Говорящая с мертвецами

      Всеотец шел по складу. Спящие Барыги стонали от боли, когда он наступал на них, но он не удостаивал их и взглядом. Кто-то из них даже очнулся, когда тяжелые сапоги Всеотца врезались ему в грудь. Мужчина прохрипел целую череду проклятий, вяло хватаясь за его ноги. Всеотец предал бы его мечу, но понимал, что Тейлор может это увидеть.       Когда он покинул склад, солнце уже выглядывало из-за горизонта, лишая воздух ночной прохлады. Этот район претерпел значительные изменения с тех пор, как он умер. Повсюду были намалеваны граффити банды — буквы «Б», которые пересекали две вертикальные линии, делая их похожими на знак доллара. Судя по коллажу серо-белых квадратов на большинстве зданий, жители за прошедшие годы просто устали их закрашивать.       Кроме того, он мог вволю наглядеться на местное население. По пути сюда он встретил дюжины бездомных — съежившихся в дверных проемах или закоулках, почти неразличимых за грудами собственных нечистот. То, что Кайзер допускал подобное, то, что он позволял людям собственной расы пасть так низко, было для Всеотца зверством.       За его спиной взревел двигатель, и он вернулся к реальности. Кейпы-Барыги. Скрип запрыгнула в кабину монстросвала, и из многочисленных выхлопных труб машины вырвался густой дым. Два других кейпа бежали от нее прочь по улице, пытаясь скрыться.       Никчемные отребья. Хоть все трое и были белыми, но носили на себе отпечаток самой пакостной дегенерации, что ему только доводилось видеть. Были ли они результатами скрещивания с низшими расами или симптомами угасающего общества, его не касалось. Важно было одно: перехватить их.       Паралюди — неотъемлемая часть управления Империей. Может, все трое и шваль, но они белые — более того, белые кейпы. Которые не состоят в его Империи.       Совершенно неприемлемо.       Еще одно доказательство беспомощности Кайзера.       Всеотец крепче сжал рукоять меча. Он за это поплатится. Обязательно.       Он направился за кейпами уверенной, быстрой походкой. По всполоху его мысли из воздуха возникали всё новые и новые мечи, пока целый арсенал клинков не повис за ним, словно крылья.       Расплата настигнет всех.       Спустя мгновение Всеотец уже стоял над распластавшимся ничком Сочником, прижимая сапогом его затылок. Кейп тихо застонал в асфальт. Всеотец посчитал это добрым знаком. Стало быть, этот кейп был способен дышать даже под горой хлама и грязи, что его сейчас покрывала. Хоть мусорный голем и вызывал у него отвращение, он не мог отрицать, что Сочник оказался довольно силен. Он поднял — нет, полноценно оторвал от земли монстросвал Скрип. Эта чудовищная махина должна была весить не меньше танка, и всё же Сочник ее поднял — и швырнул в него.       Всеотец подумал было, почему нельзя было принудительно завербовать Сочника в Империю, и взбесился, что его мысли превращались в заезженную пластинку. Кайзер вновь его подвел. Его никчемный сын вновь доказал, что не способен продолжить его дело. Макс вновь расписался в собственном бессилии. И так далее, и тому подобное.       Всеотец решил просто списать всё плачевное состояние Броктон-Бей на Кайзера и покончить с этим. Это было недальновидно и по-детски, но это немного умерило его ярость.       То, что он превратил Сочника в мешок для битья, тоже помогло.       Он в последний раз окинул взглядом кейпов-Барыг. Один из них сбежал в самом начале боя. Просто шагнул в лужу и исчез. Это до сих пор выводило Всеотца из себя. Насколько же омерзительно трусливым он должен быть, чтобы бросить своих товарищей? Когда их пути опять пересекутся, Всеотец приветствует его ударом меча.       Двое других лежали там же, где он них оставил. Сочник был пригвожден к асфальту; его мусорная оболочка была до того нашпигована мечами, что напоминала игольницу. Скрип подобным же образом была прибита к борту ее грузовика. Она была практически не ранена. Он совсем легонько ударил ее, не сжимая кулак, но весь остаток боя она скулила о том, что как он «разъебал ей всё лицо».       Он сдерживался, расправляясь с ними. Старался не задеть физическое тело Сочника под его мусором, пронзал мечами лишь одежду Скрип. Он не видел смысла лишаться ценных кадров.       А они и впрямь оказались ценными. Не в том плане, что были кейпами, а в плане их способностей. Мусорная броня Сочника показала себя прочной и устойчивой; к тому же, у уродца нашлось достаточно достоинства, чтобы вернуться и защитить Скрип даже после того, как она пыталась его убить.       А Скрип… что ж, Всеотец понял, откуда взялась ее кличка. И она, очевидно, была наркоманкой. Это не меняло того факта, что она смогла построить боевую машину из сущего хлама. Да еще и с мощными турелями, сумевшими разметать большую часть улицы за сравнительно недолгий бой.       Приложив некоторые усилия, из обоих можно было бы вылепить нормальных людей. Или прогнать их из города. Прямо как в старые-добрые времена.       Конечно, эти «старые-добрые времена» для него ощущались вчерашним днем, но, глядя по сторонам, он понимал, что прошло много лет. Город изменился до неузнаваемости. Он пришел в упадок. Еще ночью он бы развел тираду о неудачах Кайзера, но сейчас был искренне обеспокоен увиденным.       Двенадцать лет. Двенадцать лет — и Броктон-Бей всё ещё пребывает в состоянии застоя. Тейлор по-своему это понимала, но она была и оставалась ребенком. Ей было не постичь, каково это — видеть крушение дела всей своей жизни. Видеть, что всё, над чем он так усердно старался, обернулось провалом.       Во второй раз за день поток его мыслей прервался рёвом мотора.       — Ох, бля. Нам пизда. Это СКП! — простонала Скрип.       Рёв приближался, становясь всё громче и отчётливей. Мотоцикл, подумал Всеотец. Мгновением позже его догадка подтвердилась — из-за угла вынырнул байк, который плавно остановился на безопасном расстоянии от них. Всеотец прикрыл глаз от слепящего света фар и попытался разглядеть водителя.       Тот слез с мотоцикла и неспешно пошел вперед, не выходя из-под света фар. Это было умно — ведь так за твоей спиной, по сути, всегда светило солнце, бьющее по глазам противника. Так поступал бы тот, кто привык быть на поле боя и ощущать свою власть над ним. Всеотец отступил в сторону, уходя из-под траектории света фар, и наконец-то смог как следует разглядеть незнакомца.       Тот был одет в замысловатую темно-синюю силовую броню с серебряными вставками, подобной которой Всеотцу ещё не доводилось видеть. Открытой она оставляла лишь нижнюю часть лица; судя по нему, незнакомец был европейцем. Взмахнув рукой, он выхватил… алебарду. Весьма фантастическую на вид, но всё ещё алебарду. Стоял он спокойно, но Всеотец чувствовал, что незнакомец готов в любой момент вступить в бой.       Он не смог сдержать улыбку. Ему попался воин — судя по виду, многообещающий. Возможно, в Броктон-Бей ещё не перевелись настоящие кейпы.       — Назовись! — рявкнул незнакомец.       Всеотец вытащил один из мечей, воткнутых в землю, и отсалютовал ему — но не так, как благословлял на путь Тейлор, а так, как приветствовал бы один рыцарь другого.       — Всеотец. Кому я обязан честью?       Мужчина слегка вздрогнул, но мгновенно скрыл свое удивление.       — Всеотец умер много лет назад.       — Знаю. И всё же это я. Так ты представишься, герой? — спросил Всеотец.       — Это что, шутка такая? Ты Кайзера пытаешься спровоцировать?       Всеотец молчал. Мужчина какое-то время смотрел на него в ожидании ответа.       — Серьезно? — он раздраженно вздохнул. — Оружейник. Глава департамента Протектората Восток Северо-Восток.       Всеотец кивнул. Не просто герой, а лидер местного отделения СКП. Действительно многообещающе.       — Нет. Я не пытаюсь спровоцировать Кайзера, — сказал он. — Я собираюсь отсечь ему голову и вернуть себе трон.       Оружейник крепче сжал алебарду.       — Не знаю, кто ты на самом деле, но я этого не допущу, — он глянул на двух кейпов-Барыг. — А что насчет них?       — Я рассчитываю, что они присоединятся к моей Империи. Долг всех представителей белой расы — держаться заодно и бороться за свое место. Если они того не желают, то вольны покинуть мой город. Я не причиню им вреда — таков мой принцип.       — Ну уж нет. Они арестованы, а ты отправляешься на допрос, — заявил Оружейник, расставил ноги шире и опустил алебарду. Всеотец в ответ поднял меч. Если его сердце и билось, то исключительно от предвкушения. Стычка с Сочником и Скрип взбодрила его, но схватка с этим Оружейником будет поистине идеальной.       — Не разочаруй меня, Оружейник.       Их оружие схлестнулось с лязгом металла. Они застыли, блокируя удары и проверяя силу и мастерство друг друга. Оружейник подался вперед, перенеся вес на алебарду. После такого меч Всеотца продержался всего миг — алебарда под давлением Оружейника начисто рассекла клинок. Всеотец отпрянул, не скрывая смеха.       — Впечатляет!       Он отбросил сломанный меч и призвал в руку новый. Оружейник замер.       — Это способность Всеотца, — заметил он и нахмурился. — Внимание посту. Обнаружен возможный Козырь. Запрашиваю срочное подкрепление к моему местоположению.       Всеотец вновь рассмеялся.       — Вижу, ты у нас Фома неверующий. Тебе так сложно поверить в то, что я и впрямь Всеотец?       — Да.       Второй удар Всеотца был медленнее, обдуманнее. Он прощупывал защиту Оружейника, запоминая, как он движется. Его нисходящий удар был парирован по наклонной рукоятью алебарды, открыв его для контратаки. Оружейник взмахнул оружием по крутой дуге и оставил длинную щель в наплечнике Всеотца.       — Хорошо, — сказал Всеотец. — Очень хорошо.       Он усилил интенсивность своих атак, напирая на Оружейника куда быстрее и агрессивнее. Тот попятился, вынужденный лишь блокировать удары под таким натиском. Единственной преградой между ним и Всеотцом была его алебарда — об нее ломался любой клинок. После каждой серии ударов Всеотцу приходилось отбрасывать обломки и призывать новое оружие.       В какой-то момент Оружейнику удалось подхватить его меч лезвием алебарды, как крюком, и опустить оба оружия к земле. Из такой ловушки Всеотец быстро выбраться не мог. Оружейник ухватился за этот шанс и ударил его в нагрудник. В тот же момент по телу Всеотца пронесся мощный электрический ток, отбросивший его назад.       Мне не больно, понял Всеотец. Он понимал, что ранен, но не чувствовал, как сильно и где. И это… разочаровывало. Нужно будет поговорить с Тейлор на тему того, может ли она воскресить его боль. Воин обязан ощущать боевые ранения.       — Встроенный электрошокер? — спросил он. Оружейник по-волчьи оскалился.       — Да.       Триумф героя сменился удивлением, когда Всеотец схватил его за запястье. Он был сильнее Оружейника, и они оба это понимали. Всеотец оторвал его от асфальта и швырнул в грузовик Скрип. Оружейник оставил в нем глубокую вмятину, но смог выбраться, хватаясь за воткнутые в борт мечи.       Его алебарда лежала позади Всеотца, и он отступил, указывая на оружие противника.       — Ну же. Подними ее и сразись со мной.       — Зачем? — спросил Оружейник, не двигаясь с места и закрывая лицо бронированными кулаками.       — Потому что таков мой принцип. Сражаться, как мужчина с мужчиной.       Оружейник вытащил что-то из отсека на своей броне. Повернув это в руках, он превратил нечто в длинный штырь, из конца которого выехало лезвие. Вторая алебарда. Всеотца пробирал смех. Этот Оружейник — просто чудо.       Он призвал новый меч, готовясь снова схлестнуться с Оружейником в битве, как вдруг за его спиной раздался шум. Он по наитию отпрыгнул в сторону, но что-то всё равно снесло его с ног и отбросило в сторону с силой разогнавшегося автобуса. Он пролетел добрых двадцать футов, прежде чем смог вновь подняться на ноги.       Это странное, инородное чувство отсутствия боли подсказывало, что у него, скорее всего, сломана рука. Когда он выпрямлялся, кости задевали друг друга. Это было не болезненно, но очень, очень неприятно. Об этом тоже стоило потолковать с Тейлор.       Оружейник между тем обзавелся компанией. Слева от него стояла молодая женщина; ее броня то погасала, то вспыхивала, будто сквозь нее шел ток. Справа же был крепкий мужчина с забралом, закрывающим верхнюю половину лица.       Разочарование. Полнейшее разочарование. Они прервали его бой с Оружейником.       — …возможно, имитирует других паралюдей. Пойдем по протоколам Скрытника. Если он не притворятся, то, скорее всего, перенимает и чужие характеры. Следовательно, может скопировать и кого-то из нас, — объяснял новоприбывшим Оружейник.       — Батарея неплохо так вмазала ему, а он уже на ногах, — заметил человек в забрале. — Думаешь, он еще и Бугай?       Оружейник кивнул.       — Почти что наверняка. Он не в силовой броне и при этом проявляет чудеса силы и скорости.       — Не представишь мне своих соратников? — крикнул Всеотец. Оружейник пропустил это мимо ушей.       — Формирование Дельта, Батарея во главе. Если сможешь, используй против него грузовик. Врежь ему как следует, пока он не скопировал кого-нибудь еще. Вторая Александрия нам не нужна.       Герои разбежались в разные стороны, и Всеотец призвал мечи — но не по одному на каждому из троицы, а целый шквал клинков, которым он ранее расправился с Сочником и Скрип. Оружие вырывалось из воздуха и окружало его, подобно ощетинившейся туче.       Оружейник швырнул что-то в него. Всеотец бросил меч на перехват, но промахнулся. Нечто упало у его ног, и мир обернулся слепящей белой пустотой. Не-боль пронзила его глаз, и Всеотец тщетно пытался закрыться от слепящей вспышки. Он пошатнулся, не в силах удержать равновесие.       Он вонзил меч в асфальт, чтобы остаться на ногах. Сморгнув несколько раз, он ощутил, что зрение возвращается к нему — но только для того, чтобы показать ему, как Батарея заносит над головой грузовик Скрип. Оружейник тем временем оттаскивал двух кейпов-Барыг. Всеотец выпустил залп мечей, но без прицела они многого не добились. Некоторые из них вонзились в бронированный борт грузовика, но Батарея осталась невредима. Мужчина в забрале оказался у нее за спиной.       Всеотец призвал новую партию мечей — огромных, неподъемных даже для него, но которыми он всё ещё мог управлять. Они закружились вокруг своей оси, как пропеллеры, всё больше и больше набирая скорость.       Батарея вспыхнула, подобно солнцу, и швырнула в него свой груз. Мужчина выскочил у нее из-за спины и ударил ногой по монстросвалу. У Всеотца был всего миг, чтобы перегруппировать мечи в щит. Грузовик летел со скоростью, недоступной какому-либо агрегату на колесах. Как пуля, выпущенная колоссальным ружьем.       Казалось, само небо рухнуло на него при ударе.       Он отдаленно ощущал, что кости его поломаны, а броня треснула во стольких местах, что и не сосчитать. Боли по-прежнему не было, но сама сила удара потрясла его. Сразу после нее возник жар. Яростный, опаляющий жар. Он тоже не вредил ему, но его было слишком много.       Чересчур много.       Ошеломительно много…       Он слепо шарил рукой, выискивая, за что бы уцепиться. Его связь с Тейлор сияла подобно звезде в пустоте. Его запас энергии был истощен. Почти пуст.       Связь единожды вспыхнула, и в него потекла жизнь. Ее энергия наполнила его покалеченное тело.       Она давала ему еще один шанс.       Он открыл глаз.       Мир вокруг него был объят пламенем. Он лежал посреди кратера, в горящих обломках грузовика Скрип. Его доспех накалился докрасна; части его буквально сплавлялись с его кожей. Он перекатился на бок и медленно поднялся на ноги.       Его кожа отслаивалась от мяса при каждом движении доспеха. Его тело должно было корчиться от немыслимой боли. Но его она не беспокоила.       Все его мысли были о связи с Тейлор. Она исчезла. Вместо нее остался только маленький резервуар энергии. От одного лишь поднятия на ноги количество ее капля за каплей сокращалось.       Времени у него оставалось не так уж и много.       Он осторожно призвал меч и оперся на него. Используя оружие как трость, он, пошатываясь, выбрался из кратера. Троица героев стояла в нескольких метрах от него. Двое Барыг лежали связанными у них ног. Вдалеке раздавался вой сирен. Оружейник говорил по телефону.       — …команду зачистки… грузовик Технаря отреагировал негативно… не знаю, жив ли он еще.       Батарея обернулась и что-то сказала мужчине рядом с собой. Все трое повернулись и уставились на Всеотца.       — Ни-хе-ра себе, — сказал мужчина в забрале.       Всеотец на миг замер, чтобы отдышаться — фигурально выражаясь, ведь потребности в этом он и не испытывал. Но он всё же остановился, чтобы собраться с мыслями и силами перед следующим ходом. Трое героев разом были ему не по плечу, особенно если женщина могла нанести еще хоть один настолько же мощный удар. Ему нужно было забирать Тейлор и уходить.       Он направился к складу. С каждым шагом он двигался всё плавнее — то ли от того, что раны затягивались сами собой, то ли от того, что его тело свыкалось с собственной калечностью.       Герои не двигались, словно сомневаясь, что делать.       — Ты уверен, что он не мертв? — спросила Батарея.       — Сложно сказать. У него изначально не считывались никакие жизненные показатели, — ответил Оружейник. — Вероятно, он — какая-то проекция.       Всеотец почти добрался до двери склада, когда всё вновь пошло наперекосяк. Дверь резко выбило, чуть не сорвав с петель, и она отскочила от стены. Из проёма вышел чернокожий мужчина, который кого-то нес, перекинув через плечо. Он медленно огляделся, изучая странную картину, открывшуюся перед ним.       — Ну и хули тут творится?! — крикнул он.       — Толкач? Толкач, ты жив! — взвизгнула Скрип.       — Заткнись, сука! — рявкнул Толкач. — Стоило мне на тридцать блядских секунд сдохнуть, как всё ебанулось в край! Сначала ко мне заявилась эта призрачная пизда…       Толкач скинул того, кого нес, на асфальт — а остальное Всеотец уже не слушал. Тем, кого он уронил, была Тейлор. Она не двигалась и не открывала глаз. Этот ниггер что-то сделал с Тейлор. Забрало Всеотца задрожало от его рычания. Эта обезьяна посмела навредить Тейлор!       — …а тут вы ебашитесь с какой-то копиркой Кайзера и… — Толкач замер на полуслове: Всеотец снес ему голову с плеч. Отсеченная голова закатилась на склад. Тело Толкача секунду покачалось, после чего рухнуло оземь.       — Я не Кайзер, — с ухмылкой сказал Всеотец.       Тело Толкача потускнело и растворилось, как дым на ветру. Как удобно. Вот бы все ниггеры убирали за собой свой мусор…       Всеотец потянулся к Тейлор. Нужно было унести ее отсюда. Если этому ниггеру получилось ей навредить, то и остальным удастся тоже, а он сейчас не в том состоянии, чтобы ее защитить.       Едва кончики его пальцев коснулись ее, как Всеотец осознал нечто важное. Тот небольшой резервуар энергии, которым с ним поделилась Тейлор, полностью истощился. Его движения замедлились, и он обнаружил, что испаряется. Прямо как Толкач.       Сначала исчезли его ноги. Затем процесс ускорился, пронесясь по его телу ужасающей волной. Она накрыла его торс, его руки, его плечи, его шею, его…       Его мысли о Кэролайн.