Кролик

— Вы очень напряженно молчите, мне не по себе, — заметил Римус, уставившись на двух братьев. Две сигареты между ними создавали почти ощутимое электричество, будто дымился не табак, а их взгляды друг на друга. Причем ничего ведь даже не произошло. Просто вышли во внутренний двор замка, сели покурить, как обычно, и все. Регулус продолжал бросать какие-то странные взгляды на Римуса из-под насупленных бровей, которые явно что-то значили для Сириуса; тот только усерднее хмурился и мотал головой. — Эм… Как насчёт какой-нибудь забавной истории? — попытался Римус, не выдерживая напряжения в отсутствие Джеймса, который бы их обоих как раз-таки заболтал. Страничку из книги Поттера вырвали, осталось только придумать смешную историю. — О, да, давай, Лунс, — тепло улыбнулся Сириус, явно не подавая вида, что что-то происходит. Любил он так делать. Римус бросил взгляд на такого же отрешенного Регулуса, что сменил напряжение на холодную скуку и курил так, будто его ничего не беспокоит. Стоит ли Римусу задумываться? Скорее всего, нет. Будет ли Римус задумываться? О да, еще как. Спросит ли он кого-то из них, что происходит? Упаси Мерлин, нет. Римус прочистил горло, затянулся и начал: — До Хогвартса был у меня друг, еще в той деревушке, откуда мы потом переехали, — пояснил он, Сириус серьезно кивнул. — Странный парнишка, отцу не нравилось, что я с ним «вожусь». Ну, мне не привыкать, — легонько дернул прядку волос Бродяги, тот только заулыбался. — Есть такое, — знающе сказал Сириус. Лайелл не большой фанат семьи Блэк, они всегда мешали ему и его департаменту в работе. Видел бы он, что его оборотень-сын собирается развлекать двух наследников этой самой ненавистной семейки, как цирковая собачка. — Ну вот, у пацана того, Ларри, какой-то ебаный дефект речи, то ли заячья губа, то ли волчья пасть, — Сириус прыснул со смеху от иронии, Регулус продолжал медленно курить. — Я не разбирался, мне было-то всего девять. Короче, говорил он странно, а болтать он прям любил. — Эта история куда-нибудь идет? — незаинтересованно поинтересовался Регулус. — Это экспозиция, Рег, не перебивай старших, — приструнил его Сириус. Регулус закатил глаза, потушил сигарету и упер подбородок о ладонь, весь во внимании. Сказать по правде, от одной пары таких серо-голубых выразительных глаз Римус нервничал, а тут сразу две. Ух, аж мурашки. — Так вот, Ларри. Представьте себе девятилетку с моим уэльским акцентом и дефектом речи, — сказал Римус, прежде чем спародировать, как звучал Ларри. — Что-то типа того! Сириус рассмеялся, закидывая голову: — Ебать! Его вообще кто-нибудь понимал? — Я, честное слово, ни разу ни одну его мысль полностью не понял. Просто улыбался и кивал, вот как Рег сейчас, — указал на маленькую улыбочку Римус. Регулус закатил глаза, но его улыбка стала только шире. Люпин, если честно, начинал собой гордиться. Чтобы поддержать успех с эмоциональным уровнем братьев, он ещё пару раз спародировал писклявый, шепелявый и неразборчивый голос Ларри. Сириус все пытался угадать, что же он пытается сказать, ухохатываясь с выражения лица Римуса и этих странных звуков. Братья хоть и были кровными, но слишком разными. Пока Сириус хватался за бедро Римуса, чтобы со смеху не упасть со скамейки, младший Блэк закрывал руками лицо и рот в особенности, давая увидеть только проблески улыбки. Пока старший смеялся во всю глотку, издавая странные булькающие гавкающие звуки, Регулус шипел как символ его факультета, свистел как кипящий чайник, сдерживался и мотал головой, будто ему не смешно. —Так вот! Ларри! — призвал Римус снова ко вниманию, когда рот уже устал делать смешное выражение лица, чтобы точно передать звучание из прошлого. Сириус все поглядывал на младшего брата, блеск ностальгии в его глазах от тихого смеха. Он уперся предплечьем Римусу на колено, повернул к нему лицо; святился ярче своей звезды всегда, когда так широко и благодарно улыбался. — Ларри уже мой герой. — Понимаю, — кивнул Римус. — Однажды, короче, он куда-то пропал. Его мать, помню, прибежала к нам домой, перерыла все, думала, мы его прячем. Лицо в слезах, все такое, истерика прям настоящая, мой отец даже полицию вызвал после того, как она меня за плечи растрясла. «Где Ларри?! Где Ларри?!» кричала. А у нее тоже какой-то дефект, ну, наследственное же. Я, короче, тогда чуть не описался, вот вообще не смешно было, страшная женщина. Снилась мне потом в кошмарах. Регулус прыснул со смеху, Сириус стукнул его по плечу. — Да, знаем таких, — сказал старший с все такими же блестящими глазами. — Ну вот, подняли, значит, всю деревню на уши, куда же Ларри подевался. Вы никогда не догадаетесь. — Прятался у себя в комнате? — предположил Регулус, Римус аж смутился от искренней заинтересованности. — Нет, нет! Он, эээ… — сказал Сириус, кусая губу. — Ушел из дома, решил переехать в Лас-Вегас, стать кем-то типа Скэтмэна Джона. Скибидибиди… Римус рассмеялся, когда Сириус начал скэтить, Регулус пнул того по щиколотке. — Где был Ларри? — спросил младший серьезно, будто пытался сам решить задачку. — Он был в лесу, как оказалось, — сказал Римус. — Не заблудился, просто ушел на два дня туда, чтобы «проверить свои навыки выживания». — Воу, я его люблю, — заявил Сириус. — Охуеть, мы бы очень сошлись. Моей души человек, я бы научил его языку жестов, чтобы понимать его вообще. — Он… ушел в лес на два дня? — переспросил Регулус. — В девять лет? — Ага, — кивнул Римус. — Без еды, воды и палатки, просто проснулся утром и ушел. Пришел потом очень замученный, рассказывал, как ел червей, ибо в них много протеина или что-то типа. — Жесть, а он хорош, — сказал Сириус одобрительно, Регулус же закатил глаза. — А если там были звери? Волки какие-нибудь, или кто в маггловских лесах водится? — нахмурился Рег. — Его же могли убить. Его скорее всего бы убили. — Там были звери, да, — кивнул Римус, радостный, что история вызвала такой интерес у обоих. — Он вышел из леса с новым другом, так скажем. — Приручил волка? — пошевелил Сириус бровями, за что получил в плечо от Римуса. — Нет, он нашел… — сделал паузу Римус, наблюдая за интригой в глазах братьев. — Барабанная дробь? — Мерлин, — закатил Регулус глаза, пока Сириус шлепал себя по коленкам. — Он нашел… кролика. Тишина. Сириус прыснул со смеху: — Прости, кролика? — Или это был заяц, я не уверен. — Посмотрел Римус на небо, задумавшись. — Ну, прыгучий такой ушастый придурок, маленький серый звереныш. Кусался пиздец неприятно. Римуса в принципе все маленькие животные не переносили, в каком бы обличии он ни был. Прятались, вырывались, кусались. Может, большие звери реагировали так же, но он не проверял; ему и не хотелось бы узнавать. Сириус все так же по-доброму улыбался, Регулус же… Его маленькая улыбочка стала какой-то неприятно натянутой. — Я тоже когда-то нашел кролика в лесу. Сириус, помнишь? — спросил он брата, нотка… горечи прозвучала в его голосе. Сириус сразу же поменялся в лице, нахмурился и заморгал на младшего. — Помню, не будем, — отрезал он, не оставляя места препираниям. Регулус любил препирания. — Почему? — сказал тот, голос выше на октаву, чтобы показаться невинным. — Люпин вот нам рассказал «забавную историю», я тоже могу. — Я вообще не дорассказал еще, что Ларри с кроликом делал, — нервно хихикнул Римус, почесав шею. Регулус окинул его оценивающим взглядом. — Ну вот! Я слушаю тебя, луна моя, — прибодрился Сириус. — Моя история лучше. Забавная история про кролика от Регулуса Блэка. Ну, ничего не должно пойти по пизде, правильно? Даже если и так, Римусу стало слишком интересно. — Ну хорошо, конечно, давай. — Нет, нет, погоди, — запротивился Сириус, выставляя руку к лицу Римуса, огораживая его от разговора между братьями. — Реджи, она нихуя не забавная, не надо, хорошо же сидим. — Это как посмотреть. Значит, так, — начал младший. — Мне было восемь, правильно? — Регулус, блять… — замотал Сириус головой. — Все в порядке, мне интересно, — поддержал Римус, укладывая руку тому на плечо. — Лунс, это очень ебаная история, не надо… — Люпин, ты меня слушаешь? — перебил брата Регулус и продолжил: — Мне было восемь, Сириусу — девять. Мы были в летнем доме во Франции на лето, ибо еще с поздней весны Лондон становится просто невыносим. Делать там особо нечего, всегда жутко скучно и жарко. Мы в основном просто загорали, купались и учили новые ноты для приемов гостей. Родители часто сами на них к друзьям уходили, мы, естественно, оставались под присмотром наших кузин и дяди Альфарда. — Он приемы никогда не любил, — вставил Сириус. — Отличная история, Регулус, спасибо! Закончили. — Я не договорил. — Да ладно, Бродяга, дай ему рассказать, — сказал Римус, жутко заинтригованный новой информацией об их семье. Сириус недовольно простонал и закрыл лицо руками. История, значит, какая-то стыдовызывающая, ага… Регулус продолжил.

***

Пушистик. Такой славный и маленький! У Реджи засветились глаза и крепко сжались зубы. Кролик смешно дрыгал носом то ли от страха, то ли почувствовав запах Реджи, но не двинулся с места. Отлично, удачный момент, чтобы… Оп! Поймал! — Сири! Сири, Сири, Сири! — закричал он и побежал обратно с опушки леса к заднему двору их летнего поместья, где загорал Сириус. Сириус убрал с лица ноты очередной симфонии, что никак не могли запомниться, особенно по такой жаре французского лета. Регулус просто светился, держа маленького кролика как мягкую игрушку прямо за голову. Тот все пытался вырваться из сильной перевозбужденной детской хватки, но маленькие пальцы Реджи его буквально душили. — Эй! Брось его! Рег, отпусти! Сириус подорвался с места, шлепнул брата по рукам, высвобождая кролика. Регулус взвизгнул и в панике побежал за ним, пытаясь снова поймать, пока старший брат кричал ему остановиться. Поймал, взял и укутал в подол своей белой рубашки. — Реджи, ты его задушишь! — крикнул Сириус, силой забирая кролика себе и усаживая его мягко в своих руки, отворачиваясь спиной, закрывая малыша от взгляда Регулуса. — Это не игрушка, это живое существо! Если я тебя так за шею возьму и начну с тобой бегать, тебе приятно будет? Тебе приятно будет, спрашиваю?! Нижняя губа тут же задрожала, руки опустились, глаза тоже. Реджи просто хотел поиграть. Ему было так скучно! Сириус все время учился, читал и играл на своем дурацком фортепиано. Кузины с ним если не нянчились, то постоянно прогоняли, а дядя Альфард все равно всегда больше любил Сириуса. Старший брат вздохнул, видя, что напугал, и сбавил обороты: — Ну все, тшш, не плачь, не надо. Это кролик, посмотри, — приоткрыл он руки, давая Реджи увидеть смешно дергающийся носик и прижатые к голове ушки. — Он дышит, ест и пьет прямо как ты, с ним нельзя обращаться как с твоим плюшевым драконом, понимаешь? Регулус кивнул, выдавив из себя маленькое «Да». Кулаками он протер глаза от слез и немного подышал, как его учил Сириус. — М-можно мне его погладить? Я его нашел, а не ты, — с обидой произнес Реджи, и Сириус сдался. На следующий день Сириус достал кролика из коробки из-под обуви и организовал ему небольшой загон из камней и веток розового куста. Регулус легко его перешагивал и игрался с пушистиком внутри, пока Сириус сидел рядом на траве с книжкой на французском об уходе за маггловскими грызунами.

***

У Римуса таяло сердце от рассказа, Сириус и сам немного расслабился, облокотился спиной на Люпина, что прижал его к себе поближе. — Где ты взял книжку? — спросил Римус. Тот пожал плечами. — Украл, наверное. Там же был какой-то книжный в центре города, да, Рег? — Да, — кивнул Регулус, поджигая очередную сигарету и не смотря в их сторону. — Маман запрещала нам туда ходить, ты сбежал ночью через окно, просидел там до открытия, украл книжку и так далее. — Реально? — переспросил Сириус, Рег кивнул. — Прикол. Римус нахмурился: — Ты не помнишь этого? — Я много чего из детства не помню. Регулуса рядом с собой держу чисто как архив, — сказал Сириус, пожав плечами. Римус понимал, что детство его было не из самых приятных, логично, что его мозг что-то забыл. Но такой хороший момент? Просто жалко. — Окей… — протянул Римус. — А как вы его назвали? Кролика, то есть. — Пузырек, — серьезно ответил Регулус. Римус никогда бы не подумал, что услышит это слово от Регулуса Блэка, да еще и вне зелий. Он не сдержался и хихикнул: — Пузырек? — Да. — Регулус затянулся никотином. Выдохнул. — Когда Белла пытала его Круциатусом, у него изо рта шла пена, пузыри. Пузырек. Римус замер. Он правильно расслышал? Пытала? Что за нахуй… Сириус тихо сматерился, намереваясь снова перебить брата и запретить продолжать эту историю. Регулусу было наплевать.

***

Кролика приходилось прятать. Днём его доставали, снова сооружали загончик, кормили до отвала, но на ночь он отправлялся в обувную коробку с дырками для воздуха, под кровать Сириуса, чтобы Регулус от нечего делать его не доставал. Сириус не знал, что той ночью брат Пузырька выкрал. Регулусу снились кошмары, переломанные крышкой фортепиано пальцы брата, кровь от порезов и шрамы на ногах. Ему казалось, что Сириус от него устал из-за кролика, устал из-за матери, что он приносит старшему брату только проблемы, ведь Сириус явно сильно переживал насчет секретного кролика: лишь бы не нашли, лишь бы не влетело. Повезло, что кролики тихие. Он визжал. Регулус. Поздно ночью Белла вернулась с очередного приема, пыльца пикси блестела у нее под носом, глаза широкие и жестокие, когда она нашла Регулуса одного у себя в комнате, сжимающего со страху маленькую зверушку. Может, если бы не Пузырек, то Круциатус пришелся бы по самому Регулусу. Белая пена и конвульсии, пузырьки и взвизгивания. Кролик извивался и пищал, пока Реджи заходился слезами и паникой, умоляя ее остановится. Родители, благо, еще не вернулись, ему бы влетело за истерику. Но влетел только Сириус в его комнату, быстро осознавая ситуацию. Он ударил кузину по спине, пнул по коленке, заставляя ее снять заклятье с Пузырька. Сириус вытолкал ее из комнаты и закрылся на ключ, подпирая дверь стулом.

***

— Как… Какой пиздец, — прошептал Римус, сильнее прижимая к себе спину Сириуса. — Говорил же, не забавная история нихуя, — процедил тот, поворачиваясь на брата. — Ты закончил? — Ты не хочешь, чтобы Люпин знал, что ты потом заново заводил кролику сердце, реанимируя? Или что ты всю ночь меня успокаивал, чтобы родители моего плача не слышали? — спокойно, непринужденно говорил Регулус. У Римуса сердце заходилось, сжималось и разжималось с невероятной силой, зубы чуть ли не трещали от боли за них двоих и невероятной злости. Его бы самого кто реанимировал. Его дорогой Сириус. Ну не его его, а просто, ну, друг… Сириус, в любом случае, столько на себя всегда взваливал, Римус удивлялся, как его плечи еще не стали размером с поле для квиддича. С самых ранних лет защищать брата… Он хотел себя придушить за то, что проявил интерес. Естественно, это ужасная история из их ужасной жизни про их ужасную семью. Боже. Римус зарыл лицо в плечо Сириуса, считая необходимым быть ближе. — Я не понимаю, нахуя ты вообще все это рассказываешь! — рявкнул Сириус, Римус отпрянул. Регулус даже бровью не повел. Сириус выпутался из крепкой хватки Римуса и протянул ему руку: — Пошли, уходим. Он просто пытается мне что-то доказать, мудак ебаный. Римус взялся за его руку, у Регулуса в глазах что-то недобро блеснуло от одного вида. — Ты не хочешь знать, что было дальше, Люпин? — протянул тот. Римус, если быть честным, нихуя не понимал. Да, ситуация страшная и неприятная, жуткая, скорее, но почему у Сириуса такая на нее реакция? Он же все делал правильно, как любой хороший человек защищал младшего брата, учил, как обращаться с животными, воспитывал, хоть это и не было его обязанностью. Что было дальше? Он открыл рот, все так же держа старшего за руку, но ничего из себя выдавить не смог. — Да, блять, — сердито закатил Сириус глаза. — Мы не спали всю ночь, ибо Регулус не мог уснуть. Пузы… кролик выжил, все было в порядке, устроился потом тихо в своей коробке и сидел. — Он пытался прыгать и бился о мебель головой, — добавил Регулус, уставившись на их сомкнутые руки. — Только потом ты посадил его обратно в коробку, у меня началась паническая атака. Ничего не было в порядке, Сириус. Ох, ебать… Сириус поджал губы: — Да, ладно, так и было. Но на утро мы его отпустили, чтобы больше такой хуйни не происходило. Всё. Конец истории. Римус, пошли уже! — дернул его за руку. Люпин мог только моргать и наблюдать за жестоким блеском в глазах Регулуса. — Это нихуя не конец, и ты сам это знаешь, — тихо вставил тот. — Блять, Регулус! Конец! — Почему ты не хочешь рассказать своему парню какой ты хороший сын, Сириус? — наклонил Рег голову в сторону, казавшись почти невинным. Погодите. Парню? Парню?! Сириус забрал свою руку обратно, ринулся вперед. Он поднял брата со скамейки вверх по стене за шиворот, сминая отлично выглаженный воротник в двух кулаках у подбородка. Сигарета не затушенным бычком упала на землю. Ученики, что также отдыхали во дворике, все глянули на братьев. Регулус даже бровью не повел. — Храбрости хватит это повторить, ублюдок? — шипел Сириус, вжимая брата в стену. Как от их взглядов друг на друга еще не воспламенилась та маленькая деревушка в Уэльсе, где жил Ларри? Как ни один еще не прогнулся? Если просунуть между ними палец, их скрестившиеся суровые взгляды не просто его порежут, его нахуй снесет с руки, как лезвием меча. Римус встряхнулся и подбежал сзади, оттаскивая Сириуса от брата за бока и плечи, лишь бы только тот снова не врезал другого в стену. Регулус только становился злее, тише, свирепее. — Расскажи своему парню, что ты сделал, — процедил он. — Или боишься, что он узнает, кто ты такой на самом деле, на что ты способен? Боишься? Ссыкло. — Блять, иди сюда! — рявкнул Сириус и снова ринулся на него. Римус, благо, удержал, оттащил еще дальше, рука у него прямо на груди, где сердце билось с бешеной скоростью. — Так, все, тихо, тихо! Регулус, уходи. — Я не закончил историю, Люпин, — спокойно сказал тот, поправляя воротник. Голос его звучал ядовито, почти дразняще. — Там самое интересное осталось. Что же сделал Сириус? Хм… Что он сделал?! Он убил Пузырька? Не смог реанимировать? Заставил Регулуса убить Пузырька? Добил его собственным Круциатусом на глазах у брата в наказание? Что. Он. Сделал?! — Уходи! — сорвался Римус, Сириус постепенно обмякал в его руках. — Вы оба, блять, не можете даже покурить нормально! Уходи нахуй, сейчас же!

***

Вытерев пижамой пену со рта зверька, Сириус вдохнул в него воздух, двумя крошечными пальцами давя на крошечную грудную клетку, считая. Он научился сердечно-легочной реанимации из книги, что украл в маггловском магазине тем же летом. Думал, пригодится, на случай если Регулус так и не научится плавать в море, а на пляж они ходили часто. Не зря, все же. На утро, пока Регулус еще неспокойно спал, Сириус выпустил Пузырька снова в свою обитель. В итоге прожил он у них, в коробке, всего три дня. Сириус почесал голову, когда кролик не двинулся с места. Затем подопнул его к лесу. Тот прыгнул, прыгнул еще раз, прыгнул куда-то налево и как-то неправильно, прямо в дерево. И еще раз, и еще раз. Сириус так и оставил его: прыгать в дерево, биться головой. Может, стоило дать ему умереть. Может, так было бы милосерднее. Однако он ничего больше не мог сделать для маленького пушистика. Ему надо было заботиться о брате. Регулус, проснувшись и не найдя в коробке Пузырика, не найдя и брата, бросился на поиски. Перевернул всю комнату как только можно тише, чтобы не разбудить родителей и весь дом. Кролика нигде не было. Выйдя тихонько за дверь, он увидел, как Сириус поднимается по лестнице. — Сириус. А где… — Я его отпустил, Реджи, — заявил он, легонько толкая брата обратно в его комнату, закрывая за ними дверь. У Регулуса снова затряслась нижняя губа. Сириус вздохнул, готовясь к новому раунду успокаиваний. — Ты врешь. — Я выпустил его обратно в лес, étoile, его там наверняка ждет братик, да? Регулус замахал головой, слезы потекли водопадом по щекам. — Ты его убил! Он умер! — прошептал он, набирая воздух в легкие маленькими резкими глотками. — Тихо, эй, нет-нет, он жив, здоров, снова в лесу со своим братиком, слышишь? — снова попытался Сириус, приобнимая его за плечи. Рука на голове Регулуса, чтобы, когда он, несомненно, станет громко рыдать, прижать его рот к своему плечу, заглушить. Регулус вырывался из рук, принялся колотить по его груди кулаками и совсем скоро и все так же несомненно сорвался на крик: — У него нет брата! Он был один, когда я его нашел! Он умер, а ты мне врешь! Ты врешь, что ты его отпустил! Он умер! Покажи мне его тело, Сириус! Ты его убил!!! Сириус быстро закрыл ему рот рукой и обернулся на дверь: лишь бы только не услышали. Он перекрыл брату и нос, чтобы тот сосредоточился на нехватке кислорода, а не на истерике. Регулус все же вырвался. Со всей силы наступил своей ногой на ногу брата и выбежал из комнаты, громко хлопая дверью перед скорченным от боли лицом Сириуса. Дальше по коридору, вниз по лестнице ко входной двери. Но Сириус его нагнал и повалил на пол, Регулус разревелся еще сильнее, еще громче. — Что тут происходит?! Маман. Кровь в жилах, чистейшая и благородная, сразу же похолодела. Она быстро спускалась по лестнице в своем длинном переливающемся ночном платье, каждый ее шаг приближал, казалось, смерть Сириуса. Регулус не успокаивался. Он бился чуть ли не в конвульсиях и орал, колотя пол и Сириуса ногами и руками, пока тот пытался придумать что сделать. Надо было успокоить брата, срочно. Сириус прижал его к полу коленом на грудную клетку, тот заорал еще сильнее. Мать кинулась вперед. — Что ты творишь, Сириус?! — заорала она, но ее остановил отец. Орион никогда особо не вмешивался, но тогда, похоже, был не один из таких дней. Решил повоспитывать. Пока Вальбурга кипятилась у перил лестницы, вокруг собирались родственники. Дядя Сигнус и тетя Друэлла, их заспанные дочери, улыбающаяся Белла, Альфард с рукой у рта — все смотрели сверху, со второго этажа лестницы, вниз на них с братом у входной двери. Отец призвал ко вниманию, прочистив горло. Даже сквозь вопли Регулуса Сириус это услышал. Хотел было встать и подойти к нему, но как только он дал брату немного свободы, тот со всей силы ударил его в солнечное сплетение. Он согнулся и скорчился от боли, сильнее надавив на ребра Реджи коленом. — Почему Регулус в истерике? — спокойно спросил отец. Сириус, пытаясь отдышаться и держать брата, не смог ответить. Орион дал ему оплеуху. — Почему Регулус в истерике?! — повторил тот уже более строго. — Чья он ответственность? — М-моя! Моя! Я знаю, знаю, знаю, — выкрикнул Сириус, пытаясь перекричать брата. — Мда, и это будущее нашей семьи? Серьезно? — со второго этажа с издевкой спросил Сигнус. Обидчивый старый хуй, что не смог сделать себе сына и остался сидеть на задворках с тремя дочерями. — Может, не будешь со мной пререкаться, пока я воспитываю своего ребенка? — ответил ему Орион. — Это ты называешь воспитанием? — поглумилась Друэлла. — Малец тебя вообще не слушает, просто орет. Регулус даже не прерывался на то, чтобы схватить воздуха, просто орал и колотил Сириуса. Паника. Боль. Паника. Паника. — Орион, останови их! — крикнул Альфард, тот только выставил руку вперёд, затыкая его. — Сириус знает, что делает. Не притворяйся, что сам никогда морду своего брата начистить не хотел. Особенно такую страшную, — бросил отец в сторону Сигнуса, тот соскалился. — Блять, останови их! Сейчас же! — снова крикнул Альфард. — Не надрывайся, Ал, это должно быть какой-то новомодный метод воспитания: дать старшему убить младшего, — съязвила Друэлла. — И никакой тебе конкуренции. — Ты будешь сомневаться в моем воспитании, тварь? — с надрывом сказала Вальбурга, поднимая на невестку свою палочку. — Подойди поближе, я тебе наглядно покажу, как я воспитываю своих сыновей. Хотя откуда тебе что-либо об этом знать и зачем тебе мои демонстрации, когда у тебя самой три дуры, которых ты можешь разве что выгодно выдать замуж. Кто только их возьмет, таких страшных? — Язык прикуси, сука, — вскипятился Сигнус на сестру, Друэлла только драматично прикрыла рот рукой. Альфард все пытался их перебить, держась за перила руками с белеющими костяшками. Андромеда ойкала при каждом ударе. Регулус вопил и кричал имя Сириуса. — Сириус, — строго сказал Орион, злой, раздраженный. — Чья Регулус ответственность?!

Паника.

Паника.

Паника.

— Моя, отец! — приподнял брата за шиворот, бросил об пол. — Моя! — бросил об пол. — Моя! — бросил об пол. — Моя! Регулус завизжал. — Заткни его, я не слышу, что там мне пытается донести твоя многоуважаемая тетя, — фыркнул Орион, продолжая пререкаться со вторым этажом. Белла подключилась, добавляя масла в огонь: — О, да, будущий лорд! Ха! Тряпка! Регулус визжал и звал мать. — Вальбурга, он же убьет его! — Альфард. Регулус визжал и звал отца. — Кто тебе разрешал вмешиваться в то, как я воспитываю своих детей? — Орион. Регулус колотил кулаками по брату и визжал. — И часто они так друг друга воспитывают? Наши девочки никогда не дрались, — Друелла. Вранье, они рвали друг другу волосы чуть ли не каждый день. Регулус визжал и звал дядю. — В том и дело, любимая, они сами себя воспитывают, как дикие звери. Ибо отец у них никакой, а мать — истеричка, — Сигнус. Регулус визжал и умолял Сириуса его отпустить. — Я тебе покажу истеричку, когда ложкой выскребу твои глаза! — Вальбурга. Регулус визжал, пищал, колотил по полу, по брату. Рыдал. Шипел как символ Слизерина, свистел как кипящий чайник, мотал головой. — Сириус, заткни его! — Орион. Руки на шее, придушить. Заткнуть. Заставить замолчать. Регулус закашлялся, Сириус надавил сильнее. Сильнее. Сильнее! Взрослые продолжали ссориться о методах воспитания, пока Сириус душил своего брата. Альфард попытался спуститься по лестнице, Орион оттолкнул его обратно. Андромеда ушла в комнату, затаскивая за собой Цисси. Белла осталась смотреть шоу: — Давай, Сириус! Убей его! Убей его! УБЕЙ ЕГО! — рассмеялась она. Руки на шее, прижать, придушить, заткнуть, убить. Ты моя ответственность, тебе давно пора замолчать. Ты только и делаешь, что приносишь мне проблемы. Из-за тебя мать меня накажет, из-за тебя я буду истекать кровью, из-за тебя отец меня не любит, ты меня никогда не слушаешь. Ты мне не веришь. Что я тебе сделал? — Что я тебе сделал?! — крикнул Сириус, удушивая Регулуса сильнее. — Заткнись, заткнись, заткнись! От прозрачной мраморной кожи Регулуса не осталось и следа. Он был весь красный, слезы остановились, оставшись следами на щеках, крики тоже. Он задыхался, вены на лбу вздулись синим, издавал странные булькающие звуки, смешно дрыгался и бился в конвульсиях, его глаза были бешеные, испуганные, не отрывались от глаз брата. Сириус и сам рыдал, но это не важно. Регулус все еще издавал звуки, отец сказал его заткнуть. Пена. Изо рта. Иронично, что Регулус так похож на Пузырька. Пузырек… Сириус слез с него быстро, отпрянул, как от чумы. Руки болели, тело тоже, от ударов брата. Регулус стал жадно хватать воздух ртом. Мерлин. Что я сделал… Что я, блять, сделал?! Он подполз обратно к Регулусу, тот быстро отпрянул и закашлялся. Сириус остался сидеть на коленях. Сколько прошло времени? Сердце колотилось, в ушах звенело, смех Беллы, ссоры семьи, кашель Регулуса, булькающие звуки, — все, буквально все отдавалось в голове, как молотом по наковальне. Реджи присел, облокотился на стену, рука на груди, другая на шее. Его лицо начинало бледнеть, глаза… Сириус не смотрел ему в глаза. Встать. Дойти до входной двери. Открыть ее. Выйти за нее на воздух холодного утра, бегом к опушке, вытирая замерзающие от слез щеки и пену со рта, хрипя хуже деда Арктуруса, что всю жизнь курил. Регулус упал на землю и прокашлялся, дернул головой, вызывая новую боль в шее, дернул еще раз, чтобы прийти в себя. Тогда было не до того. Должна быть какая-то ямка, неровная земля, где Сириус похоронил Пузырька. Должно быть хоть что-то! Клочок шерсти, кровь, пузырьки изо рта, должно быть! Где-то у него прямо перед носом! Он должен знать, что Сириус его убил. Сириус его похоронил. Сириус его не спас! Регулус ползал на земле, пытаясь найти улики, пытаясь убедиться в том, что брат его подвел, что это не он сам провалился, что это не он сам не предвидел, что Сириус виноват. Это все его вина! Зачем он вообще разрешил оставить Пузырька? Если бы он просто поиграл с Регулусом, если бы он просто уделил ему внимание, то младший бы и не нашел этого проклятого кролика! — Ненавижу, ненавижу, ненавижу тебя! — мычал он себе под нос, переходя на сорванный от боли крик, пачкая белоснежную пижаму о землю и траву. Его за шкирку подняли вверх сильные руки дяди Альфарда и прижали к себе. — Тихо, étoile, не надо больше кричать. Надо быть тихим, хорошо? Регулус вцепился в его плечи как в спасательный круг, мыча «ненавижу», вытирая слезы об его рубашку. Сразу же притих, сил кричать просто больше не было, да и не хотелось, чтобы Сириусу снова сказали его заткнуть. Дядя отнес его обратно в дом. Хороший дом, Регулусу тут нравилось больше, чем на Гриммо. Тут светлее интерьер, мебель мягче и не такая старая и скрипучая, большие окна, тихо за ними, а не как на улице Ислингтона. Дядя открыл занавески, впуская солнечный свет. Вспышка, и перед глазами снова Пузырек, писклявый и маленький, с пеной изо рта и палочкой у брюха. Регулус дернулся и проглотил комок в больном сорванном горле. — Малыш, эй, — мягко позвал Альфард, утягивая его к себе рядом на диван. Он облокотил голову Регулуса назад, обработал красные пятна в форме пальцев Сириуса у него на шее, чтобы не осталось синяков. А голос вернётся. Альфард долго так с ним просидел, утирая слезы и тихо шепча, что все хорошо, пока взрослые продолжали ссориться. Сириус потом много лежал у себя в комнате под арестом, его белые простыни были испачканы в крови, ибо Реджи дал его порезам от наказания маман заживать самостоятельно, не помог обработать и залатать их. Обиделся. Регулус не разговаривал с Сириусом ровно неделю до того момента, как заметил, что тот, наказанный, не ел все это время. Сириус никогда перед ним не извинился. Он просто сказал спасибо.

***

В кладовке для метел всегда было мало места, но эта какая-то особенно маленькая. Регулус отказался уходить, зажигая новую сигарету, так что пришлось их разъединять Римусу, утаскивать Сириуса подальше от брата. Ничего лучше кладовки он не придумал, увы. Тут и дышать было нечем, благо, Сириус не задыхался. С ним такое иногда бывает от большого количества эмоций, особенно таких… негативных, про семью. Римус все равно достал тонкую книжку у себя из школьной сумки и помахал ею перед его лицом, будто Сириус какой-то знаменитый боксер из телевизора. Победил ли он? Или оба проиграли? — Перестань, я в порядке, — сказал Бродяга, вырвав книжонку из рук Римуса и присев на металлическое ведро. Римус, со своим больным бедром, не мог себе позволить сесть на землю, так что остался стоять. — Точно? Это было… неприятно. — Пха, и не говори. Умеет мой братишка меня доводить, всегда умел. Прям знает, сука, куда давить, талантище! Эта злоба, скрытая за улыбкой, слишком уж была знакома. Обычное поведение Сириуса Блэка: скрыть все чувства, спрятать их за улыбкой, или за агрессией, или сразу за двумя, продолжать в том же духе, пока не расколешься. Если присмотреться, то можно увидеть бегущую строку в глазах: «Не спрашивай меня, что я сделал, не спрашивай меня, я не хочу тебе говорить, но я скажу, если ты спросишь, так что не спрашивай меня, что я сделал». Повисла тишина, пока Римус решал, что с этим делать. С одной стороны, можно сказануть пару шуточек и пустить все на самотек, само как-нибудь исправится. С другой стороны, Сириус не спускал с него глаз. Боялся. Как загнанный в угол зверь в этой плохо освещённой кладовке. Хотелось копнуть поглубже и достать это из него, но… Ему будет больно. Они договорились больше не делать друг другу больно, еще после пранка договорились. Насколько Римусу важно это знать? Если Сириус так боится об этом говорить, значит, это что-то, что он сделал, на самом деле что-то ужасное. Регулус назвал его хорошим сыном в той ситуации, что означает, что Сириус исполнил волю родителей, или думал, что исполняет волю родителей, не хотел нарваться на неприятности из-за ебаного кролика, так? Верно? Повторим версии: ○ Сириус убил Пузырька; ○ Сириус не смог реанимировать Пузырька; ○ Сириус заставил Регулуса убить Пузырька; ○ Сириус добил Пузырька собственным Круциатусом на глазах у Регулуса в наказание для него. Хорошо, ладно. Все это… просто какой-то жуткий пиздец, но это было давно и… может, у Римуса что-то не так с моралью. Это же явно ситуация, вызванная страхом за себя, за брата, за кролика. Он сказал, что отпустил Пузырька на волю, что вполне могло быть белой ложью, чтобы Регулус спал спокойно. Стал бы он врать? Если бы Пузырек действительно умер, не показал бы Сириус его Регулусу, чтобы преподать урок? Нет, бред какой-то. Так. Надо подумать еще… — Я прям вижу, как у тебя шестеренки в голове крутятся, — сказал Сириус, перебивая работу этих самых шестеренок. — Да, я… задумался. Страшная ситуация, Бродяга. — Подышать и сказать что-нибудь хорошее. — Мне просто очень жаль вас обоих. И кролика. Не жалко, а именно жаль, как бы… Жаль, что это с вами произошло, но тебя я не жалею. — Все нормально, Лунс. Снова тишина, только теперь у Римуса в голове совсем не к месту отражается от стенок это тихое милое «Лунс». Как же он обожал это. О, и… Регулус сказал, назвал, точнее, Римуса парнем своего брата? Вот об этом надо будет очень много подумать. Желательно ночью, желательно в постели, желательно не тогда, когда эти выразительные серо-голубые глаза смотрят прямо в душу и что-то для себя решают. Собрался признаться? Римус не был уверен, что хочет это услышать. — Луни, послушай, я… — Все нормально, Сириус, правда. — Нет, погоди, я… я уже подготовился. Наверное. Чуть-чуть. Если ты хочешь знать, короче: на следующее утро после того, как Белла кролика этого прокляла, я… — Нет, эй, не надо, — перебил Римус, решаясь в одночасье. — Не надо. Я не хочу знать. Это было твердое, хоть и неожиданное для себя самого решение. Да, присутствовало это желание знать абсолютно все о Сириусе, но не хотелось делать ему больнее, заставлять все это снова переживать. Не хотелось и узнавать что-то, что могло повлиять на восприятие Сириуса снова. У них все было хорошо, не нужно это портить. Может, Римус узнает когда-нибудь потом, а если и нет, не беда. Переживет. — Ты мне лучше скажи, чего Рег вообще пытался добиться? — перевел он тему на второй интересующий его вопрос. Сириус вздохнул, немного покраснел: — Да кто его знает… — Ты. — Туше, ладно. Я… примерно представляю. Сейчас сброшу бомбу, напрягись. Римус сразу приготовился. В каком это смысле вообще воспринимать? Что случилось? — Реджи догадался. Ну, о… тебе. О Лунатике. Оу. — Оу. — Да-п… — протянул Сириус, затем быстро добавил: — Я ему не говорил! Клянусь тебе, Лунс, я клянусь, я ни слова ему вообще об оборотнях в принципе не говорил! Римус выставил руку вперед, затыкая его. Значит, Регулус знает. Ага. Джеймс бы спросил, что он чувствует по этому поводу. Римус бы ответил: ничего. — Ну, охуеть теперь. — Блять, прости меня, пожалуйста, я правда, честное слово ничего ему не… — Я понял, погоди, — перебил его Римус, не в силах смотреть на эти раскаивающиеся глаза, сведенные брови. — Он догадался, я понял. За что ты извиняешься? — Ну, это я его привел к нам. Как бы… — собрался Сириус с мыслями, немного жестикулируя у себя на коленях. — Он мой брат, я думал, что мы неплохо наладили отношения за последний год с тех пор, как сбежали к Джеймсу; подумал, что если он с вами поближе познакомится, может, перестанет вас ненавидеть всех, может, друзьями станете. Ты и Регулус, я имею в виду, у вас много общего, мне кажется… Не суть! Я его привел так близко к тебе, что он заметил, так что да… Прости меня. Римус забил на бедро и сел на пол. Сириус тут же спохватился, освобождая ему ведро, но Лунатик только махнул рукой и скрестил ноги. — Я… не злюсь на тебя за это? — протянул он. — Правда не злюсь. Не извиняйся. Я поговорю потом с Регулусом, попрошу его никому не говорить. А если расскажет… у меня еще с того… раза со Снейпом есть план, не переживай. Сириус при упоминании о пранке еще больше скуксился, надул губы. Римус сразу же пожалел о каждом решении своей жизни. Как на него можно было злиться? — Блять… — Цыц, не извиняйся еще и за то. Я тебя простил, нехуй одно и то же мусолить. Это ты меня извини, что снова поднял тему, окей? — Луни… — жалобно протянул Сириус и ткнулся лбом Римусу в макушку. — Все в порядке, — ткнулся макушкой ему в лоб в ответ. — Так что там с Регом? Он узнал, что я оборотень, и решил… что? Рассказать поучительную историю? Показать мне, что я зря тебе доверяю? Сириус снова тяжело выдохнул, чмокнул Римуса в макушку, считай, снова извинился. — Я не знаю зачем ему нужно, чтобы ты смотрел на меня по-другому. Он называет меня лицемером, говорит, что раньше, в детстве, я таким не был, как сейчас. Он будто винит меня за то, что я вырос, что у меня есть ты… то есть, — быстро исправил себя Сириус, — другие люди, друзья, не только плакса-младший брат, понимаешь? Рег знает, что мы близки, близкие друзья, мы особо этого не скрываем, спасибо Поттеру за уроки нежности, — провел он рукой по лицу. — Может, он завидует, пытается нас рассорить, типа… Показать друг другу свои настоящие краски. Он же не знает, что я в курсе, какой ты на самом деле, а ты в курсе, какой я ублюдок. — Ты не ублюдок. Опять ты про это! Говорю же, что простил тебя, Бродяга, ну… Сириус отмахнулся от него, продолжая свою мысль: — Рег просто пытался доказать, что я отморозок, отбитый отморозок и мудак. Но я… Римус, я… — цыкнул он сам на себя, пытаясь подобрать слова быстрее, чем Римус начнет его уверять, что это не так. — Я не мог поступить иначе, я просто… Нам бы обоим влетело, если бы я не сделал… то, что сделал, а по итогу порезали только меня. С Регом сюсюкался Альфард, Кричер ему вкусности готовил, даже Вальбурга по голове его погладила, я видел, пожалела. Меня... Неважно. Я просто пытался защитить его, я не хотел так делать. Не хотел, совсем… — Мне не надо знать, что ты сделал, Бродяга. Все нормально, эй. Слышишь? — позвал его и взялся за неспокойную руку, что рвала на пальцах заусенцы. — Я не хочу это знать, ты был ребенком, я такого Сириуса не знаю, ты уже давно не тот Сириус, окей? Тебя я знаю. А вот это, что бы ты ни сделал, мне знать нет никакой необходимости. Хорошо? — Хорошо… Ладно. Просто знай, что я понимаю твое ко мне недоверие. Может, Регулус прав насчет этого… — Нет, стоп. Нет никакого недоверия, я знаю, что ты жизнь за меня положишь, и я сделаю для тебя то же самое. Что бы ты ни сделал с этим ебаным кроликом, Бродяга, мне глубоко наплевать, — тихо уверил его, сжав руку сильнее. — Регулус просто мудак, решил поиграться. Может, завидует, я хуй знает вообще, что с ним не так. Но! Я никогда эту тему больше не подниму. Мне неинтересно. Понял? Ну, чуть-чуть соврал, ладно. Было интересно, кому бы не было? Но было также и страшно, так что эта ложь во благо их обоих. Белая ложь — тоже ложь и все дела, только сейчас было необходимо просто не дать Сириусу загнуться под натиском этой странной манипуляции со стороны его брата. Сириус кивнул: — Понял, да, — выдохнул он, поднимая на него глаза. Снова тишина, в этот раз иначе заряженная. Не напряжение и боль, а… электричество. «Расскажи своему парню…» Парню, парню, парню, парню. Слишком; очень выразительные серо-голубые глаза, Римусу хочется в них утопиться. Сириус погладил его по костяшкам. — А что Ларри со своим кроликом сделал? — спросил Сириус, снова эта добрая мини-улыбка, снова сердце не может ее пережить. — А… да, Ларри. — Ты его придумал, да? Признавайся. — Ага, — вырвалось само собой. Просто и честно. — Меня держали под замком, Сириус, у меня не было друзей до вас. — Что ж… — задумался Сириус, снова проводя большим пальцем по костяшкам. Что Римус любил в нем больше всего, так это отсутствие какой-либо жалости. Он принимал все как факт, а не как повод пожалеть или поглумиться. Было и было, сейчас же этого нет, сейчас же все лучше, — такая позиция. Хорошая. Римусу она нравится. Римусу он сам по себе нравится. — Хорошее у тебя воображение, конечно, Луни, но я сообразил еще на моменте про «волчью пасть». — Реально есть такой дефект речи. — Ага, просто слишком иронично, как ты любишь, — усмехнулся Сириус. Ещё один момент, который Римусу в нем нравится: Сириус его знает. По-настоящему и со всех сторон. Стоит открыть ему еще одну тайну. Хуже ведь не будет? Или будет? Что будет? Ведь, если судить по словам Регулуса, Римус может понять еще кое-что новое о Сириусе. — Сейчас сброшу бомбу, напрягись. Очередное необдуманное решение, хотя он слишком много об этом думал, чтобы его можно было таким назвать. Выстраданное решение звучит правильнее. Сириус тихонько рассмеялся: — Какую? Рука на шее, придавить, притянуть к себе и поцеловать. Не двигаться, не дышать, чтобы он не отодвинулся. Но он отодвинулся. Заулыбался. — В чем-то мой брат был прав, да? — сказал Сириус мягко, почти игриво, прямо в губы. Римус поцеловал его еще раз. Терять уже нечего. Хотелось его заткнуть и не думать об этом, просто чувствовать. Чувствовать, чувствовать, чувствовать его губы, его дыхание, его тело на этом ебаном металлическом ведре и швабру, что как-то неправильно упиралась прямо в больное бедро. — Блять, — тихо сматерился Римус ему в губы, пытаясь отодвинуться от источника боли. Сириус это воспринял… с энтузиазмом. Ну все, дружбе явно конец, накрыта медным тазом. Нет, этим металлическим ведром, что отлетело к стене, когда Сириус спустился с него, выцеловывая Римусу десны, к нему прямо на колени. Стало очень сильно похуй на больное бедро и эту ебаную швабру. И единственный конец тут будет, когда Римус его разденет. — Лунс, — прошептал Сириус, большим пальцем заставляя рот Римуса приоткрыться. Он скользнул внутрь языком, язык Римуса горячо и жадно его встретил. В этой кладовке и правда было слишком мало воздуха, зато места было как раз ровно настолько, чтобы облапать Сириуса, прижать его еще сильнее к себе. Им надо поговорить, после пранка это выясненная истина. Все друг другу объяснить, раскаяться, использовать языки по правильному назначению, но эта мысль улетучивается, как только Сириус скользит своим по шее Римуса. Блять, он сведет его с ума. Римус распахнул глаза, отодвинул его рот от себя, дернув за волосы, выбив малюсенький стон, и снова впился в его губы, чтобы чувствовать, чувствовать, чувствовать его всего, вес его тела на себе, его сбитое дыхание на своем лице, его блядский язык в своем рту. Он не мог в это поверить, вот о чем точно надо будет много подумать, много проговорить. Руки обвились вокруг его талии, прижимая к себе. Сириус заулыбался: — Хочу шею, — все, что он слишком горячо прошептал. Без предупреждения, без их обычного: «сейчас сброшу бомбу, напрягись», просто сказал, ублюдок, вызывав вселенский катаклизм у Римуса в голове. Хочет. Он его хочет. Шею хочет, да, пожалуйста, бери. Все что угодно, бери. Все твое. Стоп, он хочет шею Римуса или чтобы Римус поцеловал его в шею? Как это рабо… — Ахх, блять, — сорвалось с его губ, когда Сириус ответил на его вопросы укусом в место между плечом и шеей. Он ослабил Римусу галстук, другой рукой играясь с волосками на затылке, пока его губы оставляли колючие засосы. У Римуса не хватило бы крови в голове, чтобы это осознать, она вся ушла вниз. Сириус, сидя на нем и так близко, сразу это почувствовал, двинул бедрами просто на пробу. Сбросил бомбу. Вместо стона вырвался чуть ли не рык, руки переместились ему прямо на задницу, твердо заставляя его бедра двигаться. Быстрее, быстрее. Сириус выгнулся, облокотился спиной на пыльные метлы, чтобы увидеть их вместе в таком положении. Оба натянуты, как струны, штаны кажутся самым уебским изобретением человечества. Сириус снова лыбится, Римус хочет его задушить. Хочет его. Боль в бедре дает о себе знать, когда он тянется за Сириусом, добавляя ощущений, вырывая глубокий стон прямо из груди. — Такой хороший вид? — спрашивает Сириус, кусая губу, нахально смотря ему прямо в глаза так, будто не понимает, что он с ним делает. Язык Римуса, похоже, теперь пригоден только для того, чтобы облизывать Сириуса с ног до головы, а не разговаривать. Кто вообще придумал разговаривать, когда можно делать это? Можно на шее ему вылизать ебаное сердечко, чтобы он понял, чтобы не игрался, а все с себя снял и снова вот так же присел к нему на колени. Руки скользнули ему под рубашку и от жара кожи Сириуса Римус чуть не отключился. Дыхание сбилось полностью, оно ему больше не нужно, нужен только Сириус. Сириус. Сириус. — Сириус… — Бери, — прошептал тот в ответ. — Блять, бери все, что хочешь. Римусу не надо было говорить дважды. Галстук слетел первым, Сириус никогда его нормально и не завязывал. Мучиться с маленькими пуговицами не было смысла и терпения, так что рубашка была снята через голову, разлохмачивая вечно идеальные волосы Сириуса. Римус не мог этому не улыбнуться, снимая застегнутые манжеты с его запястий так нежно, будто он фарфоровый, а его татуировки — продукт росписи какой-нибудь фанатичной бабули. От одной этой мысли Римус засмеялся, Сириус сразу за ним, будто знал, о чем он подумал. Поцелуй, хоть и нежный, но сплошные зубы и хихиканье друг другу в рот. Римус еще никогда не чувствовал себя настолько живым. — Охуенно, — выдохнул Сириус, улыбаясь, в ответ на руки Римуса на его спине. Полуголый, у него на коленях, с красными пятнами на шее. Люпин немного завис взглядом внизу его живота, тот поднял его голову пальчиками за подбородок: — Весь твой, бери. — Спасибо. Как вежливо, блять. Предложение и спрос, точнее, товар и очень вежливый купец. Да, пожалуйста, дайте мне таких двенадцать на каждый месяц года, чтобы не износились. — Сириус? — стук в дверь. Блять, что?! Какого хуя?! — Занято! — рявкнул Римус в ответ, притягивая Сириуса снова к себе, губы на его плече. — Лунс, Луни, погоди, — попытался Сириус, Римус его укусил. Сириус простонал и сдался, почти беззвучно сказав только: — Заклятье… А, ну да, никто не подумал, что их, скорее всего, слышно в коридоре. Что ж… — Будь тише, — подытожил Римус, снова заставляя их бедра двигаться вместе, вдавливая друг в друга. Это ебаное трение сведет его с ума, он никогда так сильно не ненавидел ткани любого рода, в особенности те, что были между ними. Снова стук в дверь, уже настойчивей, и снова Сириуса позвали. — Это… твой брат? — нахмурился Римус, останавливая бедра Сириуса. Тот простонал от чистой безнадеги. — Да похуй, боже, пожалуйста, продолжай… — Люпин! Он тут? — позвал Регулус из-за двери. Люпин, да. Моя фамилия. Что-то, наверное, надо ответить. Откуда Регулус знает… А, да, я же уже ему отвечал, точно. Ага. Вот тут, пониже. Господи, блять, вот прямо тут. Как ты, сука, уже понял, где мне нравятся твои губы? — Я не соображаю, — признался Римус Сириусу в шею, держась за его поясницу, как утопающий, пока тот выцеловывал ему ключицу. Сириус тяжело выдохнул и нехотя поднялся с его колен. Он подвинул и поставил обратно металлическое ведро, повалив при этом пару метел, помог Римусу подняться и снова усесться только уже повыше, на это ведро. Типа на полу ничего только что не происходило, ага. Умный черт, как только это переварить сейчас? Почему он уходит? Сядь на меня обратно. — Сиди здесь, не двигайся вообще. Я не закончил. Римус даже если бы захотел, не стал бы, бедро давало о себе знать. Сириус поднял с пола рубашку, быстро натягивая ее обратно, причитая себе под нос о вселенской несправедливости; дернул себя за штанину, пытаясь скрыть результат их милого междусобойчика. Римус громко сглотнул от одного только вида, рот наполнился слюной в ожидании. Бродяга ему ухмыльнулся и приоткрыл дверь недовольному Регулусу, закрывая вид на Римуса собой. — Ты тут, — заявил Рег, скрещивая руки на груди. — Да, мы тут. — Я видел, как вы сюда заходили. — Поэтому мы тут и находимся. Повисла неловкая тишина, пока Сириус лыбился, а Регулус пытался осознать, что происходит. Римус, как бы не относился к младшему Блэку, никогда в жизни еще так сильно не хотел хлопнуть перед ним дверью, забрать старшего снова на себя: желательно голого, но до этого можно дойти после ещё парочки поцелуев. Стояк вообще не помогал думать. — Слушай, я… посидел, поразмышлял… — начал Регулус, но Сириус его перебил. — Прости меня. Регулус опешил. Римус, если честно, тоже. — Что? — Прости меня за… за то, что я сделал тогда. Если бы я этого не сделал, это сделал бы отец. А я всегда такого боялся, никогда не хотел, что они тебе причиняли боль или трогали тебя вообще, понимаешь? Будто лучше я, чем они, потому что я... не делал это из ненависти? Я знаю, это меня не оправдывает нихуя, поэтому и прошу прощения. Мне… стоило извиниться сразу же. Но не думаю, что я тогда смог бы это объяснить, Реджи. Я и сейчас не слишком шибко это понимаю. Регулус пару раз моргнул. Затем кивнул, сглотнув ком в горле: — Хорошо, я… Да, хорошо. Я понимаю, в какой-то степени. — Мне правда жаль, étoile. Старое прозвище явно задело за живое сильнее извинений, Регулус снова кивнул: — Мне тоже. За то, что вообще про это напомнил и рассказал Люпину, — кивнул он головой на Римуса в глубине кладовки. — Ничего, просто не делай так больше. А, и да, — вспомнил Сириус, беря брата за затылок, чтобы говорить ему прямо в ухо. — Никому ничего про него не рассказывай. Это касается и твоих абсурдных заявлений о его… статусе в моей жизни, и его обстоятельств. — Обстоятельств? — Обстоятельств. Заболевания. Расстройства. — Понял. — Молодец. Сириус его обнял, снова извиняясь только еще тише. Кнут и пряник: пригрозил и успокоил. Если бы не обстоятельства Римуса, он бы не услышал, как старший говорит младшему, что любит его. Они на самом деле пытались залатать полученные в том доме раны, уже год как, но прогресс на лицо. На лицо хочется только Сириуса. — Хорошо, и я тебя, — также тихо сказал Регулус выпуская брата из рук. — Вот и отлично. Снова неловкая пауза, будто они не знали, что делать, если не ссорились и не извинялись. Регулус смешно дернул носом от затхлого воздуха кладовки и нахмурился: — Ты… Вы что? — расширил он глаза, вглядываясь в растрёпанный вид старшего брата. — Прям тут? Сейчас? Ты меня обнял после этого?! Сириус, он же обо… — Ну все, братишка, — быстро прервал его Сириус, насильно закрывая дверь кладовки. — Спасибо за извинения, давай, бывай, люблю тебя, хорошего дня, пока-пока! — Си… — начал было возмущаться Регулус, но Сириус хлопнул дверью, быстро наложил на нее необходимые заклинания и выдохнул. Римус держался, честно, но его тут же прорвало, смех вырывался прямо из груди. Он провел руками по взъерошенным волосам и лицу, вставая с трудом с ведра и облокачиваясь на редкий кусок стены загроможденной кладовки: — Мерлин, боже мой… Сириус рассмеялся вслед за ним: — Потом с этим разберемся, — подошел он вплотную и опустился на пол, снова снимая с себя рубашку и своими блядскими пальчиками берясь за ремень. — Почему ты еще одет? Сейчас исправим, напрягись.