Белая ласточка

25 декабря 1985 год Тристис, штат Оклахома, США Для многих детей и подростков Рождество – это самый долгожданный праздник. Все с нетерпением ждут того дня, когда под ёлкой окажутся подарки в шелестящей цветной обёртке, а в огромного размера носках красного цвета будут находиться сладости, королевой которых, конечно же, станет полосатая карамельная трость. А ещё каникулы в школе, прогулки с друзьями, лыжный уикенд с семьёй где-то в горах, просмотр семейной рождественской комедии. Для многих это был бы чудесный день, но не для неё. Шестнадцатилетняя девушка-подросток сидела на подоконнике, обняв собственные колени, и безжизненным взглядом пялилась в окно. Белые хлопья снега кружились в воздухе и иногда прилипали к стеклу, растворяясь на нём и оставляя после себя мокрые точки. Из окна открывался вид на украшенные гирляндами дома, со стоящими во дворе фигурками в виде снеговиков и оленей. Тристис был небольшим городком, но даже в этой дыре люди всеми силами пытались создать праздничное настроение. И у них это вполне неплохо получалось. Девушка прислонилась виском к стеклу и тут же вздрогнула. В комнате и без того всегда было прохладно. Интересно, на что хозяйка тратила деньги, которые зарабатывали её «подопечные»? Хотя если посмотреть на то, в какой одежде ходила эта женщина, на чём ездила и как красилась, сомнений не оставалось. Уже почти три года девушка встречала Рождество вне дома, столько же она не ходила в школу и не получала подарки. И к настоящему моменту уже даже забыла каково это – сидеть за партой и тянуть руку с просьбой выйти к доске и ответить домашнее задание. Или слышать шелест фантиков от конфет. Или срывать красную ленточку с бантиком, коей перевязан подарок. Сейчас в комнате, где она находилась, не было ни ёлки, ни праздничного ужина, ни подарков, ни нарядного платья. И когда это снова будет – неизвестно. Да и будет ли вообще. От мыслей отвлёк стук каблуков по ту сторону стены, а затем скрип двери. На пороге показалась невысокого роста, слегка полноватая женщина лет тридцати пяти, одетая в строгий костюм. Её чёрные как смоль волосы были собраны в высокий хвост и сияли под светом лампы, переливаясь серебристыми оттенками. Она бросила недовольный взгляд на девушку и скрестила руки на груди. Её длинные ногти постучали по предплечью, а сама она склонила голову набок. — Чего сидишь? — подала голос особа в костюме. Накладные ресницы хлопали как крылья бабочки. — Ты забыла какой сегодня день? Девушка спрыгнула с подоконника и помотала головой, опустив взгляд в пол. Спина опять начала болеть, стоило только вспомнить о методах наказания от этой дамы. — Так и чего встала как бревно? — повысила тон женщина, выставив вперёд левую ногу. — Сегодня много заказов, а клиенты ждать не любят. Я тебе за что деньги плачу? Чтобы ты тут свою жопу к подоконнику прижимала? Девушка вновь помотала головой. Хозяйка заведения поманила её пальцем, и та робко двинулась вперёд. Оказавшись прямо перед женщиной, она остановилась и стала нервно теребить пальцы. Женщина взяла подопечную за подбородок и заставила ту чуть приподнять голову. В одних карих глазах сверкала злоба, в других – страх. Хозяйка заведения приложила большой палец к дрожащей нижней губе девушки и слегка потянула вниз, обнажив белые ровные зубы. — Послушай, Куколка, — тон хозяйки сменился на ласковый, а царапающие прикосновения стали мягче, будто бы она поглаживала любимого кота. — Я заплачу тебе вдвойне, если будешь послушной девочкой и сделаешь всё, как полагается. А в честь праздника бонусом, если после «работы» ты заскочишь ко мне, я тебя, так уж и быть, побалую чем-то сладеньким. Договорились? Девушка знала, что вне зависимости от того, какой будет её зарплата, она всё равно её не увидит. Или увидит меньше половины заработанных денег, остальные же хозяйка заберёт себе. Под «сладеньким» эта женщина тоже явно имела в виду не сладости, а простое «сегодня я буду немного помягче, чем обычно». Всё, чего сейчас хотелось самой девушке – сбежать отсюда подальше. Но она прекрасно понимала, что если сделает это, то её либо вернут обратно, и тогда ей будет очень больно и плохо, либо же она просто не выживет. Здесь у неё хотя бы есть крыша над головой, какая-никакая еда и деньги, и уютная кровать. Подопечная согласно кивнула. В этом месте принято было подчиняться, а собственное мнение глотать как бездомная собака – объедки. Женщина растянула накрашенные красной помадой губы в довольной улыбке, но это больше походило на оскал. — Умница, Куколка, — женщина легонько поцеловала девушку в губы. — А теперь иди готовиться. У тебя есть полчаса. Отпустив её подбородок, женщина вышла за дверь и исчезла в коридоре. Девушка вздохнула, пальцы пробежались по руке, нащупывая место, кожа на котором стала морщинистой и грубой. Шрам. Таких у неё ещё много по всему телу. И она знала, что сегодня получит ещё не один. В праздничные и выходные дни клиентов в доме мисс Блайв всегда было предостаточно. Даже больше, чем самих работниц. Девушки не успевали, а потому на одну записывали сразу несколько человек. Под конец дня, как правило, все девушки уже не ходили, а ползали. Подопечная вышла в коридор. Приглушённый свет почти ничего не освещал, а в конце коридора и вовсе была темнота. С обеих сторон располагались двери, ведущие в комнаты, из которых доносились женские стоны. Хотелось закрыть уши, но поздно. Это ничего не даст, когда уже сама девушка была неотъемлемой частью этого. Быстрым шагом преодолев коридор, она добралась до ванной, открыла дверь и вошла внутрь. Прижавшись к двери спиной, девушка облегчённо выдохнула, прикрыв глаза. Даже в ванной было прохладно, а вода теперь наверняка будет едва тёплой. Девушка поморщилась, но мозг настоял. «Подчинение», — твердил он. Вздохнув, она всё же повернула вентиль, и ванна начала наполняться водой. Скинув одежду, девушка перекинула ногу через бортик и ступила в воду. Как она и ожидала – вода не слишком тёплая. От такой температуры только замёрзнешь ещё больше, а у хозяйки не поболеешь. Как бы плохо ни было, а работать заставит. Ухватившись руками за бортики, девушка стала садиться. Она шикнула, когда вода коснулась недавних, ещё незаживших ран на теле. «Теперь так будет всегда, — говорила навязчивая мысль в голове. — Забудь о комфорте». Расслабиться в воде так и не удалось. Во-первых, от каждого движения раны горели, а от мыла так и вовсе хотелось выть, а во-вторых, девушка несколько раз порезалась бритвой. Бритвы, которые им выдавала хозяйка, больше напоминали орудия пыток – такими пользовались ещё в девятнадцатом веке. Девушка не понимала, почему бы не выдать нормальные и безопасные бритвенные станки, чтобы не калечить себя. Но такие были только у самой хозяйки, а вот девочки подобных, судя по всему, не заслужили. Девушка провела пальцем по лезвию. Резко отдёрнула руку, когда подушечку пронзила острая боль. Из ранки вытекла рубиновая капля крови, сползла по пальцу и упала в воду, оставляя розовый след на водной глади. Такой бритвой с таким лезвием порезать можно было что угодно. В голове сама собой родилась идея. Девушка вытянула руку вперёд, занесла бритву над тонким запястьем, прямо в том месте, где виднелась синеватая ниточка вены, и выдохнула. Сейчас или никогда. Но планы вновь были нарушены. Хозяйка заведения, явно заметив, что подопечная исчерпала оговорённое время, решила найти непутёвую работницу. Та замерла с лезвием в руке, но дёрнуть рукой, чтобы сделать единственное движение, так и не успела. Женщина посмотрела сначала на подопечную, потом перевела взгляд на бритву в её руке. Конечно же, никакого сострадания или сочувствия на её лице не промелькнуло. Она лишь схватила девушку за запястье и дёрнула к себе, отобрав бритву. — Куколка-Куколка, — недовольно цокнула языком хозяйка. — Ты меня разочаровала… — она положила бритву на стойку у раковины. — Клиенты не любят, когда товар бракованный. «Они же сами и делают этот «товар» бракованным, — подумала про себя девушка. — На мне живого места нет…» — Выходи и одевайся, твоя одежда уже лежит на кровати, — сказала хозяйка. — И да, — она указала на бритву. — Чтобы больше без подобных глупостей. Сегодня я тебя наказывать не буду, а клиенты сами на тебе «метки» оставят, если захотят. Девушка похолодела, услышав эти слова. Клиенты были очень жестоки и будто намеренно стремились испортить нежную молодую кожу. И от таких следов теперь за всю жизнь не избавиться. Девушка бы попросила хозяйку не разрешать клиентам такие вольности, но кто будет её слушать. Она не человек, пока она в этом месте, она – товар.