Белая ласточка

Чтобы обвинить кого-то в преступлении, необязательно искать реального преступника. Достаточно просто повесить ответственность за преступление на саму жертву. А стадо подхватит. Им ведь всё равно кого винить. Следующий день у Вай выдался даже хуже предыдущего. А всё потому, что встала она с головной болью и режущей болью в глазах. По наблюдениям Вай, это была самая короткая ночь в её жизни. Она и без того спала мало, но именно прошлую ночь её голову не покидали мысли. Синклер знала, что Нэлл вернуть она уже не сможет, а, значит, оставалось последнее, что она могла сделать – найти тех, кто её убил, кто причастен, и наказать их по всей строгости закона, навечно посадив за решётку. Вай понимала, что для осуществления всего задуманного ей придётся хорошенько подумать и действовать крайне осторожно. Если шериф узнает о том, что она решила ослушаться его приказов быть тише воды и ниже травы, то никакие подвиги и раскрытые дела Вай точно не светят. Мало того, что выговор сделают, так ещё могут и с работы уволить. А Вай, пока со всеми делами не разберётся, уходить никуда не планировала. Половину ночи Вайолет проворочалась на диване, который и без того был неудобным, но сейчас казался просто адским местом. Синклер уже привыкла к болям в спине, но если бы её попросили назвать самую кошмарную ночь в её жизни, она бы, не задумавшись ни на секунду, упомянула прошлую. Первую половину ночи Вай просто смотрела в потолок, вторую половину она сидела на полу и занималась планом, который мог бы помочь ей открыть двери в лучшее будущее. Или же наоборот – навсегда отстранить от выполнения своих обязанностей. Но Вай решила всё же попытаться. Поэтому поспать ей удалось всего часа два. Когда она утром собиралась на работу, то спросонья едва не снесла дверцы шкафа и не поцеловалась с дверным проёмом. Всё потому, что ноги еле передвигались, а перед глазами плыло. Но выходной она брать не планировала, да и никто бы ей его не дал. Не заболела же, значит, работать может. Джейс вошёл в кабинет, и рядом с Вай появилась очередная чашка кофе. Она сразу же оторвалась от документов, которые просматривала, и сделала большой глоток, благодарно кивнув напарнику. — Я бы не советовал тебе пить столько кофеина, это негативно влияет на сердце и сосуды, — высказал свои опасения Талис. — Я бы сама была рада не пить столько кофе, но сегодня я в полной заднице, Джейс, — ответила Вай, сделав ещё один глоток, но уже поменьше. — Если я сейчас же не пополню запас энергии в своём организме, то отключусь прямо за этим столом. Джейс опустился на стул рядом с ней и посмотрел на свою подругу. Та выглядела действительно невыспавшейся: тёмные круги под глазами, полуприкрытые веки, обветренные губы. Вай зевнула, прикрыв рот рукой, а потом помотала головой, прогоняя сонливость. — Выглядишь хреново, — посмотрел на неё Джейс. Вай вновь зевнула. — Да, знаю, — протянула она, а затем язвительно добавила: — Спасибо, что напомнил. Видеть то, как старательно Синклер пыталась выполнять свою работу даже в такие моменты, когда её ужасно клонило в сон, Джейс всё же не мог. Он протянул к ней руки и, воспользовавшись заминкой Вай, схватил со стола бумаги, над которыми Вай уже почти засыпала. — Эй! — Вайолет захлопала глаза, бросив недоумевающий взгляд на Джейса. — Ты чего? А ну отдай! Талис наклонился и шепнул Вай на ухо: — Кларка сейчас нет на рабочем месте, он уехал куда-то по делам. То ли из-за сонливости, то ли из-за загруженности мозга, Вай не сразу поняла, что он имел в виду. Она посмотрела на него и захлопала глазами, как бы спрашивая: «Талис, ты в адекватном состоянии вообще? Ты чё несёшь?» — Ну и что? — всё же спросила она. — А то, что за тобой сейчас следить никто не будет. Ты можешь отдохнуть, а я твои дела доделаю. Вай какое-то время поморгала, всё ещё стараясь вникнуть в его слова, а потом ответила: — Спасибо, не нужно. Это же моя работа. А тебе бы не помешало своей заняться, — она игриво отвесила ему подзатыльник. — Ты всё равно в таком состоянии ничего толкового не сделаешь. Ещё напишешь там не пойми что, а потом получишь. А свою работу я уже сделал, иначе бы не предлагал тебе помощь. — И когда ты всё успеваешь… — устало вздохнула Вай, потерев бровь. Джейс пожал плечами. — Ну, это со временем вырабатывается. Я-то здесь дольше работаю. — Да уж, — Вайолет постучала пальцами по чашке. — И выглядишь так свежо и бодро только потому, что ты не двадцать четыре часа и семь дней в неделю на работе, как я. — В этом твоя правда, — хмыкнул Талис, а затем продолжил уже серьёзно: — Тебе бы не стоило так над собой издеваться. Ты когда последний раз спала нормально? Вай вздохнула. Она уже и сама не помнила, когда приходила с работы не настолько уставшая, как в последнее время. Раньше у неё просто болела голова из-за этой кучи бумаг, но стоило Вай лечь поспать, как всё её состояние приходило в норму. А сейчас ей казалось, что на неё взвали гораздо больше работы, причём не только умственной, но и физической. А лёгкие головные боли превратились в сильнейшую мигрень. И сон, и без того кратковременный, уже не мог справиться с этими проблемами. — Я бы рада перестать так, как ты сказал, издеваться над собой, но ты ведь знаешь, что я живу не одна. Джейс был единственным во всём участке, кто знал об отношениях Вай с Джейн. Другим же она врала, что живёт одна, а на отношения у неё просто нет времени из-за работы. И хоть гомосексуальность уже была вычеркнута из списка болезней, а ужасные эксперименты по «смене ориентации с гомосексуальной на гетеросексуальную» не дали результатов, а лишь привели к смерти испытуемых, общество всё ещё продолжало жить в своих стереотипах, от которых такие люди даже не желали избавляться. Вай ненавидела врать. И ненавидела, когда врали ей. С детства отец научил её всегда говорить правду и принимать её должным образом, не обижаясь. Однако, стоило Вай подрасти, она поняла – иногда правду лучше скрывать. Ведь если ты готов принять горькую правду, не все готовы её даже выслушать. Вайолет до сих пор натыкалась в местных сводках новостей о преступлениях, произошедших на фоне ненависти. Среди жертв были не только взрослые, но и подростки, которые просто не хотели прятаться из-за чужого страха и глупости. Синклер не понимала, как можно было нападать на детей. Она всегда была против насилия, а уж насилие над детьми всегда вызывало у неё приступ тошноты. Джейс как-то сам догадался о предпочтениях Вай, чем вызвал у неё удивление. Всё дело в том, что Синклер уже тогда умело демонстрировала свой навык скрывать чувства и не поддаваться панике. Не зря полицейских учили не вестись на провокации. Однако Талис отнёсся к этому известию спокойно и пообещал никому не рассказывать. Своё обещание он сдержал, а Вайолет стала более бдительной и осторожной, фильтруя каждое слово и каждую мелочь, что она произносила или делала. — Я помню, — сказал Джейс. — Но… Ты только не обижайся, порой мне кажется, что Джейн хочет твоей смерти. Если бы у Синклер сейчас были силы, она бы рассмеялась в голос, ведь обижаться тут было не на что – она сама прекрасно видела и понимала отношение Джейн к себе. — Не поверишь, но мне порой тоже так кажется, — призналась она. Джейс, судя по выражению его лица, такого ответа не ожидал. — Она помогает тебе? Ну, там, с деньгами или по дому? — как можно более тактично постарался спросить он. — Хотела бы я, чтобы она хоть что-то делала, — устало вздохнув, протянула Вай. Джейс задумчиво почесал затылок. — Я не хочу вмешиваться в ваши отношения или учить тебя чему-то, так как это твоя жизнь, но ты уверена, что тебе действительно нужна такая девушка, как Джейн? Вайолет не сразу нашла ответ. Она положила голову на ладони, её пальцы вплелись в волосы, слегка потянув пряди. Синклер сама понимала, что уже устала от эгоизма Джейн. И будь та здоровой эгоисткой, Вай бы её даже уважала за это, но Джейн просто воспринимала отношение Вай как должное, а отдавать в ответ, похоже, вообще не стремилась. — Джейс, — Вай понизила голос едва ли не до шёпота, оглянувшись по сторонам. — Ты же знаешь, какая сейчас ситуация. Да и найти себе другую девушку в нашем городке почти невозможно. Или ты предлагаешь мне украсть твою жену? — со смешком спросила Вай. Конечно же, «красть» чью-то жену она не планировала. Это была лишь шутка, которыми они с Джейсом часто обменивались. Талис её шутку поддержал. — Не, ты мне-то мою жену оставь. А то я совсем ущербно себя чувствовать буду. — Ты всегда был ущербным, Джейс Талис, — со смешком продолжила подкалывать его Вай. — Не, ну здесь не поспоришь, — пожал плечами он. Вай нравились такие дружеские перепалки между ними, и каждый раз она стремилась отвесить Талису хорошенький такой подзатыльник. Так сказать, в качестве воспитательного жеста. — На самом деле, я беспокоюсь за твоё здоровье, — честно признался Джейс. — Да, я знаю. Вай посмотрела в чашку, но кофе в ней уже закончился. Она ещё какое-то время удерживала свой взгляд, глядя на остывшие остатки кофе на дне чашки, будто надеялась, что напиток появится сам собой. Синклер приложила руку к животу, когда её желудок издал голодное урчание. Позавтракать ей дома нормально не удалось. Опять же – из-за бессонной ночи Вай утром хотелось отключить будильник и, уткнувшись лицом в подушку, продолжить спать. Но Вай была перфекционисткой и привыкла просыпаться с ранними лучами солнца даже в выходные. Хотя она уже забыла, когда в последний раз могла позволить себе такое удовольствие. Желудок продолжал бунтовать, подобно голодному и вкупе с этим раненному зверю, рычать. Неприятное тянущее чувство появилось в животе, а к горлу подступила тошнота, которые срочно следовало заполнить едой, чтобы немедленно утолить голод. Заметивший это Джейс лишь покачал головой, будто взрослый отчитывал ребёнка за то, что тот не хотел есть суп, а сразу тянулся к оставленным на десерт конфетам и вафлям. — Дай угадаю, — вдруг подал голос Талис. — Не ела, да? — предположил он. Вай лишь кивнула. Ей казалось, что ещё минут пять – и она просто умрёт, если не запихает в свой желудок хоть что-то съедобное. Но взглянув на Джейса, Вай тут же поспешила сказать: — Ничего, я потерплю до обеда. Она не стала говорить ему о том, что на обед с собой она тоже ничего не взяла, но хорошо, что в самом участке был буфет, а недалеко от него – небольшой магазинчик, больше напоминающий ларёк. — Нет, Вай, ни до каких обедов ты терпеть не будешь, — уверенно сказал ей Джейс. — Если ты ещё хоть минуту просидишь без крошки еды, то твой живот втянется настолько, что прилипнет к позвоночнику. Вайолет понимала, что он прав. Обычно она всегда следила за питанием – питалась правильно и поддерживала фигуру, ежедневно занимаясь спортом. Но в последнее время это стало почти невозможным: из-за работы времени на тренировки не оставалось, да и в участке лёгкими закусками из буфета или магазинчика особо не наешься, чтобы удовлетворить организм. — Я куплю тебе сэндвич в буфете, — сказал Джейс, поднявшись со стула. «Он прав, если я продолжу так мало спать и есть, то не только потеряю красивую атлетичную фигуру, но и умру от истощения и переработок», — решила для себя Вай, а затем позвала: — Джейс. Он обернулся уже когда был у двери и собирался выйти. — Да? — спросил он. Вай достала из кошелька деньги и протянула ему, сказав при этом с улыбкой: — Два сэндвича. Тот улыбнулся в ответ, взял деньги и вышел в коридор. Вай вздохнула и откинулась на спинку стула. Больше всего ей сейчас хотелось приехать домой, закутаться в одеяло, как гусеница в кокон, и просто уснуть. А перед этим насладиться сытным обедом из мяса индейки и свежих овощей. — Да заткнись ты! — ругнулась она, когда её желудок вновь дал о себе знать. К счастью, Джейс вернулся быстро. В его руках были два свежих сэндвича с поджаренным с обеих сторон хлебом, соусами, ветчиной, сыром и овощами. При виде еды у Вай скопились слюни в уголках губ, и она голодно сглотнула. — Спасибо, брат. Она тут же схватила сэндвичи и уже разорвала упаковку с одним из них. Синклер моментально впилась зубами в еду, хлебные тосты захрустели, ветчина придавала сытости, ломтики сыра делали вкус более насыщенным, луковые кольца дарили необходимую приятную остроту, а свежий капустный лист и сочный помидор не превращали закуску в сухарь. — Так что, может, всё же поспишь? — снова предложил Джейс, но Вай лишь покачала головой. — Нет, спасибо. Не привыкла спать на работе. Дома высплюсь. Сейчас доем, покурю и снова вернусь к заданию. — Эй, ты когда курить пойдёшь, мне-то хоть дашь половину документов? — спросил Талис. — Хм, если отнимешь, — прищурилась Вай, продолжая с неподдельным аппетитом жевать сэндвич. После перекуса ей стало гораздо лучше. Это хоть и не полноценный обед, но главным было наполнить желудок. Синклер всё же предпочла поделиться бумагами с Джейсом, ибо у неё уже жгло глаза. Пока тот корпел над документами, Вайолет вышла из кабинета и направилась по коридору. В участке была специальная зона, которую сами сотрудники называли «курилкой». Курящих в участке хватало с избытком, поэтому-то, видимо, такое место и решено было сделать. В других местах в участке курить было запрещено. Вай вышла в место для курения и вытащила пачку сигарет из кармана брюк. Пачка уже была полупустой – Джейн явно брала её, когда Вай не было дома. Синклер зажгла одну сигарету и сделала первую затяжку. Когда она впервые начала курить, сигареты казались ей очень горькими и вонючими, но человек устроен так, что способен привыкнуть ко всему. В семье Вай курили все. Отец обычно скрывал, что курил, стараясь не попадаться на глаза дочери с сигаретой. Но курить он начал только после смерти своей жены, и Вай не винила его за то, что он пристрастился к этой привычке. Самое главное, что как отец и в целом как человек, он ничуть не изменился. Просто мужчина впал в депрессию из-за потери любимой женщины, работы и воспитания подростка. Вай уважала своего отца. Когда она училась в школе, у некоторых из её одноклассников были семьи, в которых родители спивались, применяли насилие или психологически давили на детей. Обычно такими были разведённые семьи, либо же семьи с финансовыми проблемами. Семья Скотта, который издевался над Вай, как раз была одной из таких: у родителей хватало денег, но брак явно был фиктивным, в доме царило насилие, а сыну должного внимания они не уделяли. Отец Вай же своих чувств ей не показывал, считая те слабостью, но сама она прекрасно знала, как ему тяжело после смерти мамы. И хоть он всегда принимал активное участие в воспитании Вайолет, он всё же понимал, что девочке необходима мама. Однако снова женится он не захотел. Во-первых, был слишком предан своей единственной жене и считал, что её никем невозможно заменить. А во-вторых, подозревал, что Вай могла бы негативно отреагировать на новую женщину в семье. Или же та не смогла бы должным образом полюбить его дочь. Всё же не все придерживались мнения о том, что чужих детей не бывает. Несмотря на свою депрессию, отец продолжал быть заботливым и надёжным для Вай. Он не знал о том, что происходило с ней в школе, так как Вайолет, не желая его расстраивать, умалчивала. Но он обеспечил ей достойную жизнь: не спился, не пристрастился к наркотикам или азартным играм, не завёл новых отношений, оставил ей дом, подарил машину, дал шанс на хорошую жизнь в будущем. Он умер внезапно, врачи сказали, что причиной стал инфаркт. Всего один раз и уже с летальным исходом. Вай догадывалась, что стресс так повлиял на сердце отца, и сейчас она злилась на себя за то, что не уделяла достаточно внимания его здоровью, занимаясь обучением и продолжая свои отношения с Джейн. Маму с сигаретой Вай видела чаще – та курила много и совершенно этого не стеснялась. Её не беспокоило, что она могла подавать плохой пример одиннадцатилетней девочке своим поведением. Сама Вай курить начала после того как познакомилась с Джейн. Та уже курила и после нескольких уговоров подсадила на эту привычку и саму Синклер. Вай обычно никогда не поддавалась на провокации, но после смерти матери она тоже пребывала в состоянии некой депрессивности. Сама же Вай, возможно, даже бы не притронулась к этой гадости, но в тот момент, лишившись всех членов семьи, она хотела быть лучшей для Джейн, боясь потерять ещё и её. Из коридора послышались какие-то голоса. Поначалу Вай думала, что это вернулся шериф, но после услышала там и женский голос. Прекрасно зная, что она была единственной женщиной во всём участке, Вайолет решила выйти и посмотреть. Она бросила сигарету в ведро, служившее пепельницей, и направилась обратно. В коридоре, уже у самого выхода она заметила незнакомую ей женщину лет чуть больше тридцати. У неё были слегка растрёпанные волосы, собранные в неаккуратный, явно наспех сделанный пучок. Синие глаза были полны боли, казалось, что она пришла сюда с какой-то определённой целью. Ранее Вай никогда даже не пересекалась с этой женщиной на улице, поэтому не знала, что данная незнакомка забыла у них в участке. Когда Вай подошла поближе, она подумала, что женщине, должно быть, немного больше, чем тридцать пять. Её кожа была бледной, а под глазами залегли синяки и морщинки. Женщина что-то кричала. Прислушавшись, Вай поняла, что она хотела попасть в кабинет шерифа, но другие полицейские её удерживали за локти и не пускали внутрь. Синклер поняла, что эта женщина явно приходила сюда не первый раз. — Что тут происходит? — спросила Вай. И тут незнакомка повернулась, обратив своё внимание на новую сотрудницу полиции. Она сразу же вывернулась из рук полицейских и бросилась к ней. — Вы тут новенькая? — спросила она. Ошарашенная Вай интуитивно отпрянула, когда та приблизилась к ней. На её вопрос она даже не знала, что ответить. — А-а… Работаю тут полгода… — с каким-то удивлением протянула Вайолет, широко раскрытыми глазами глядя на женщину. Услышав её ответ, женщина немного смягчила взгляд. — Значит, вы слышали… — она неожиданно упала на колени и схватила Вай за ткань брюк. Другие полицейские, до этого пытавшиеся удержать незнакомку, сделали шаг вперёд, наверняка пытаясь оттащить её от коллеги, но Вай жестом их остановила. — Мэм… — слёзно обратилась к Вай женщина. Она буквально уткнулась лицом той куда-то в бедро. — Вы же слышали о Лори? Пожалуйста, скажите, что вы слышали о ней! Вай замерла. Да, она слышала о Лори, но никак не ожидала, что у неё это однажды так просто спросят. Синклер подумала, что женщина могла быть той самой мисс Кирамман, матерью Лори. Джейс ведь говорил, что она приходила в участок. — Да, я слышала о ней, — Вайолет постаралась звучать спокойно, но её голос всё равно немного дрогнул, а брови приподнялись в сочувствующем жесте. — Умоляю, найдите Лори! — просила Кирамман, сильнее вцепившись руками в ткань брюк Вай. Казалось, что она могла бы их порвать своими ногтями, которые нельзя назвать короткими, или разорвать из-за сильной хватки. — Успокойтесь, — вновь обратилась к ней Вай. Когда она только училась, им говорили, что всегда нужно сохранять хладнокровие, даже в таких ситуациях, чтобы успокоить пострадавшего. Но Вай просто не могла спокойно смотреть на то, как прямо сейчас перед ней на коленях и со слезами на глазах стояла измученная женщина. И причина, почему она сейчас тут, была ещё ужаснее – у неё пропал ребёнок. И мать не видела собственную дочь уже пять лет. Но успокоиться Кирамман так и не смогла. — Они говорят, что она мертва. Но я чувствую, что это не так… Моя девочка жива! Моя девочка в опасности! Вы должны помочь ей! Пожалуйста, я очень вас прошу! Помогите! Спасите мою девочку! У Вай, как бы она ни старалась сдержаться, всё же потекли слёзы. Она несколько раз быстро моргнула, чтобы их никто не заметил, а затем осторожно взяла женщину за руку. Полицейские всё ещё стояли на месте, но Вайолет бросила на них такой взгляд, от которого спрятаться не пожелал бы только дурак. Оставшись наедине, Вай помогла женщине подняться, а затем, осторожно придерживая её за плечи, заглянула той в глаза. — Пожалуйста, успокойтесь, — мягким тоном проговорила Вай, продолжая держать женщину за плечи. — Расскажите мне, что случилось с вашей дочерью? Вай, конечно, знала, что случилось, но ей хотелось услышать версию и от матери самой потерпевшей, ведь в газетах могли написать, что угодно, лишь бы скорее закрыть дело. Кирамман утёрла слёзы, чуть успокоившись, и сказала: — Лори не вернулась из школы… Её точно похитили… Вы бы видели её… Она же была маленьким светлым ангелочком… Вай кивнула. Хоть фото в газете было чёрно-белым, но она всё же поняла, что девочка светлая. — Простите за такой вопрос, мисс, но почему вы так уверены, что ваша дочь жива? — спросила Вайолет. Как полицейской, ей нужно было это знать. — Я знаю, знаю, что уже прошло пять лет, но я чувствую, что моя девочка жива. Это материнские чувства, понимаете? Вай снова кивнула. В таких ситуациях важно сохранять голову холодной, а потерявшие своих детей матери порой просто убеждали себя, что их дети ещё живы, тешили надеждами, что однажды увидят их снова. Но в этот раз Вай почему-то сама не верила, что девочка могла быть мертва. — Мисс Кирамман, посмотрите на меня, — мягко попросила её Вай. Та подняла голову. — Я обещаю, что мы найдём вашу дочь и вернём её домой. — Вы правда обещаете? — с надеждой спросила та. — Да, клянусь. В глазах женщины напротив вспыхнул огонёк благодарности. Она порывисто обняла Вай и сказала «спасибо». Вай, успокоив её, убедила ту отправиться домой, а сама в коридоре наткнулась на шерифа. — Пройдём в мой кабинет, — кивнул он ей. По его тону Вай поняла – он явно слышал её разговор с Кирамман и не оценил его. Ведь они уже опустили руки, а Вай пообещала ей вернуть её дочь, которую уже все считали мёртвой. — Мисс Синклер, — начал шериф. — Я понимаю, что вы ещё не выработали ту выдержку, что есть у более опытных сотрудников, но не давайте ложных надежд и без того сумасшедшим мамочкам. Им нужно просто смириться со смертью своих детей. Так будет лучше для всех. Вай это взбесило. Да кто он такой, чтобы решать, кому и как будет лучше? — Лучше для кого? Для них? Или для вас, чтобы не работать? — засыпала она его вопросами. — Мы работаем, но не все преступления можно раскрыть. — Да, особенно те, в которых надо копаться, видимо, вам вообще не нравится раскрывать! Шериф нахмурился, но промолчал. — Я бы вас попросил оставить это дело. Лори мы уже ничем помочь не сможем. «Он слишком наивен, если думает, что я это просто так оставлю», — подумала про себя Вай. Но вслух она сказала: — Хорошо, я поняла. Кларк кивнул. — Возвращайтесь к работе.

***

К вечеру сонливость Вай как-то спала. Видимо, так на неё повлиял приход Кирамман. Синклер всё ещё не могла выкинуть из головы тот разговор, а так же она не знала, как мог шериф Кларк так спокойно относиться к пропаже ребёнка. Вай поняла, что никто копаться в этом деле не будет, кроме неё. А ей теперь нужно быть осторожнее, ибо шериф, уже слышавший их разговор, ныне будет тщательно следить за Вай. Он уже наверняка что-то начал подозревать. После того разговора Вай вернулась к скучной рутинной работе – документам. Хорошо, что Джейс никуда не ушёл – вдвоём корпеть над скучными текстами всё же приятнее, чем в одиночку. Спустя время Вай решила сделать очередной перерыв. Шериф уезжал домой рано по сравнению с другими сотрудниками – в пять часов вечера его на месте уже не было. Но сегодня, когда Вай выходила в коридор, она заметила из его кабинета свет. Неужели всё ещё не уехал? Вай снова вышла в курилку, опять затянувшись сигаретой. В голове всё ещё крутились мысли о Лори, о том, как и где её искать, о том, кто её похитил, о том, мог ли этот ублюдок быть причастен к убийству Нэлл. В общем, вопросов было слишком много, но ответов на них не было ни у Вай, ни у Джейса. Синклер поняла, что сейчас ей придётся обдумывать более надёжный план, чтобы избежать такого жёсткого присмотра за ней со стороны своего начальства. Вай даже не успела сделать третью затяжку, когда тяжёлая металлическая дверь в курилку открылась, и в освещённое одной лампочкой помещение с серыми стенами вошёл Джейс. Он встал рядом с Вай и тоже достал пачку сигарет и зажигалку. Закурил. Выдохнув дым, он вдруг произнёс: — Вай, там наши опять кое-кого из беспризорников поймали. Вай приподняла бровь. Ого, за такой короткий промежуток времени они уже успели кого-то поймать, а ведь Вай даже не успела толком покурить. На самом деле, ничего удивительного в том, что копы вновь поймали беспризорника, не было. Таких детей они притаскивали Вай за шкирку как щенков, чуть ли не каждый день. — Сколько их? — логично, что спрашивала Вай не о своих коллегах, а о пойманных детях. — Один. Синклер стряхнула пепел с сигареты в ведро. — Где задержали и за что? — спросила она. — У магазина. За кражу, — пожал плечами Джейс. Вай закатила глаза. Она уже подумывала о том, чтобы хорошенько надавать тем полицейским, кто ловил детей за кражу. Они могли бы искать настоящих преступников, но вместо этого тратили время на запугивание малолеток. И каждый раз сваливали этих малолеток на Вай. — Прекрасно… — недовольно протянула она, сделав очередную затяжку и бросив сигарету в ведро к другим бычкам. — Ладно, поговорю. Она уже собиралась выйти из курилки, когда Джейс вдруг остановил её, схватив за локоть. — Ну что ещё? — спросила Синклер, обернувшись. — На пару слов. Вай сделала пару шагов назад. Остановившись перед Талисом, она вопросительно посмотрела на него. — Ну, вещай, — попросила его Синклер, скрестив руки перед собой на груди. — Я просто хотел предупредить, — словно это какой-то секрет, шепнул ей на ухо Джейс. — Девчонка непроста. Вай вскинула бровь. — Девчонка? — переспросила она. — Да, девчонка, — отозвался Джейс, подтверждая это. Что ж, девчонки тоже попадались. И порой они были похлеще уличных мальчишек-хулиганов. — Ну и чё с ней? — Вай нервно постучала носком ботинка по полу. — Язык у неё острый, вот чё! — всплеснул руками Джейс. Вай не сразу поняла, что в этом такого – дети с улицы никогда не отличались нормами морали или грамотной речью в духе великих английских классиков. Эта девчонка для Синклер – не что-то новое, а уже пройденный этап. За полгода она уже научилась ставить этих малолетних выскочек на место. — Не она первая, не она последняя, — хмыкнула Вайолет, уверенная в том, что ей по силам одолеть маленькую зазнайку. — Да не, Вай, она не так проста, как кажется, — покачал головой Талис. — Наши её разговорить не смогли, она огрызается, как дикая львица. Они уж её и запугивали, и ругались, и даже побоями угрожали – всё без реакции. Вай усмехнулась – интересная штучка. — Её список преступлений? — спросила она. — Не радует. Мы пока точно не знаем, что конкретно она натворила, так как она ничего не говорит, но очевидцы утверждают следующее: драки, кражи, продажа наркотиков. И то, это со слов других людей, а что там в реальности, кто знает. Вай немало удивилась, услышав про наркотики. Из всех детей, что ей попадались, было много тех, кто что-то воровал и дрался, но никто из них не торговал наркотиками. — Продажа наркотиков? Это уже серьёзно… Возраст свой, я так понимаю, она тоже не назвала? — Разумеется, нет. Ни имени, ни возраста. Но выглядит типичным подростком не старше тринадцати. Вай округлила глаза. Вот это новость. Обычно в участок попадали дети постарше, а тут – малявка-наркоторговка? — И вот ещё, что мы у неё изъяли. Джейс протянул ей прозрачный пакет, в котором лежал сложенный балисонг. Такое серьёзное оружие у, возможно, тринадцатилетней девочки… Откуда она его взяла? — Ого… — воскликнула Вай, осмотрев нож поближе. — Это же совсем недетское оружие… — она присмотрелась к надписи на рукоятке. — И стоит дорого. Откуда у малолетней девчонки такое? — Украла? — предположил Джейс. Вай пожала плечами. Если украла, то налетела на кого-то значимого с крутыми связями, ибо не каждый житель Тристиса мог позволить себе приобрести такую вещь. — Возможно, — согласилась Синклер. Поняв, что с этой девчонкой ей явно придётся повозиться, Вай вздохнула. Мало ей трудностей, надо испортить этот день окончательно. — Ладно, поговорю. Где она? — В допросной, где ей ещё быть. Вай забрала у Джейса нож и покинула курилку. Она уже понимала, что с данной нарушительницей ей сегодня будет непросто, но Синклер не планировала отступать. Вайолет шла по коридору, ботинки стучали по полу. В коридоре, как обычно, было не особо светло, что Вай всегда бесило. Здесь что, экономят на электричестве? Только когда она подходила к месту, где располагались комнаты для допросов, поняла, что не уточнила у Джейса, в какой именно из этих комнат находилась девочка. Проходить длинный коридор, чтобы затем снова вернуться, не было смысла, и Синклер решила найти «преступницу» самостоятельно. К счастью, нашла она её почти сразу, будто бы сердце подсказало. Девчонка сидела за столом, положив ноги на стул. Как и большинство беспризорников, одета она была не в модную для подростков одежду. Грязные, замызганные ботинки, у которых истёрлись носки и шнурки, старые, кое-где протёртые джинсы, потерявшие цвет, и чёрная растянутая толстовка, которая тоже заметно «похудела» и явно уже не спасала от ветра. На голову незнакомки был накинут капюшон, почти полностью скрывающий её лицо, за которым был виден только небольшой и, надо признать, аккуратный носик, и грязные тёмно-русые короткие волосы. Девочка, как и сказал Джейс, действительно не выглядела старше тринадцати, максимум пятнадцати лет. И если бы она сейчас вдруг сказала, что ей больше, Вай бы вряд ли ей поверила. Она понимала, что подростки разные, все развиваются индивидуально, но эта и впрямь слишком мелкая. И неужели эта мышка могла напугать суровых дядечек в форме? Хмыкнув про себя, Вай переступила порог комнаты и вошла внутрь, закрыв за собой дверь. Она подошла ближе, встав напротив девочки. Теперь их разделял только стол. Та, как ни странно, на появление ещё одного копа не отреагировала, даже взгляд не подняла. «Такая смелая, или ей просто всё равно?» — подумала про себя Вайолет. Она опустилась на стул и снова взглянула на незнакомку. Увидеть её лицо ей так и не удалось – его закрывали спутанные и растрёпанные волосы. — Имя? — сразу же начала Вай. Синклер не привыкла быть мягкой, особенно на работе. А уж детей, которые в открытую хамили полиции, она вообще терпеть не могла. И сейчас ей не хотелось распускать нюни или строить из себя хорошую только перед какой-то соплячкой в капюшоне. Девчонка, наконец, подняла взгляд. На Вай устремились два карих глаза, настолько тёмных, что они почти граничили с чёрным. Теперь Синклер могла разглядеть её лицо. У девочки была бледная кожа, как у вампира, и такие же «вампирские» круги вокруг глаз. На лбу, прямо над бровью, был синяк. Такой же синяк, но уже вместе с царапиной, был под глазом с другой стороны. Ещё одна царапина на носу, нижняя губа разбита, маленький белый шрам на кончике брови. Сами губы обветрились и покрылись слоем сухой кожи, частично потрескавшись. По впалым скулам было понятно – девчонка явно недоедала. Причём очень сильно. Но это и неудивительно – где «детям улиц» брать еду, если они не зарабатывали себе на жизнь, как состоявшиеся взрослые? А воруя, много тоже не утащишь. Но было в этой малышке что-то завораживающее. Её глаза. Они были просто огромны. Даже пухлые губы или кукольный нос не так привлекали внимания, как эти глаза, обрамлённые длинными пушистыми чёрными ресницами. У девочки в прямом смысле был взгляд оленёнка – маленького и беззащитного, но это явно была маска. Маленьких и беззащитных на улицах быстро съедали хищники. Присмотревшись, Вайолет заметила, что левый глаз у девочки немного косил вбок, но это не было так заметно, а самому подростку лишь добавляло баллов привлекательности. Если бы Вай попросили ответить честно, она бы точно сказала, что эта девочка красивая, и наверняка даже бы сравнила её с куколкой. Нет, совсем не со знаменитой Барби, а с милой такой фарфоровой куколкой с кудряшками, в платье и шляпке. И хоть у девочки напротив не было ни платья, ни шляпки, а волосы были короткими и грязными, из-за чего кудри спутались, Синклер бы всё равно продолжала сравнивать её именно с фарфоровой куколкой. Девочка вдруг ухмыльнулась. Нахмурилась. — Большие дяди не справились с подростком и прислали грозную тётю разобраться со мной? — её слова прозвучали с явной издёвкой. — С чего ты взяла, что то имя, которое я тебе назову, действительно окажется моим? Вай на секунду даже отпрянула, слегка отклонившись на спинку стула. Да уж, она много дерзких подростков повидала за свой короткий рабочий срок, но такие «острые языки» попались ей впервые. Соврать по поводу имени девчонка действительно могла, но Вай задумалась об этом только сейчас. Предыдущие дети предпочитали не врать даже если дерзили, а эта явно знала систему полиции изнутри. Прекрасно осознавая, что она уже не связана с родителями, найти документы на неё было бы сложнее, и вряд ли полиция стала бы этим заниматься. И впрямь, прав был Талис – на сей раз на крючок копам попалась очень уж хитрая рыбка. Да ещё и с зубками. — Не думай, что если ты живёшь сама по себе, я не выясню твоё настоящее имя, — припугнула её Вай. — У меня есть множество возможностей, которые я могла бы использовать. — И которые не используешь, — прищурилась девочка. — На что ты намекаешь? — спросила Вай, склонив голову набок. Незнакомка проигнорировала её вопрос. — Ладно, можешь называть меня Куколка, — сказала девочка, фыркнув. Глазные яблоки Вай едва ли не выпали из орбит от того, что эта малявка не только дерзила, но ещё и употребляла такие вот прозвища. Разозлённая Вай, всё ещё пытавшаяся удержать себя в руках, чуть сжала кулаки. — Ты издеваешься? — Почему же? — искренне удивилась девочка. — Меня так все называют, уже достаточно давно. — Меня не волнует, как тебя называют! Я спросила у тебя твоё имя! Имя! А не грёбаный псевдоним или прозвище! Если Синклер уже начинала злиться и хотела побить стену или стол, то Куколка вела себя спокойно. Она снова замолчала и явно передумала идти на контакт. Поняв, что такими темпами допрос не сдвинется с мёртвой точки, Вай ничего не оставалось, кроме как называть девчонку тем «именем», которым она сама себя назвала. — Ладно, «Долли», — сказала Вайолет, пытаясь успокоиться и восстановить дыхание. — Тогда следующий вопрос – сколько тебе лет? И что-то Вай подсказывало, что и здесь ответ не будет простым. — А сколько бы дала мне ты? — нахально вскинув бровь, вопросом на вопрос ответила та. «Несколько лет колонии», — подумала про себя Вай. Да, таких на её опыте ещё не было ни разу. И почему она должна была попасться именно в тот день, когда Вай – невыспавшаяся, голодная и в просто отвратительном настроении с самого утра. — Лет тринадцать, на больше не смахиваешь, — честно призналась она. «Долли» слегка рассмеялась. — Спасибо, мне приятно, что ты мне сбавила четыре года. Глаза Вай расширились. Так этой малолетке было уже семнадцать? А по виду не скажешь. — Врёшь, — шикнула Вайолет, будто она знала эту хулиганку лучше её самой. — С чего такие выводы, тётя? — «Долли» бесцеремонно закинула ноги на стол, грязь ошмётками посыпалась на металлическую поверхность. Вай такое откровенное хамское поведение начинало выводить из себя. Сколько бы подростков ей не попадалось на пути, подобных «экземпляров» она никогда не встречала. Обращение к ней как к «тёте» ещё больше разозлило Синклер. Кем себя возомнила эта маленькая чертовка, которая вдруг решила, что ей можно так обращаться с сотрудницей полиции? А когда та ещё и ноги на стол закинула, разбросав повсюду грязь со своих ботинок, у Вай окончательно сорвало крышу от гнева. — Ноги убери, — спокойно, но уже с явной стальной ноткой в голосе потребовала она. Именно потребовала, так как на просьбу это не было похоже даже отдалённо. Нахалка её требование опять проигнорировала, лишь гаденько ухмыльнулась. Затем она полезла в карман и достала оттуда помятую пачку, на которой Вай увидела название, но не смогла его прочитать, однако поняла, что это какая-то марка сигарет. Сама она курила другие. «Долли» вытащила непрезентабельного вида сигарету, которую сразу зажала в зубах. Ей было плевать на то, что по правилам, курить в участке было запрещено всем, в том числе и задержанным. Вайолет подскочила и тут же резко выхватила сигарету из чужого рта, смяв её в кулаке и разломав на три неодинаковые части. Остатки сигареты пошли в стоящее под столом мусорное ведро. — Ты пытаешься вывести меня из себя, малолетка? — Вай упёрлась ладонями в стол и склонилась над «Долли». Глаза её теперь горели холодной яростью, и она с трудом отговаривала себя не перевернуть этот стол. Хоть его ножки и были прибиты к полу, но злости Вай, как и её физической силы, вполне могло бы хватить, чтобы вырвать его с корнями. — Просто разговариваю, ты же сама хотела со мной побеседовать, не так ли? — будто издеваясь, девчонка склонила голову набок и улыбнулась. Не нужно было никаких резких слов в этот момент – этих движений вполне хватало, чтобы Синклер начала беситься ещё больше. Хотя она уже сама не знала, куда ещё больше. «Долли» была первой девчонкой, кто не боялась Вай. Когда ей доводилось допрашивать других детей, они замолкали сразу же после одного её взгляда или повышенного тона. А этой и впрямь было будто бы всё равно. — Отвечай нормально на мои вопросы, маленькая дрянь! — рявкнула Вай. До сих пор никому ещё не удавалось настолько разозлить её. — Ты чего такая злая, тётя? — продолжая говорить спокойным голосом, спросила «Долли». — Тебя не трахают? Вайолет едва не подавилась слюнями от возмущения. Эта девчонка не только не боялась её, но и будто специально хотела посмотреть на её реакцию. Сил терпеть такое отношение у Вай уже не было, поэтому она тут же встала со стула, едва не опрокинув его, и, обойдя стол, встала перед хулиганкой. Её руки крепко схватили девчонку за толстовку, приподняв со стула и, как игрушку, поставив на ноги на пол. И вновь у той никаких эмоций и никакого страха. — У-у-у, как всё запущено… — протянула «Долли». — У вас в участке столько мужиков, а тебе никто присунуть не может? Или ты по девочкам? Кулаки Вай сжали ткань толстовки ещё крепче. Она резким движением подтянула девчонку на себя, чтобы посмотреть в глаза нахалке поближе. — Ещё раз откроешь свой рот, я вырву тебе язык! — глаза Вайолет метали молнии. — Думаешь, я боюсь тебя? — вопрос прозвучал будто бы с вызовом. — В моей жизни случались вещи и похуже. — Мне плевать, что происходило в твоей ёбаной жизни, соплячка! — О-о, конечно, тебе плевать, вы же копы, вам нет дела до других людей. Главное, чтобы ваши задницы были в тепле и масле, а не в рваных штанах и мыле из-за работы. А по поводу девочек… — «Долли» задумалась. — Задело, да? Ты из этих? Вай стиснула зубы. «Так ты, маленькая дрянь, ещё и гомофобка!» — подумала она. Это она в людях ненавидела, пожалуй, больше всего, вместе с педофилией. — Следи за языком, малолетняя шлюха! — Синклер всегда старалась не оскорблять задержанных, но с этой уже сил никаких не было. — Что, обиделась, что я назвала тебя «из этих»? — продолжила ухмыляться «Долли». — Да расслабься, тётя, я не об этом говорила. Я про то, что ты тоже предпочитаешь трахать несовершеннолетних девочек? Вай замерла. Что значит «тоже»? Уловив недопонимание на её лице, «Долли» закатила глаза. — Ой, не притворяйся, будто не понимаешь. Все вы, копы, одинаковые – оборотни в погонах. Все любите насиловать подозреваемых, тем более, когда они такие маленькие и беспомощные, неспособные дать отпор. Вай слышала о том, что копы действительно могли быть жестоки – они применяли насилие к подозреваемым, особенно к женщинам. И им было плевать, виновны они или нет. Об этом думали уже после, а «допросы» проводили сразу же, порой прямо при задержании. — Что? — заметив замешательство Вай, спросила «Долли». — Неприятная правда? — Заткнись! — прошипела Вай. Ей уже хотелось ударить эту непутёвую девчонку с её острым, как табаско, языком, но она не такая. — Значит, ничего говорить не будешь? Девчонка лишь отрицательно покачала головой. Вай вздохнула, мысленно повторяя про себя: «Успокойся, Вай, успокойся, чёрт возьми!». — Хорошо, — сказала она, почесав бровь. — Конвой! В комнату вошли два здоровенных мужика. Вайолет кивнула им на девчонку. — Посадите эту в камеру, я к ней ещё вернусь. Они переглянулись, кивнули друг другу и подхватили хулиганку под локти, потащив к выходу. — Продолжай прогибаться под приказы своего продажного начальства и тогда ты никогда не найдёшь Лори. Эти слова «Долли» ударили по больному месту. Вай развернулась, но девчонку уже увели, а дверь за ними сама закрылась. В голове появился ещё один вопрос – действительно ли эта дерзкая девчонка знала Лори? А из него вытек ещё один – если да, то где они пересекались? И так по цепочке. Вай села на стул, схватившись руками за голову. Как же всё было запутанно в этом деле. Внимание её вдруг привлекла валяющаяся на полу под столом бумажка. Наклонившись, Синклер уже планировала её выбросить, но увидела, что н а белом клочке было что-то написано. Конечно, это могли быть просто какие-то каракули, но любопытство победило. Развернув бумажку, Вай прочитала про себя написанное. Её брови приподнялись, а руки снова задрожали. «ТЕБЕ ВСЕ ВРУТ».