Темная утопия. Перезапуск

Москва 29 апреля 1947       В кабинете Лаврентия Павловича стояла гробовая тишина, лишь большие часы с кукушкой мерно тикали, разбивая тишину в комнате. Перед Дубовым столом стояли пять человек, одетых в офицерскую форму. Начищенные сапоги, новые кители, погоны. Каждый держал фуражку в руке, виновато смотря в пол. Грузин поправил круглые очки, сложив руки на столе в замок. Его холодный и цепкий взгляд пробирался под кожу, заставляя человека окаменеть. — Так, товарищи офицеры, — с акцентом проговорил он, обводя взглядом четвёрку, — я не пойму, почему наши позиции на востоке пошатнулись. К чему бы это? Может вы знаете, Дмитрий Сергеевич, — перевёл он взгляд на ошалевшего Хайда. — Товарищ генеральный секретарь госбезопасности, по моим данным, на востоке сейчас есть немецкие части, в основном это подразделения СС, они хорошо вооружены, и мы не в силах противостоять им на некоторых участках фронта, вы же должны понимать. Большая часть снабжения и ресурсов идёт сюда, на запад, мы не предполагали, что к японцам придёт помощь со стороны Рейха. Наши войска были близки к полному разгрому Квантунской армии, но с подкреплением они стали оправляться от поражений.       Лаврентий Павлович кивнул, переводя взгляд по другим офицерам, прису́тствующих в кабинете, это были: Кирилл Афанасьевич Мерецков, Жуков Георгий Константинович, Иван Степанович Конев. — Ладно, товарищи, будем поступать так. Кто-то из вас отправится на восток, дабы командовать войсками. Я уже выбрал кандидатуру Дмитрия Сергеевича Михайлова, как эксперта по ведению войны против войск СС, да и в принципе как хорошего офицера.       Хайд провалился в ступор, смотря в глаза секретарю госбезопасности. У него не было этого в планах, но идти против воли такого человека – нарочито самоубийство. Кивнув, Отто согласился. Все другие остались, а брюнет вышел, направляясь на военную базу под Москвой.       В 1941 году, зимой, ударная армия Вермахта под командованием Вальтера фон Браухича шла в лобовую атаку на древний город. У них не вышло пробить оборону, и через несколько месяцев, тактикой полукольца, воинские части РККА смогли разбить основной костяк войск захватчиков. Операция "Тайфун" с треском провалилась.       Дорога к аэродрому была завалена баррикадами и частыми блокпостами, в основном в них стояли старые мужчины, на службе народного комиссариата внутренних дел. Машина мерно ехала по дороге, изредка трясло, но не критично. Прислонившись лбом к холодному стеклу, Михайлов по непонятной ему причине стал вспоминать о Артуре, их дружбе и предательстве первого. В пропитанной сигаретным дымом машине было жарко. Китель неприятно тёр бледную кожу принося сильный дискомфорт. Хайд пытался сосредоточиться на дороге, разглядывая полу-снежные пейзажи. Многие дома были брошены, на улицах сновали солдаты, офицеры. Вот две высокие фигуры выводили из подъезда опального красногвардейского лейтенанта.       Синие фуражки крепко держали разъярённого человека, а после садили в серый "ГАЗ-М1". Тяжело вздохнув брюнет вынул пачку сигарет, закусывая грязно-серый фильтр белыми зубами, вынимая никотиновую палочку. При помощи прикуривателя конец сигареты загорелся, и мужчина томно затянулся, стараясь втянуть в себя всю сигарету разом. Остальную часть пути не произошло ничего из ряда вон выходящего.       Через два часа машина остановилась около ангара, откуда уже выкатывали самолёт. Дмитрий вышел из машины, вновь закуривая, осматривая своих подчинённых, которые должны составить офицерский состав "1-ой Ударной Армий Восточного побережья". Парни, а таковыми они и являлись, с неописуемым восторгом смотрели на Хайда, не веря своим глазам. За всё время войны Дмитрий Михайлов прославился очень умелым военным и генералом, встав на одну позицию с знаменитым Жуковым, в основном благодаря своим знаниям ведения войны против своих бывших товарищей. Почему же Отто предал Германию? Это связано не только с привязанностью к своему лучшему другу, но и ненавистью к нацистам. Его родители были репрессированы властями Третьего Рейха. А рос он в опеки дяди-коммуниста, так и получилось, что Хайд ненавидел нацистов. Но сейчас, глядя на всё, он корит себя за то, что ещё тогда не застрелил Генриха. Вздохнув и выкинув окурок, немец направился на поле, где его уже ждала одинокая фигура девушки. На взлётной площадке стоял Михайлов и Билякова. Она смотрела на него уже проясняющимся взором. — Я надеюсь, ты справишься. Я не стал так долго тебя мучить, прощай, дорогая Светлана, — сказав это, он провёл рукой ей по щеке, заходя в заведённый самолёт.       Он простился с ней, простился навсегда. Дорога была долгой и скучной, в этом полёте Отто вдруг стали приходить наваждения о Артуре, Егоре, какого дьявола? Он не понимал себя. Что творится в его голове? Всё смешалось, его личность стала ему сама чужда, он преобразился, став ещё больше похож на невесть кого, и это также чрезвычайно сильно бесило парня. В кабине Ли-2 было тихо, некоторые офицеры жались друг к другу, дабы согреться. Несмотря на весну, погода всё равно была адской, иллюминаторы покрылись инеем, зверски хотелось курить, руки немного тряслись от холода. Через несколько долгих часов, самолёт стал снижаться. Шасси стали скользить по мокрой от росы траве. Зелёная махина полностью остановилась. Дмитрий, вместе с другими офицерами, покидал холодный салон. Выгрузились они быстро. Их ждал нынешний генерал-лейтенант Егор Седков. Форма была крайне грязной, лицо перепачкано сажей, серые глаза устало оглядывали вышедших. Как только тяжёлый взгляд упал на Отто, лицо брюнета изменилось, непонимание и удивление прибавили острым чертам живости. Хайд лёгкой походкой направился к остолбеневшему генералу, подойдя на расстояние вытянутой руки, Михайлов хитро улыбнулся, прищуриваясь, подавая ладонь для рукопожатия. Выйдя из оцепенения, Седков так же протянул руку, поздоровавшись с немцем. — Здравствуйте, генерал-лейтенант, я ваш новый непосредственный начальник, Дмитрий Михайлов, — шире улыбнулся Хайд. — Да.. товарищ генерал, — скомкано ответил офицер.       Через несколько часов Отто находился в штабе армии в городе Владивосток. Сейчас шли ожесточённые бои на озере Хасан, если немцам удастся выиграть бой, то они откроют дорогу на Владивосток, а дальше к промышленным центрам на Урале. Поэтому было решено отправить подкрепление пограничной армии. Генерал-лейтенант вошёл в кабинет, поправляя ворот гимнастерки. — Вызывали, товарищ генерал? — спросил офицер, смотря на Отто. — Да, садись Егор, — мужчина показал на стул.       Кивнув, генерал-лейтенант сел, сложив руки на стол. Хайд внимательно посмотрел на подчинённого. Сейчас, спустя столько лет, Егор предстал перед ним, как опытный офицер. Сдержанно выдохнув, Отто склонился над бумагами, после чего произнёс: — Сегодня Вы будете назначены непосредственным начальником 26-ой Танковой Армии. Вы отправитесь к озеру Хасан, дабы помочь нашим товарищам в отражении атаки врага, если же противник возьмёт верх, то вы в срочном порядке отступаете по директиве номер 321 о "Срочном временном отступлении от границ". Новой задачей будет прикрывав отход 181-ой пехотной дивизии и 202-ой моторизованной бригады закрепиться в посёлке Краскино, пока союзные подразделения отступают. Понятно? — Так точно, после выполнения поставленной задачи что прикажите делать? — Лично Вы направляетесь в штаб армии, то есть сюда, где получите новое распоряжение. — Приказ понял, товарищ Командарм! — отдал честь Седков, покидая кабинет. 1 мая:       Немецкие войска стальным кулаком прорвали оборону 181-ой пехотной дивизии, начальником наступления со стороны Оси выступил Артур Харбруг. Советские войска стали отступать, прикрываемые 26-ой Армией, в ходе отступления РККА потеряли две танковые бригады. В тот же момент с западного направления в сторону Владивостока ударила 1-я Экспедиционная армия СС под командованием Хайнса Шнайдера, если бы не доблестное рвение Полковника Тараса Шевченко, то нацисты бы заняли город Уссурийск, а там и до Владивостока не далеко.       Хайд в очередной раз закуривал, разглядывая карты. Сейчас складывалось плохое положение РККА на западе и юге. Если бы не немцы, то сейчас бы красногвардейцы маршировали по улицам Пекина. В комнате царила звенящая тишина, офицеры были крайне напряжены, обстановка была удручающей. — Если сейчас генерал-лейтенанта Седкова с его армией возьмут в окружение, то мы с вами будем в отвратительном положении, товарищи, — сказал брюнет, затягиваясь, проводя указательным пальцем по карте в сторону штаба армии. — Товарищ командарм! Сегодня мы смогли остановить продвижение немцев около деревни Покровка, сейчас они не в силах продолжать наступление. Мы можем контратаковать в районе Новокачалинска! — сказал полковник Мартынов, привстав со стула. — Нет, мы должны дождаться полного отступления от Егора Ивановича, у него хороший ударный потенциал. В общем, я принял решение начать наступление от Харбина в сторону Сунъюань. На том участке фронта нет немецких дивизий. Квантунская армия обескровлена и основную атакующую мощь составляют немцы, поэтому проблем в том регионе не будет.       В этот момент около здания генштаба прогремел взрыв. После, в комнату вбежал солдат городской обороны. — Товарищ командарм! Генерал-лейтенант Седков с его людьми отступили, укрепившись на новых позициях, однако немцам доступен коридор сюда, во Владивосток. В город прибыли неполные оборонные дивизии. Немцы провели ряд налётов на город, сейчас, в нескольких районах города пожары, системы ПВО приведены в боевую готовность! — выпалил парень, опустившись по стене на пол, обессилевший. — Так, товарищи, вы получите распоряжения по радиограмме, бегом в свои части, приступайте к выполнению плана! — прорычал Хайд, поправляя фуражку.       Все подорвались с мест, выходя из комнаты, направляясь в свои части. Через несколько часов все новоприбывшие были распределены по городу, ставка командования была перенесена в посёлок Шкотово, но командарм остался во Владивостоке, окопавшись в доках. 6 мая - 11 мая. 1947 год. Владивосток.       Город охватили пожары, за несколько дней немцы смогли подступить к городу, сейчас его осаждали две армии. Артур Харбруг и Ханс Шнайдер стали главными фигурами в наступлении. Эти две армии были единственными боеспособными частями со стороны Оси.       Хайд был в первых эшелонах защиты города в первые часы, потери уже исчислялись сотнями, а к вечеру и тысячами. Бои шли за каждый переулок, улицу, дом. Ветераны СС, сражаясь, вспоминали Сталинград и до сих пор ужасались несгибаемой стойкости советских солдат. Многие улицы были заминированы. Несмотря на это, каждая сторона несла большие потери. На каждого убитого русского приходилось двое немцев. Знающие город бойцы неожиданно выныривали из переулков в вечернее и ночное время, унося жизни эсэсовцев. На третий день к городу подступили танки и артиллерия. Но даже машины смерти не могли в полной мере сломать защитников.       Неповоротливые танки в городских улочках и кварталах становились лёгкой добычей для истребителей танков с ручными гранатомётами и противотанковыми ружьями. На четвёртый день погиб Полковник Штольцфель держащий западную часть города. Оставшихся в живых красногвардейцев жестоко пытали, а после изуродованные тела вешали на улицах. Некоторые пытались сдаться, за что получили в спину от своих же. Люди понимали, если падёт этот город, то дальше нацисты катком пройдут к сердцу страны. В уличных перестрелках стали пользоваться популярностью снайперы. На пыльных улицах лбом часто можно было встретить пулю. Стычки и перестрелки шли повсеместно не умолкая ни на секунду. 12 мая. 1947 год.       В этот день, над городом стонущим от смерти, стелился кровавый туман. Отто с его отрядом попал в засаду, получив пулю в плечо. Небольшой отряд возвращался в док. Это место было крайне хорошо укреплено, оно ощетинилось колючей проволокой, противотанковыми ежами, редкими дотами с пулемётами. Михайлов зашёл в каменное здание, сев на пол, он зажал кровоточащую рану. — Товарищ командарм, Вам нужно уходить! Скоро сюда заявятся противники! Они прекрасно знают, что вы не покинули город и будут стараться убить Вас или взять в плен! — канючил лейтенант Меренцков. — Нет, я не уйду поджав хвост, останусь тут с вами, санитара ко мне.       Через полчаса Хайд снова мог нормально стоять и держать свой автомат. По сообщениям разведки, да, она осталась, к ним шла рота эсэсовцев. Командарм принял решение дать бой, пока санчасть по берегу выйдет к своим. С Дмитрием осталось сорок человек, все они были преданы своему командиру. К обеду были установлены огневые точки. Склад расположен ближе к спуску на берег, дабы иметь преимущество при отходе. Отряд с самим Дмитрием укрепился около склада.       Большой отряд чёрных мундиров шёл прямиком к докам, но вскоре стали взрываться мины, немцы не предполагали что такое может быть, поэтому и не проверяли, идя на верную смерть. Застрочили пулемёты. Под красной пеленой всё выглядело крайне страшно. Первая волна атаки захлебнулась в самом начале. Развороченные трупы, окровавленные ошмётки тел, нагоняло жути, но тем не менее атака продолжилась. Вскоре один из дотов подорвали прямым выстрелом из панцерфауста. За ним заглохла огневая точка под воротами. На территорию просочились войны облачённые в чёрные мундиры. Сейчас начался настоящий ад. От выстрелов глохли уши, гильзы неприятно бились о лицо, обжигая кожу. Крики и взрывы гранат превратились в одну садистскую мелодию, в звуки войны. Один юркий немец скользнул к углу гаража, после чего выстрелил в голову пулемётчика.       Митяй, так звали бойца, сразу же затих, окрасив своей кровью лица товарищей. Отто получил ещё одну пулю в руку, скорчившись от боли он быстро прыгнул в окно. Опираясь на стену, высунул свой автомат из окна, отправил в сторону неприятеля очередь, после чего без сил скатился по стене. Радист быстро подбежал к командиру, протягивая флягу с водой. Михайлов кивнул, быстро открывая, в один глоток осушив большую её часть. — Свяжись со штабом, спроси, что у них там творится, — поднял взгляд на подчинённого офицер.       Тот кивнул, быстро убежал за станцию. Звуки перестрелки прекратились. Через десять минут в помещение вошли десять человек во главе с лейтенантом Меренцковым. У стены уже сидели раненые, четыре человека. Все без сознания. — Отбили атаку, но ненадолго, суки, им конца и края нет, — устало прорычал лейтенант, плюхаясь на пол около стола. — Да. Они не остановятся, поэтому отдаю вам приказ брать раненых и уходить по берегу как остальные, я задержу немцев. По прибытию к нашим, скажете, что новым командармом назначается Егор Седков. — Даже не думайте, товарищ командарм, я вас не оставлю, — твёрдо сказал Мерецков.       К нему присоединились ещё трое. Отто кивнул, но сказал, что остальные уйдут с ранеными. Тут из-за станции встал мрачный радист, держа в руках листок с текстом. — Товарищ командарм, генерал-лейтенант погиб... За несколько часов до начала атаки немцев на доки.       Всё поле устелено дымом, близ села Кневичи шёл танковый бой. Машины взрывались, унося с собой в иной мир экипажи. Егор со своим экипажем подбил уже третью Пантеру. Т-50 был страшной силой. В машине уже было очень жарко, и не только от погоды. В корпус уже два раза попали, но они продолжали ехать выбивать врага. Седков это понимал, сейчас они должны прорвать линию фронта. Шлемофон разрывали крики и сообщения о помощи. — По основанию, 120 метров к югу от первичного ориентира, огонь!       Снаряд гулко вышел из дула пушки летя в корпус немецкого танка, после чего башня взлетела ввысь, охватывая машину огнём. Прорыв шёл успешно, за танками уже шла пехота. Вдруг по башне прилетел кумулятивный снаряд, а потом и в корпус. Адская боль в ушах, контузия. Механик-водитель погиб, наводчик без сознания, заряжающему сбило голову осколком, который прошил обшивку. Тяжело дыша Седков откинул наводчика, как только дуло упёрлось в расплывчатый силуэт танка, офицер зарядил снаряд, выстрелив. Вражеский танк взорвался, унося с собой в ад экипаж. Довольно улыбнувшись Егор вернулся на своё место, вынимая из гимнастерки фото Отто, которое уже успело пропитаться кровью командира танка. Смотря на изображение, мужчина понимал, что вот он, конец. Уже был слышен рёв вражеского двигателя. Закинув голову назад, генерал-лейтенант прикрыл глаза. — Прощай, Отто, надеюсь, я встречусь с тобой на той стороне.       После чего вражеский танк выпустил снаряд в баки, вызывая тем самым взрыв. 12 мая 1947 года. Генерал-лейтенант Седков Евгений Иванович погиб при исполнении. Посмертно награждён званием "Героя Советского Союза". Настоящее время. — Как погиб? — дрожащим голосом переспросил Отто. — Несколько часов назад состоялся бой. Генерал-лейтенант вместе с экипажем погибли. Их танк взорвался. Сейчас ведётся крупное наступление, и скоро мы замкнём врагов на полуострове. — Хорошо, уходите, мы остаёмся.       Бойцы не стали противиться и уже через двадцать минут спускались по ступенькам на песок. Наверху была приготовлена огневая точка, большая часть доков заминирована, это даст кое-какое время. Артур шёл со своими бойцами к докам, встречая ожесточённое сопротивление небольших отрядов. Рядом на танке ехал Ханс, его взгляд то и дело бегал по крышам и окнам домов. Отряд вышел на небольшой перекресток. Через дорогу уже был док.       Перед воротами лежали окровавленные трупы, ошмётки. Ужасная картина. Харбруг отдал приказ выгружаться из машин и продолжать идти под прикрытием танка. Шнайдер хмыкнул, соглашаясь. Вступив на территорию, им предстало ещё больше трупов, они буквально были повсюду, большинство естественно лежало, а другие, скорее всего специально перемещены. Показав жестом солдатам двигаться, Артур не ожидал, что здесь будут мины. Первый взрыв вывел несколько бойцов, а потом еще и еще. В итоге к пристани они шли исключительно за танком, ибо ему эти мины нипочем. Как только они поняли, что мин нет, то рассредоточились по бокам от машины. — Сейчас повеселимся! — крикнул лейтенант Мерецков.       В руках русского был панцершрек. Среагировать успели не все. И как только кумулятивный снаряд врезался в корпус танка, произошёл сильный взрыв, раскидавший идущих рядом бойцов, включая Хайнса. Тот отлетел в воронку от взрыва, сдавленно крикнув. Танк уничтожен, и в ту же секунду на позиции немцев обрушился шквальный огонь пулемётов. Пули нещадно рвали тела эсэсовцев, оставляя от них дырявое решето. Самые способные ползком стали приближаться. Но не тут то было! Им уже летели гранаты и очереди из ППШ. Артур стиснул зубы, перекатываясь. Вынув из подсумка гранату, он быстро кинул её. Взрыв около окопа ошарашил защитников. Рядовой Морозов погиб от осколка, залив кровью мешок с песком. Рядовой Грунтов заткнул уши, что-то крича, но тут же был успокоен шальной пулей. Сержант Резанщук встал и начал бездумно стрелять по всему что движется, был убит пулей Артура. Как понял Харбрук, он остался один, а вызвать подмогу нет возможности, он решил взять врага хитростью. Но пока решил подождать, может там уже никого не осталось. Лейтенант держал руку на груди, гимнастерка в районе сердца была окровавлена. — Добейте меня, командарм, — тихо произнёс мужчина, еле шевеля побелевшими губами.       Отто кивнул, вынимая наган из кобуры. Холодное дуло прислонилось к виску. Рука Хайда затряслась, он не мог этого сделать. Мерецков взял брюнета за руку, кивнув. Спустив курок, раздался выстрел. Глаза лейтенанта были закрыты, а рот растянулся в слабой улыбке. Хайд лёг, скатившись к лестнице. Затем быстро поднялся, зажал ладонью кровоточащее плечо, побрёл, пошатываясь по песку. Тело покидали силы. Михайлов понимал, что скоро его конец, нет в его истории хорошего конца, от этих мыслей он хмыкнул.       Артур поднялся с земли, зажав в руках автомат, он подбежал к окопу, взводя оружие. Вместо живых врагов, он увидел трупы. Один из них был застрелен из нагана, это было видно. Проведя взглядом по следу крови, немец увидел человека, идущего по песку, держась за плечо. Вскинув автомат он нажал на курок, но патронов не осталось. Цокнув, Артур выдернул из кобуры Люгер. Перемахнув через препятствие, блондин направился за противником целясь в спину, как только запачканные сапоги вступили на песок, немец понял кто это. — Отто? — произнёс он, идя за бывшим другом.       Парень передёрнул плечами, хмыкнул и произнёс: — Отто Хайд умер давно, я Дмитрий Михайлов, — шаги стали медленней. — Зачем ты нас предал? Для чего? — Чтобы защитить тебя, ты был моим единственным другом и человеком, которого я действительно любил, — раздался смешок. — Не томи, убей меня, ты вернёшься в Германию, а я погибну, как и должен. — Я не стану этого делать! Ты мой друг, идиот!       Вдруг командарм развернулся, выпрямляя руку с наганом, но вместо того чтобы стрелять в Артура, он выпустил остатки пуль в воздух. Потом развернулся и снова поковылял вперёд. — Пожалуйста. Окончи мои страдания, Артур, — тихо произнёс парень.       С болью в сердце Харбруг поднял пистолет, нацелившись в спину, рука затряслась, палец не слушался, в итоге блондин опустил Люгер. В этот момент в спину Отто прилетело несколько пуль, они разрывали мундир, гимнастерку. Охнув Хайд упал в песок. В этот момент Артур потерял дар речи, его мир сломался и полностью разрушился. В их сторону вальяжно шёл Ханс, в его руке был Вальтер, а лицо было искажено дьявольской улыбкой. — Молодец, Артур, благодаря тебе мы убили эту коммунистическую суку, предателя, — как змея шипел офицер. — Отти... — шёпотом произнёс блондин.       Как только Шнайдер приблизился, попытавшись похлопать того по плечу, Харбруг развернулся и выпустил всю обойму в грудь своему командиру. Шнайдер ничего не успел понять. Его мёртвое тело распласталось по песку, а на лице застыла ухмылка.       Артур кинулся к другу, беря того на руки. Лицо Хайда было белым, как простынь. Из последних сил его губы произнесли: — Я был рад, что встретил тебя. Артур, спасибо тебе за всё, — парень улыбнулся, проведя рукой по скуле друга, когда его силы окончательно покинули тело.       Харбруг так и сидел, прижимая к себе тело своего любимого человека. Он извинялся, просил вернуться, но всё было бесполезно. Позже Артур решил, что унесёт тело к русским, дабы они похоронили его с почестями, как героя.       Он шёл по тёмной улице, в воздухе стоял запах гнили, крови и пороха. Иногда слышались звуки выстрелов и взрывов, несмотря на все это, на его пути никто не встал. Он дошел до русских позиций и встал напротив укреплений. Один из бойцов увидел кто в руках Артура, тело забрали, а немца скрутили, отправив на допрос.       В чёрной комнате не было никого. Небольшой источник света в виде настольной лампы придавал этому месту больше жути. В коридоре раздались шаги и голоса. В комнату вошёл мужчина, на его глаза была натянута фуражка, из-за чего не было видно глаз, лишь часть бороды. Единственное, что его выделяло, была тлеющая сигарета. Следователь сел напротив, сложив руки в замок. — Ну здравствуй, Артур.       Этот голос был знаком немцу, удивлённо подняв взгляд на следователя, мужчина хмыкнул, снимая фуражку. Под ней были седые волосы. Перед ним сидел тот самый Степан Федорович. Всё это время черной фигурой был именно он. Преданный человек в высших кругах, его методы крайне хороши и действенны, поэтому его уважают все без исключения. — Вы же, — попытался выразиться Артур. — Да я тот, кто спас тебя, и тот кто склонил Отто к предательству. Но это уже не важно, ты мне расскажешь всё, взамен я выполню любое желание, в пределах разумного.       Артур понимал, что для него это тоже конец. Ему было уже всё равно, для него нет смысла в этой прогнившей жизни, но одно, последнее желание у него осталось. — Хорошо, я хочу, чтобы вы похоронили Отто со всеми почестями, как Дмитрия Михайлова. — произнёс немец.       Мужчина согласился. После долгого допроса Артура приговорили к расстрелу, поскольку больше тот не был нужен. Утро стояло прекрасное, на улице не было слышно выстрелов, а воздух был чист и свеж, такое чувство будто Артур вернулся в детство, когда он и Отто вместе играли в парке. Его вели на задний двор, приставив к обстрелянной стене. Около стены стояла черёмуха. Сейчас она начала цвести, и её легких запах проникал в лёгкие. Артур посмотрел на расстрельную команду. Все мальчишки чумазые от пота и сажи. Сейчас все события не вызывали никакого беспокойства у блондина, он понимал, что так будет лучше. — Оружие поднять! — громко проговорил офицер.       Бойцы подняли винтовки, взводя их, целясь в грудь Артура. Офицер продолжил: — Целься! Пли!       Артур почувствовал как в его грудь въедается раскалённый метал, разрывая кожу, органы. Мир померк, в конце он вспомнил всё то время, что он провёл с Отто. Умирая, он улыбался. Степан Федорович смотрел из окна на расстрел, взяв бумагу он написал секретное распоряжение.       12 мая 1947 года в 16:31 МСК Командарм Восточного-Азиатского Фронта Дмитрий Михайлов погиб. Ему присвоена вторая звезда Героя Советского Союза, посмертно. Его тело было перевезено в Москву, где он был с почестями похоронен. В этот момент вместе с Михайловым, в Москву привезли тело Ильи Звягенцева капитана РККА, погибшего под обстрелом, они были похоронены рядом, как подчинённый и командир.       1 июня июня Севастополь подвергся первой в мире ядерной бомбардировке. 12 июня 1947 года советский фронт на западе рухнул, в следствии ядерной бомбардировки Севастополя. Советские войска отступали, забирая с собой всё, что только можно. К концу Августа Москва была взята немцами, бескровно. Генрих Гиммлер приказал не уничтожать город, считая это варварским занятием, лишь мавзолей Ленина был подорван. 2 сентября 1947 года.       Светлана лежала в кровати, её длинные, пшеничные волосы растеклись на подушке. Она рыдала, уже который день. Её людей и подчинённых развесили на красной площади, Генрих, стоявший с ней в тот момент, обнимал её, прижимая к себе. Ему было так же плохо как и русской. Сейчас, когда центральная часть СССР сдана на милость немцам. Прусак никогда не видел Светлану настолько разбитой.       Он сидел, перебирал бумаги о переименовании городов и стерилизации славянского населения, откладывая их в долгий ящик. Генрих в тайне стал поддерживать группу офицеров, которые хотели свергнуть Гиммлера. Бойцы из Дивизий прусака не участвовали в боях, оставаясь в тылу, помогая населению, снаряжая партизан. Немец уже всё решил, если ему суждено погибнуть за свою любовь, то он готов пожертвовать собой ради завтрашнего дня.       На площади толпились люди. Улицы города обвешаны листовками о том, что все кто голоден и не имел нужных предметов первой необходимости, может прийти на красную площадь. Там был расположен штаб третьей армии. Прусак смотрел на страждущих, чувствуя боль каждого. «Когда он стал таким ?» — спрашивал себя немец, отдавая приказ солдатам, чтобы те начали раздавать пайки, одежду и другие нужные вещи. Билякова смотрела из окна на это, слёзы перестали душить её, она не понимала почему Генрих помогает ей. Он казался страшным врагом, а теперь. Она не могла разобраться в себе. К вечеру в комнату вошёл блондин. Девушка сидела на кровати, теребя край халата. Офицер смотрел на девушку с такой нежностью, что она невольно покраснела. Он подошёл к ней, опустившись на колени. Светлана подняла на него взгляд, снимая офицерскую фуражку, погладив по голове. — Зачем ты это делаешь? — тихо прошептала блондинка, смотря в глаза напротив, пытаясь отыскать в них истину. — Потому что я так хочу. Моя душа устала от постоянной войны, всё в моей жизни перестало иметь смысл, стало серым, но тогда, в 1940, ты разожгла во мне былую искру. ТЫ единственная причина, по которой я живу.       Девушка покраснела сильнее, для неё это было не свойственно, и она не могла понять, почему этот человек заставляет её так смущаться. — Ты хочешь помочь мне? — так же тихо произнесла русская, проводя пальчиками по скуле прусака. — Я сделаю всё, чтобы ты смогла увидеть будущее, — улыбнулся немец.       Девушка обняла его, приблизившись и поцеловав. Терпкий вкус губ русской одурманивал, действовал лучше любого морфия. Руки в перчатках медленно прошлись по телу, от чего блондинка немного вздрогнула. Он уложил её на простыни, покрывая поцелуями шею, ключицы. Весь мир для него исчез, только она осталась тем единственным островком реальности, за который он ухватился и не отпустит. Жаркие ласки перетекали в настоящий ураган чувств. Немец не понял, как он успел раздеться, но это было не важно. Русская провела рукой по торсу любовника, на нём было огромное количество шрамов. В области сердца был большой рубец, Светлана аккуратно обвела по контуру шрам, вспомнив, что это оставила она. Билякова подняла взгляд на лицо Генриха, сейчас он предстал перед ней красивым рыцарем, который готов защитить собой от любых напастей. Русская настолько сильно устала от того, что она должна всех защищать, никто никогда не спрашивал нужна ли ей помощь. И сейчас один единственный человек предложил ей, и она не откажется. Прусак накрыл губы девушки своими, поглаживая бедра. Она пьянила его. Впервые блондин услышал стон с её стороны, и это окончательно сорвало все рамки. Блондин покрывал тело любимой поцелуями-укусами. Его естество уже давно стояло, Светлана обняла блондина за шею. Томно прошептав на ушко: — Давай, Генрих, пожалуйста.       Он не стал больше сдерживаться, входя в девушку. Та выгнулась в объятьях, застонав. Прусак стал методично вбиваться в разгоряченное тело девушки, заставляя ту кричать и просить о большем. Они истязали друг друга, ныряя в один бушующем водовороте страсти. Светлана и забыла, какого это быть ведомой. Прусак чувствовал приближение разрядки, он толкнулся последний раз, полностью входя в блондинку. Поцеловав русскую, он вышел, кончив. Они оба лежали, переводя дух. Офицер повернулся, притягивая девушку к себе. Заключив ту в объятья. — Я люблю тебя Светлана, — шёпотом произнёс немец. — Я тоже люблю тебя, Генрих.       Мир стоял на пороге окончания войны. Многие погибли, но скольким ещё предстоит умереть? У мира есть только два варианта, и какой же он выберет? Покажет время.       Адам стоял напротив стола фюрера. Гимлер с неприкаянной ненавистью смотрел на рейх-с министра. Даже после взятия Москвы советы не хотят сдаваться. Вчера вечером Рейхстаг подписал директиву "Generalplan Ost-Phase zwei, Sterilisation", по которому большая часть населения Запада СССР должна была в принудительном порядке быть стерилизована, но из-за младшего Вильгельма. Гимлер был крайне недоволен тем, как размяк его министр военных дел. В кабинет ворвались эсэсовцы, они схватили министра под руки, тем самым обездвижив. — Вы размякли, дорогой мой. Поэтому доктор Штрассе проведёт с вами манипуляции, которые сделают Вас примерным арийцем. — Пожалуйста, мой фюрер! Я исправлюсь! Не нужно Штрассе! — умолял блондин.       Фюрер же более не смотрел на своего последователя, вернувшись к бумагам и махнув рукой бойцам. Людвига волокли в подземную лабораторию доктора Хэйза Штрассе. Этот сумасшедший учёный проводит свои эксперименты на живых и уже мёртвых людях. Его исследования помогли армии Рейха не пасть под натиском советов во время "Второго рывка" в 1946 года. Людвиг несколько раз наблюдал за деятельностью этого человека, и его чуть ли наизнанку не выворачивало от отвращения.       Командование поставило задачу Хэйза: создать суперсолдата. На что тот быстро согласился, просеяв дьявольской улыбкой. К тому моменту, когда тело министра занесли в операционную, младший Вильгельм был в отключке.       Доктор Штрассе провёл крайне страшные махинации над Адамом. Парень лишился глаза. А внутрь тела были вживлены импланты, правда прототипы, но даже так блондин стал крайне покорным. Теперь и тело и душа младшего Вильгельма принадлежали фюреру.