Твари варпа

Больше всего Кораксу хотелось разорвать это золотое тело на части, вспороть когтями живот, вырвать кишки и затолкать их Лоргару в рот, чтобы тот ими подавился уже. Вырвать ему горло, чтоб не смел больше говорить. Вырвать язык, который во всём виноват. Касаться горла губами, слушая, как под кожей рождаются звуки голоса — в постели Лоргар был так же болтлив, как и всегда: бесконечная сбивчивая череда нежностей, глупостей, просьб, благодарностей. Заставлять его голос сбиваться. Целовать золотую кожу, осторожно, чтобы не оставить следа. Обнимать его, прижимать к себе, укутывать в крылья, закрывая от всякого зла. Разорвать на части и слизывать с пальцев золотой, золотой ихор. Коракс не знал, как это называется. Лоргар говорил — любовь, но Лоргар был демоном. И сумасшедшим. Сумасшедшим демоном. Впрочем, здесь, в варпе, все не в своём уме. («А в чьём тогда? — спрашивает мгновенно Лоргар. — Если не в своём. Вообрази, я был бы в Магнусовом уме. Это было бы совершенно ужасно, я бы показывал тебе логарифмические таблицы…») В своём уме Коракс уничтожил бы еретика. В своём уме Коракс его ненавидел. — Милый, хороший, брат возлюбленный, да, прошу тебя, да, именно так, спасибо, спасибо, брат мой, брат, мой ворон бесконечности, мой прекрасный, мой крылатый…