанно выдыхает, когда на пальцах остаётся содранный клок испачканных светлых волос.       — Сакура-кун, — Хаято поджимает дрожащие губы, сильнее всхлипывая. Картинка в глазу мутнеет от слёз, но он даже не пытается стереть их, цепляясь пальцами за неповреждённые участки кисти.       Кожи на тыльной стороне ладоней, начиная от костяшек до кончиков пальцев, практически нет, где-то она полностью содрана, обнажая белые уголки костей, где-то её куски держатся на последних нитях. Пальцы правой руки почти все сломаны, опухли сильно, где-то скошены вбок.       Суо не знает, сколько времени просидел рядом с капитаном, не слышит и совсем не улавливает, что происходит внутри здания, только пытается выхватить признаки жизни в неподвижном теле Харуки. Тот вдруг начинает шевелиться, еле-еле поднимает руку, отвлекая Суо от собственных мыслей о самом страшном.       — С-суо…       — Сакура-кун!       — Су-о, — он вновь заходится кашлем, давясь густеющей кровью, с трудом сглатывает её, а ладонь безучастно падает на живот. — Ты… мне прав-вда очень… нрав… нравишься.       — Держись, пожалуйста, Сакура-кун. — Молит Суо, стараясь не стискивать его тело слишком сильно. — Не трать силы, просто потерпи немного, ладно?       — Так хо-лодно.       Хриплый шёпот Сакуры выдаёт дрожь в голосе, словно подтверждая его слова. Хаято сильнее кутает его в свой пиджак и помогает удобнее устроиться в его руках, пытаясь согреть хотя бы своим телом. Капитан неподвижен и только лежит безвольной куклой, послушно принимая его заботу, хотя Суо больше хотелось бы, чтобы Сакура дрался с ним, но не был в таком состоянии.       — Сакура-сан! — Раздаётся голос Нирэя и из темноты слышится шумный топот, а затем показываются и знакомые лица.       Вместе со вторым заместителем к Суо самыми первыми прибегают и Кирю с Тогаме, ужасаясь от вида капитана.       — Сакура… — обычно размеренный голос Дзё впервые вздрагивает и он не решается прикоснуться к школьнику, крепче сжимая пальцы в кулаке. — Скорая вот-вот приедет.       Сакура едва может почувствовать сквозь боль, как Хаято за спиной заменяет кто-то другой, а после рядом пробегают несколько человек. Дышать становится больнее с каждым вдохом, хотя он не уверен, что это именно в груди болит, ведь всё его тело словно на иглах — не определить, где больнее. Сквозь сплошной шум в голове и бульканье собственной крови в горле слышатся чьи-то всхлипывания и капитан, напрягшись, вслушивается в знакомый голос.       — Сакура-сан, прости нас. — Плачет Акихико, заставляя его нахмуриться. — Прости, пожалуйста.       Капитан с трудом открывает рот, но звук не идёт из горла, пусть он и вкладывает все свои силы, получается только хрипло выдыхать, распахивая и снова смыкая губы.       За что же он извиняется? Почему он плачет? Что случилось с Нирэем? Суо тоже плакал? Что же там случилось? Никто из его друзей ведь не пострадал?       Он не знает, закрыл ли он глаза или просто зрение перестало работать, но темнота перед глазами пугает не на шутку, поэтому он изо всех сил пытается подняться. Земля, на которой он лежит, кажется ватной и пружинистой, не позволяет прочувствовать плотность под собой. Он будто проваливается в бассейн, вокруг вода и ни одной твёрдой поверхности, к которой можно было прислониться и удержаться ровно. Харука пытается один раз, два, три и ещё множество раз, но в итоге его будто затягивает в водоворот и он никак не может себе помочь, смиренно утопая.       Нирэй сильнее заходится рыданиями, когда капитан слабо шевелит пальцами, едва напрягая тело, с трудом поднимает руку, но снова роняет её, тяжело выдыхая, будто пробежал несколько километров. За спиной слышатся крики и удары, шумный топот, а на подъезжающую карету скорой помощи нет ни намёка.       — Блядские выродки! — Сакура улавливает знакомый голос и сознание вмиг проясняется, будто почуяв опасность.       Капитан, словно выползший из ада демон, поднимается на колени, полностью игнорируя попытки Акихико остановить его. Он сбрасывает руку блондина со своего плеча и, шатаясь, встаёт на ноги, чтобы после, едва перебирая ногами, направиться прямо в толпу.       — Сакура-сан, стой! — Заместитель цепляется за локоть, но из-за страха сделать больно не сжимает сильно, о чём сразу же жалеет.       Харука выдёргивает руку и из последних сил несётся в сторону Суо, за спиной которого стоит Умемия. Дуло пистолета в руке Исао направлено в их сторону и единственное о чём, может думать Сакура — защитить.       — Какого чёрта вы носите ту же форму, но получаете другое отношение? Почему меня в этой форме презирали даже самые мелкие сопляки? — Исао, качаясь, спускает предохранитель, направляя оружие на Умемию, которого ненавидел со времени, когда тот поступил в первый класс старшей школы и сразу же начал вводить свои правила в установленный порядок. — Чёртов крысёныш, чтоб ты сдох.       Харука, кажется, ослепший на один глаз, успевает подумать, что теперь у них с Суо по одному глазу на каждого, успевает встревожиться из-за ссадин на его красивом лице. Хочет спросить, что так сильно напугало его непоколебимого парня, но звук не идёт из груди, а в ушах только шумный писк. Тянет к нему руку, но Хаято вдруг кажется таким далёким и дотянуться не остаётся ни единого шанса — чем сильнее он тянется, тем дальше становится заместитель. Последнее, что Сакура помнит — ужас на лице Хаято перед собой.

***

      — Доброе утро, Сакура-кун! — Суо поправляет ворот чаншаня под пиджаком, проверяет нить повязки под волосами, привычно мажет пальцами по двум нашитым белым полоскам и улыбается через зеркало. — Сегодня назначение, помнишь?       Сакура не отвечает ему, поэтому Хаято, поджав губы, отходит к двери.       — Сейчас ребята к нам зайдут, чтобы заранее тебя поздравить. Только не сердись, ладно? — Улыбается Суо, цепляясь пальцами за дверную ручку. — Они обещали не подшучивать над тобой сегодня.       Через несколько минут в комнату заходят второгодки Тамон, лица их озарены улыбками, глаза блестят, а дыхание становится глубже от волнения. Они встают в несколько рядов и складывают ладони в молебном жесте, прикрывают глаза, задевая кончиками пальцев лбы. Несколько мгновений проходят в абсолютной тишине, пока Нирэй и Суо с первого рядом не поднимают головы, смотря на лицо капитана.       — Капитан, как ты там? — Первым подаёт голос блондин, через силу растягивая губы в улыбке. В горле встаёт ком и он больше ничего не решается сказать, ведь обещал себе сдерживаться.       — Сакура, будучи главой, присматривай за нами, ладно? — Момиджикава выглядит спокойнее остальных. — Мы гордимся тем, что ты наш капитан, и всегда будем следовать за тобой.       Каждый из парней проговаривает пару предложений, кто-то озвучивает пожелания, кто-то просит приглядеть за ними, а кто-то спрашивает у Сакуры про его дела и никто не пропускает своей очереди. Но Сакура не отвечает, уже целый год Сакура им не отвечает.       Поделившись своими планами на день, второгодки вместе направляются в школу. Шума от них исходит намного меньше, чем обычно, только безобидные шутки друг над другом шёпотом или размеренный разговор ни о чём; в основном, парни идут молча. Кабинет встречает их привычной обстановкой — парты расставлены вразброс по всему периметру, на них лежат вещи школьников, накопленные за два года обучения, стулья где-то сложены друг на друга, где просто валяются на полу, а в углу лежит сломанная парта ещё с первого дня первого класса, когда Сакура и Сугишита впервые подрались.       К моменту, когда Каджи заходит в класс, все уже сидят на своих привычных местах, бурно что-то обсуждая, и сразу же замолкают, когда в помещении оказывается нынешний глава Бофурин со своими заместителями. Он встаёт у учительского стола и поправляет полы пальто, пока второгодки молча прожигают его взглядом.       — Я понимаю Ваши чувства, ребята. — Начинает Рен, прочищая горло. Эномото за его спиной смотрит куда-то в стену, словно не смея никому в глаза взглянуть. — Я с уверенностью могу сказать, что Сакура достоин места главы, и, если бы он сейчас был с нами, я бы без лишних раздумий передал ему пост. Но вы должны меня понять: место главы не может пустовать.       — Мы не придём на назначение, — практически перебивает его Нирэй, не поднимая взгляда с поверхности парты. — Извини, Каджи-сан. Мы поздравим позже главу и будем следовать его указаниям, но на назначении нас не будет.       — Мне очень жаль, ребята.       Рен выходит из-за стола и вместе с заместителями делает низкий поклон, замирая на несколько мгновений прежде, чем молча удалиться из кабинета. Школьники ещё долгое время остаются в тишине и прерывает её только грохот, исходящий от пинка Сугишиты по сломанной парте.       Не дожидаясь конца церемонии Суо уходит домой, желая поскорее вернуться к храму и побыть в одиночестве. Встречает у ворот школы Тогаме, который, вероятно, никак не решался войти внутрь, и приглашает его навестить капитана, попутно рассказывая о произошедшем.       Тогаме, как и раньше, разговаривает медленно, ровным тоном, с лёгкой улыбкой в голосе. Делится новостями о своей группировке, приглашает в гости и учтиво кивает на отказ. А после рассказывает всё то же самое и Сакуре, занимая место на полу в позе лотоса — идентично Суо. Он проводит много времени в небольшом храме на участке Хаято, в который поместили прах Сакуры.       — Его родители так и не вышли на связь? — Хаято вздрагивает, когда его колена касается горячая ладонь Тогаме. Отвлекается от лица капитана на фотографии и качает головой.       — Даже если бы вышли, я не хочу отдавать им урну. — Он стыдливо опускает глаза, сжимая подол рубашки пальцами. — Жизнь Сакуры-куна началась в Макочи и он бы хотел остаться здесь.       — Верно, Сакура должен быть дома.       Спустя некоторое время Дзё уходит и Хаято замечает, что на улице совсем стемнело. Он проводит в тишине ещё некоторое время, только разглядывая счастливое лицо капитана на фотографии. На столике под алтарём расставлены тарелки со вкусностями, а чуть поодаль фотографии класса, на каждой из которых присутствует капитан.       После его смерти нового капитана они не избирали, ведь никто не сможет его заменить. Сакура Харука навсегда останется их капитаном, правильно это или нет. Тогда, год назад, провожая его, Эндо Ямато чуть не выбил души из первогодок Тамон, обвиняя их в погибели Сакуры. Раздавленные чувством вины и горя одноклассники были с ним согласны, оттого и не сопротивлялись, молча принимая тяжёлые удары. Спасло их только вмешательство Умемии и просьба не тревожить Сакуру на последнем пути.       — Уже год прошёл, Сакура-кун. — Суо кусает щеку изнутри, глубже выдыхая. Дрожь охватывает всё его тело и он прикрывает глаза, стараясь успокоиться. — А мы так и не сходили на свидание. Ты ведь обещал, помнишь?       Сакура вновь отвечает ему тишиной, улыбаясь из фотографии и заставляя его встревоженное сердце сильнее сжаться. Вероятно, горе никогда не покинет его.       — Сакура-кун, ты можешь выполнить обещание в следующей жизни?