Их Ангел

∞ 🜛🝀🝕 ∞ " Нет ничего, с чем Холидей бы не смог справиться. " Он говорил это каждый раз, изо дня в день. Так он убеждал свою дочь, жену, друзей, но, рано или поздно, правда станет явной. — Мистер Холидей, ваш организм, он... Умирает. Это ранило, сильнее, чем возможный удар ножом, прямо в сердце. Врачи поставили диагноз: " Снежная Энтропия ". Это было крайне редкое заболевание, которое встречалось только у снежных монстров, особенно, у его вида. Монстры - существа, рождённые магией, она течёт по их жилам, словно кровь у людей, она - источник жизни, и именно этот источник, энтропия разрушала, постепенно обращая в лёд, холодный, и бездушный. С каждым днём, Рудольф Холидей терял не просто свою жизнь, он терял свою душу, простое понимание неизбежного конца мучило его сердце. Больше всего на свете, он не хотел видеть слёзы на глазах своей оставшейся дочери. " Ноэль. Я ведь обещал тебе прийти на выпускной, я хочу увидеть как ты сияешь, наверное, я выглядел жалко, какой отец даёт общения, которые не способен выполнить? Даже, если всей душой желает этого? " Он мог думать только об этом, слабый, беспомощный монстр, прикованный к больничной койке, он был заперт в городской больнице, словно зверь, заточенный в клетку. Врачи сновали вокруг него день за днём, один тест следовал за другим, монотонно, утомительно, скучно. И как вечное напоминание о его скорейшей гибели, он не доживёт до выпускного своей младшей, и, единственной дочери, врачи поставили его перед данным, жестоким фактом. Он мог только смириться с неизбежным. Пальцы лап сами собой сжались, до болезненного щёлканья костяшек, его кулаки дрожали, он больше не мог делать вид, будто ничего не происходит, не когда он был один, в этой проклятой, больничной палате, ни врачей, ни семьи, ни друзей, только он, смертельно больной, монстр северного народа, только он. Поглощенный тьмой собственных мыслей, отчаяния, и гнева. — Почему это должно закончиться вот так?! Эмоций было слишком много, ярость было не сдержать, его кулаки ударили по подлокотникам, вынуждая их издать жалобный звон, словно, вопрос: " За что? ". Рудольф не ответил, его голова опустилась, на верхнюю часть лица пала печальная тень. Он не хотел умирать, не сейчас, он хотел сделать столько всего, увидеть, продолжать поддерживать свою семью, и, особенно, своего лучшего друга: Асгора. Ему была нужна помощь Рудольфа, он был в таком же, если не в большем отчаянии. Горькая усмешка невольно сорвалась с языка, говоря откровенно, он не завидовал Асгору, в отличии от него. Асгор проклят на вечное мучение, монстры его уровня не способны умереть со временем, оно лишило его дара смертности, а сам, он не решиться покончить с этим, своей жизнью, он продолжит стоять, даже когда душу разрывало на части, даже когда он потерял всё, свою репутацию, свою семью, своих подданных, он по прежнему будет цепляться за это жалкое подобие жизни. Асгор обладал исключительным талантом, ведь только гений, или, безумец, решиться обречь себя на столь страшное наказание. Воспоминания, память о ошибке, которую он не хотел совершать, но ошибка есть ошибка, этого не перечеркнуть, нельзя отмотать назад утраченное время, и Асгору придётся жить с данным бременем, бременем вины, очередной ошибкой, столь же ужасной, как и многие другие, что он совершил когда носил титул короля монстров. По какой-то причине, мысли об этом отвели гнев Рудольфа на второй план, он посмотрел на свои лапы, до сих пор сжатые в кулак, но уже не такой крепкий, как раньше, он невольно спросил себя, в своих мыслях: " Сможет ли его друг когда-нибудь вновь взглянуть ему в глаза? Сможет ли он увидеть его в последний раз? Или же, он проститься только с семьёй? А может, останется один? ". Как бы Рудольф не пытался, не смог найти уверенного ответа. Он не смог обвинить Асгора в произошедшем, он знает его слишком долго, ещё с детства, когда они играли во дворе, в окружении величественных стен замка, дома короля, сердца королевства. Рудольф улыбнулся, немного, но даже такая улыбка исчезла с лица, когда он вспомнил... Начало войны. Войны людей и монстров. Когда он был ещё совсем ребёнком, он искренне не мог понять причины, он возненавидел людей, за то, что они, как он думал, предали своих друзей монстров, ради абсолютной власти над небом и землёй, за то, что они заточили их, после своей сокрушительной победы, он вспомнил, как тяжело приходилось монстрам, на поверхности, они могли выбрать, куда пойти, где жить, как жизнь, но люди лишили их данного дара, заточив каждого, выжившего монстра внутри самой высокой горы, сердца их мира, Горы Эбботт. Монстры не сразу привыкли к новой земле, без света солнца, без красоты ночных звёзд, они впали в отчаяние, и ярость, многие не смогли смириться, он до сих пор чувствовал то фантомное ощущение праха - того, что оставалось после смерти каждого монстра, на своём языке, в своих лёгких. Рудольф содрогнулся, когда из глотки вырвался очередной кашель, было ли это виной воспоминаний о прошлом, или же простым напоминаем о болезни, было невозможно дать верного ответа. Но именно данное напоминание, напоминание о скорой смерти, вырывало его разум из плена далёких воспоминаний, заставив повернуть голову в левую сторону, и встретиться взглядом с собственным отражением. " ... Это становится заметно, не так ли? " Рудольф никогда не считал себя отъявленным красавцем, но и противным - тоже. Он бы сказал, что его внешность была... Обычной? Обычный монстр олень, гуманоидной формы, обычная оранжево-коричневая шерсть, которая, сейчас, казалась более тусклой, из-за болезни, и лекарств, что должны облегчить боль, которая пронзала его лёгкие, простое, обычное, узкое лицо, вернее, морда, короткие, чёрные волосы, ныне, слегка неряшливые, довольно проблематично следить за своим внешним видом, особенно, сейчас, обычные, тонкие усы, того же цвета, что и его волосы, простая, козлиная бородка. Совершенно обычный, непримечательный монстр. Рудольф никогда не понимал, почему многие монстры, с которыми он общался, считали его чем-то уникальным, особенным. Возможно, всё дело в его характере, он всегда старался подарить улыбку ближнему своему, заставить смеяться, радоваться каждому мгновению своей жизни, сделать эти мгновения как можно более яркими, и радостными. Рудольф отвернулся, не в силах больше смотреть на собственное лицо, он ненавидел это, он ненавидел болезнь, которая приковала его здесь, на этой больничной койке, он ненавидел себя, за свою беспомощность, неспособность изменить столь жестокую, и печальную судьбу, он бы отдал многое, душу отдал, за самый ничтожный шанс всё изменить, хотя бы на время. У монстров, как и у людей, существует не только своя культура, уникальная для каждого вида, каждого типа, но и своя вера, люди молились разным силам, что, в конце концов, привело к расколу, и новым войнам, а монстры, каждый из них, верил только в одно существо, одну силу, которая могла подарить надежду в самые тёмные, и холодные дни. Они верили в Ангела. " ... Говорят, Ангел забирает к себе самые добрые и светлые души, неужели, они хотят забрать меня? Но почему только я? Разве моя семья не заслужила тепла? Разве Ноэль заслужила оплакивать смерть своего отца? Почему? Из всех монстров, именно я? Неужели, я был избран отправься в объятия ангела следом за своей старшей дочерью? " И как удачно, что глаза Рудольфа, тёмные, усталые, могли видеть её: самодельную, глиняную статуэтку, стоявшую на столе, недалеко от койки, изображение символа надежды и мечты каждого монстра: ангела, гуманоидное существо, лишённое каких-либо уникальных качеств, кроме, разве что, одного: своего сердца, что являлось ангельским ликом, по повериям, именно ангел вдохнул жизнь в магию этого мира, и вместе с ней, породил душу каждого монстра, сердце ангела, его лицо - отражение всего того, что, как считают монстры, определяет их души: составляете, надежда, мечта, любовь. Пальцы рук разжались сами собой, а затем, сомкнулись друг с другом, в нерушимый замок, искреннюю молитву, отчаянную мольбу, глаза Рудольфа закрылись сами собой, столь же естественно, как дыхание, до того, как болезнь постепенно забирало у него эту возможность, дышать, она душила его, его сердце, его душу. Испустив тяжёлый вздох, сдержав очередной кашель, дёрнувший глотку, Рудольф... Взмолился, взмолился ангелу лишь с одной, искренней просьбой: — Свет, что озаряет даже самую тёмную ночь, надежда, что никогда не угаснет. Ангел, возможно, моя просьба покажется тебе невиданной дерзостью, возможно, моя судьба не подлежит обсуждению. Но я смею просить тебя, молить, прошу, дай мне шанс, дай мне шанс прожить эту жизнь как можно дольше, пожалуйста, позволь мне увидеть как моя дочь радуется на выпускном, пожалуйста, позволь мне вернуть жизнь в глаза своего друга, прошу, позволь мне вернуть свет в семейный дом... Ради этого, я готов отдать тебе самое дорогое, что у меня есть, я отдам тебе своё сердце, свою душу, я буду твоим рабом, твоей пешкой, защитником, щитом и мечом, твоим рыцарем... Позволь мне... Остаться живым. Возможно, когда голос Рудольфа: низкий, с элементами праздничного мороза, прозвучал столь отчаянно, моляще, в стенах одиночной, больничной палаты, небеса наконец услышали его просьбу. И они... Дали свой ответ. Стоило ему открыть глаза, он увидел нечто маленькое, лежавшее на одеяле, разомкнув пальцы, он вытянул свою правую руку, чтобы коснуться, а после, приблизить этот крошечный предмет, чтобы как можно лучше рассмотреть его. " ... Кольцо? Но откуда? Ах, да, помню, Ноэль приносила его, она говорила что это кольцо было подарком ангельского храма, они сказались, что оно приносит удачу, дарует надежду, когда тени угрожают поглотить твоё сердце, нужно только... Поверить. " А когда его пальцы, невольно усилили хватку на прохладной, металлической поверхности кольца, усеянного шипами, не острыми, и разного размера, Рудольф ощутил, как дрогнуло сердце, нет, не оно, его душа. Его взгляд на мгновение помутился, а тело пошатнулось, но когда сознание вернулось к нему, так же быстро, как покинуло, он увидел... Нечто, что-то, что заставило его замереть, подобно беспомощному оленю, при свете фар. Но этот свет не принадлежал жалкому автомобилю, нет, это было нечто гораздо ярче, гораздо... Выше. Завораживающе. — ... Что, что это?... Свет, что озарил его душу, падал на больничную койку через небольшую, прямоугольную форму, подобную экрану телевизора, или, экрану, горящему при запуске видеоигры. Рудольф не знал, почему подумал про игру, он даже вспомнил о том, как играл со своей дочерью, Ноэль, в одну, простенькую игру жанра RPG, сюжет в ней, казался простой, даже, очаровательной сказкой, сказкой про человека, что упал во тьму, и увидел в ней свет, самый яркий, что он видел в своей жизни. Ах, так вот почему он вспомнил об этом. Именно сейчас, в этот момент, Рудольф стал похож на героя подобной сказки, он стал героем своей сказки, другой " игры ". Свет сиял так ярко, что Рудольф не мог увидеть, что находилось за его пределами, он не видел, что смотрело на него по сторону, но он слышал, оно звало его, его сознание оказалось в плену статического шума, слова, шёпот, был неразборчив, оглушителен, и тих одновременно. Рудольф не понимал слов, но, он понимал... Эмоции. Оно просило его ответить, просило о помощи, оно звало его, словно он был единственным, кому это существо, этот... Ангел, мог доверить свою судьбу, кто мог подарить ему... Надежду. И в этот момент, не сомневаюсь, не сожалея о принятом решении, Рудольф протянул руку, и коснулся пальцами поверхности экрана, которая была подобна гладкой поверхности стекла, и стоило его пальцам коснуться " стекла ". Свет, необычный, яркий, окутал его душу, а вместе с ней, его сознание, в мягкую, успокаивающую пелену, его сердце... Наполнилось надеждой.