Мангекё

Пикал монитор. Какаши разлепил глаза в больничной палате и хотел бы он рывком подняться и в ужасе бежать куда глаза глядят, – а он, ниндзя, бежать сможет долго даже с большой потерей крови – но тело не слушалось. Рядом с койкой, лицом идеально подходя к цветовой серо-белой гамме палаты, с немым сочувствием, стояла молоденькая девушка. Какаши точно её где-то видел, притом недавно, но чтобы вспомнить имя, ему стоило разлепить не только глаза, но и мозги. И он наверняка бы это сделал, если бы не ворвавшийся в палату Гай, за которым твердо и звучно, отбивая каблуками любое сомнение в собственной значимости, вошла госпожа Цунаде. – Боже мой! Какаши! Ты как?! – это было слишком по-Гайски громко. Какаши поморщился. А девушка, вспыхнув щеками, пролепетала неразборчивое «извините» и исчезла в дверях. – Да, Хатаке. Хотелось бы знать, как так вышло, – Цунаде была строга и серьезна. – Ты помнишь, что с тобой случилось? Какаши помнил. К своему великому стыду и сожалению. И только возникшая секунду назад догадка могла спасти его от пожизненного позора. Он ещё мог пригодиться своей деревне и стране, а для Ниндзя это самое главное. По крайней мере он искренне на это надеялся. – Цунаде-сама… оказывается у меня открылся Мангеке. В палате воцарилось молчание. Монитор пикал, за окном орали дети. – Какаши… – Гай вкрадчиво посмотрел на друга и со всем возможным сочувствием потрепал того по плечу. – Боюсь, что это не объясняет, что ты выбежал из дома весь в крови. А потом каким-то чудом нам удалось тебя восстановить и спасти, потому что … – Цунаде явно долго подбирала нужную комбинацию слов, – недостающая твоя часть оказалась у больницы. – Цунаде-сама! Какаши нужен покой! – возопил Гай, кажется, готовый упасть и разрыдаться, лишь бы этот разговор не проходил в его присутствии. – Да уж, покой. Объясни, Хатаке, – Цунаде и не подумала прекратить свой допрос. – Часть Какаши у Какаши отличная! – опять перебив, завопил Гай на всё больничное крыло. – И мой вечный соперник ещё будет ей активно пользоваться! Обязательно! Гай двинул кулаком Какаши по плечу, отчего «отличная» часть отозвалась сильной болью. – Гай, упокойся. – А кто нашёл мою часть? – Какаши взвизгнул и окончательно побагровел до кончиков волос. Гай широко улыбнулся и тыкнул себе в грудь большим пальцем. – Я бежал на руках, торопился узнать, что с тобой, и от волнения сбил урну у входа в госпиталь! – Тихо! Я жду, Какаши, – Цунаде упёрла руки в бока. Какаши тяжело вздохнул, и по его виску скатилась тяжелая капля. С чего стоило начать, он не знал. Господи, какой стыд. – Давай. Должно же быть объяснение, почему ты таким образом до смерти напугал бедную девушку. Мы сначала думали, что это она виновата в сложившейся ситуации, но допрос Иноичи и Ибики сняли с неё подозрения. Точно. Девушка покинувшая палату. Это её лицо он видел, перед тем как потерять сознание. Господи, какой позор. Даже Джирая бы до такого не додумался в своих книгах. – На высоте возникшего сексуального переживания у меня открылся мангеке-шаринган. Техника, которую позволяет использовать это додзюцу, видимо, переносит объект, на который направлен шаринган, в другое измерение. После я вышел из дома, чтобы позвать на помощь. Так девушка меня и нашла, – Какаши выдохнул объяснение со скоростью пара, который в этот момент шёл у него из ушей. Кажется, в процессе он даже слышал свист из-под побрякивающей крышки собственной кукухи. Снова воцарилась тишина. Гай и Цунаде с равной долей ошеломления и непонимания смотрели в ответ. Неустанно пикал монитор, а за окном какой-то мальчишка со всем возможным возбуждением орал своему другу: – Ты прикинь! Чувак себе писюн оторвал! – Да ну, хрень это всё! – А вот и не хрень! Модзи сказал, что Ширу шёл домой и встретил Мари, которая гуляла с мамой, которая знает девушку, которая это видела! – Жееесть... – Как он теперь писать вообще будет?! Гай полетел к окну: – Здесь люди болеют! Кыш отсюда! – Цунаде-сама! Я ещё смогу пригодиться своей стране! – Конечно сможешь! Мы как можно быстрее возобновим тренировки, мой друг! – вдохновенно изрёк Майто. – Гай, я тебя умоляю… не сейчас. Цунаде… простите, что… – Какаши опустил глаза и сжал кулаки. И опять звук монитора вышел на первый план. – Да. Шила, как говориться, в мешке не утаишь, – прервала молчание Цунаде. – Цунаде - сама… – Гай растерянно посмотрел на Цунаде, которая после высказанного каламбура резко опомнилась и даже сдержала улыбку. – Ладно. И правда. Отдыхай. Поговорим позже. Идём, Гай. – Простите, могу я остаться с моим товарищем ещё немного? – Недолго, – Цунаде махнула рукой Гаю и покинула палату. Они остались вдвоём. Какаши опустился в кровати, натянул до переносицы одеяло и стал сверлить взглядом небо в окне. – Какаши… Ты опять снял с глаза протектор? – Писююююн, – застонал Какаши и спрятался в одеяло с головой. Гай вздохнул. – Жаль это признавать, но больше так делать не стоит. На это Хатаке уже ничего не ответил. Ему нравилось снимать протектор, затем штаны. Член собственный, ему, кстати, тоже очень нравился, но сейчас проверять, насколько удачно его присобачили обратно, не хотелось. В любом случае, через освобожденный от протектора шаринган он видел течение чакры по освобожденному от одежды члену. А главное, как бы это не было мерзко, Какаши шептал чужое имя и чувствовал невероятный азарт. Как будто тот самый человек мог видеть не одни страдания, а как Какаши хорошо. Или сам Какаши в эти моменты становился чужим телом. Но в этот раз всё пошло не по плану. Обито, которому в пылу единоличной страсти Какаши каждый раз клялся, что никогда его не забудет, отомстил со всем смаком за такие дела. В самый пиковый момент, когда член практически был лампой из чакры, появилась воронка. Хорошо ещё Какаши смог отдёрнуть руку. Дальше всё было как в бреду. Визжал он, конечно, как свинья. А ведь всегда думал, что справится с любыми пытками. Но если бы Какаши была известна самая значимая политическая тайна, а девушка, перед которой он упал прямо так, со спущенными штанами, которые и не додумался натянуть чуть выше колен, потребовала тайну эту выдать, он бы орал её так громко, как только мог, лишь бы ему вернули оторвавшееся. И слава не затянутым в технику яйцам, что член обнаружился в мусорке, но… как это вообще вышло? Эту загадку ещё предстоить разгадать, решил Какаши и опять посмотрел на небо в открытом окне. ПС: «Мусор должен быть в помойке!» – исступленно думал Обито. Он уже полчаса навязчиво намыливал голову в душе. Но от этого ощущение неожиданного шлепка никуда не девалось. А ведь он просто хотел перекусить без вездесущего Зецу. И так настроение было говно, но когда этот прогнивший мир швыряет тебе в лицо такое…ты раз и навсегда перестаёшь сомневаться. «Теперь точно понадобится вечное цукиёми!»