Раннее утро. Абрамцево

Раннее утро. Абрамцево. Холодные солнечные лучи лениво скользят по кронам деревьев. Но светлый, недавно появившийся здесь камень, словно проходят стороной, оставляя безмолвно стоять в тени. Сережа стоит у покрытого землёй надгробия, чувствуя лишь боль и безумной силы вину, сжирающие его изнутри. Он вспоминает счастливые времена, проведённые с Олегом, их смех и секреты, клятвы на мизинчиках и обещания никогда не расставаться. Но всё, что от этого осталось, – лишь холодный камень над холодной землёй. Разумовский протягивает руку к надгробию, но памятник словно отвергает его, винит за слова, вылетевшие из уст в порыве истерики. За слова, которые стоили жизни Олега. Сережа стоит, прижав руку к груди, чувствуя, как сердце, словно нежный бисквит, растекается и мажет всё изнутри. Каждый вдох даётся с трудом, каждая мысль пропитана отчаянием. Сердце разбивается на мелкие осколки вместе с надеждой на прощение и впивается во внутренние органы, заставляя истекать изнутри. Он пытается вспомнить хитрую улыбку и хриплый смех Волкова, но вместо него слышит лишь эхо своего собственного разбитого сердца. Он стоит у надгробия, чувствуя такую пустоту внутри, словно кто-то вырвал не только его сердце, но и часть самой сущности Разумовского. Волков был единственным его смыслом. Смыслом расти, развиваться, самосовершенствоваться, жить в конце концов. Но сейчас нет ни Олега, ни смысла в чем-либо. Его мысли путаются, а чувства смешиваются в бурю, которую нельзя ни контролировать, ни остановить. Лишь пытаться бороться с бушующей стихией, которая в итоге всё равно разорвёт тебя в клочья и оставит лишь память о былом. Его прошлое превращается в призрак, преследующий его и не дающий покоя. Каждый новый день – лишь призрак прошлого, а каждый прошлый – призрак его смерти, которая, будто железная рука на шее, перекрывает доступ к кислороду. Солнце не согревает его, лишь бросает свой холодный равнодушный свет на землю. Листья деревьев вместо красок осени приобретают в глазах Разумовского блеклый и мертвый вид, такой же мёртвый, каким он себя ощущает. Сережа стоит перед надгробием, чувствуя, как мысли покидают его голову, оставляя после себя лишь неясное пятно из вины и горечи. Он обессиленно падает на колени перед могилой, прямо на холодную мокрую листву, и сжимает холодный камень в дрожащих руках, чувствуя лишь безнадежность и бесконечное одиночество. Глаза за секунду заполняются слезами отчаяния. Губы дрожат от невысказанных извинений. Он хочет плакать, кричать, разбить этот чертов камень, который словно смеётся над ним, но всё, что он может – это молча стоять на коленях перед надгробной плитой и шептать мольбы. Он не чувствует холода осеннего утра, только скребящее чувство отчаяния в груди и слёзы на щеках. Он пытается встать, но его ноги дрожат, а сердце сжимается сильнее, чем раньше. Он стоит на коленях, чувствуя себя ничтожным и беспомощным, перед камнем, прикрывающим землю, которая стало последним домом его Олега. Каждый раз Сережа не может оторвать взгляд от надгробия, словно ожидая увидеть своего лучшего друга, выбирающегося из-под промерзлой земли, смеясь и говоря, что это была шутка. Но вокруг лишь тишина. И надпись на камне указывает одну единственную вещь – это конец. Дата рождения и дата смерти – единственные слова, выгравированные на этом холодном надгробии, никаких слезливых цитат. Но они показывают, что всё это, всё что с ними произошло за столько лет, было наяву.