Говорящая с мертвецами

      Восходящее солнце скользило лучами по ковру в кабинете. Ричард отпил кофе, слушая Джеймса. Он знал, что это кофе. Даже отдаленно чувствовал его вкус и запах, но внутрь него не попадало ни капли. Он, скорее, представлял, что пьет его. И это лишний раз доказывало, что он не так уж и жив, как ему хотелось бы.       Да и вряд ли бы он смог когда-либо забыть об этом. Связь с Тейлор постоянно давала о себе знать. И она говорила: Тейлор приближается к дому Джеймса. Пожелай он — и мог бы с легкостью последовать за связью и встретить ее. Мог бы направить через связь свои стремления, она бы, вероятно, сразу призвала его. Его тревожило, насколько правильным это ощущалось. У нее нет никакой власти над его разумом; почему же тогда он всякий раз беспокоится, оказываясь вдали от нее?       Может, потому что она склонна влипать в передряги? Или потому что она — его ключ к успеху? Или потому что он любил и ценил ее? Он не знал. И потому сместил всё внимание на Джеймса.       — Эта… Эрберт, — сказал Джеймс. — Какие у тебя на нее планы?       — Эберт, — поправил его Ричард. — Мы с ней связаны, так что она должна остаться.       — В составе Империи?       Ричард пожал плечами.       — Когда я приду к власти — да. Я не знаю, как справляется с делами мой сын. Но то, что есть сейчас, ее явно пугает. Сомневаюсь, что она когда-либо проникнется нашими идеями.       Джеймс приподнял бровь. Ричард продолжал пытаться соотнести этого немолодого мужчину со своими воспоминаниями. Мужчина был похож на Джеймса. Но у Джеймса не было этой паутины морщин под глазами, не было седины на висках.       — Пока что я лишь мягко подталкивал ее на нашу сторону, — продолжил Ричард. — Выделял хорошее и преуменьшал плохое. И знаешь, кого она подобрала следом? Какого-то ниггера. Толкача.       Джеймс прыснул в кофе и закашлялся, из-за чего жидкость пошла у него носом.       — Ёбаного Толкача?       Ричард хмыкнул.       — И я так же отреагировал. Такому судьбой предначертано… В смысле, ты ведь знаешь, какой он. Я едва сдерживался, чтобы не выпотрошить его на месте.       Он вновь отпил кофе, решил, что хватит постоянно напоминать себе о своей ненормальности, и поставил кружку. Кабинет Джеймса мало чем изменился с момента смерти Ричарда. Мебель и ковер заменили, но темные деревянные панели остались именно те, что они с Джеймсом когда-то вместе установили.       — Но она всё равно нужна нам. Думаю, мы сможем ее заполучить.       — Добровольно или силой? — спросил Джеймс. Ричард пожал плечами.       — По большей части добровольно. Она одинока. Ни друзей, ни родных. Был только отец, но он в коме после попытки самоубийства. Такую будет легко завербовать. Я проявил к ней немного сочувствия, и она уже решила, что мы — друзья навек.       Джеймс нахмурился, и он спросил:       — Что?       — Это… — Джеймс отвел взгляд, собираясь с мыслями. — Такие речи я ожидал бы услышать от твоего сына. Мы потеряли чересчур много хороших кейпов, потому что он видел в них лишь инструменты. Гезельшафт грозятся, что перестанут посылать к нам новую кровь.       Ричард проверил связь. Скоро она будет здесь.       — Всё совсем не так, — сказал он. — Слушай, она мне правда нравится. Она чертовски умна и полна… скажем так, скрытых талантов. Она обращается с призраками так естественно, будто всю жизнь этому училась. Я не сближался с ней не только из-за своих планов. Я не сближался, потому что она — хорошая девочка и я хочу ей помочь.       — Но… — начал было Джеймс.       — Ты видел недавний выпуск новостей? Про девочку, которая умерла в шкафчике? Это и есть Тейлор.       — Уме… Господи, Ричард! Она что же, воскресла?       — Не совсем. Думаю, она призвала собственный призрак так же, как и всех остальных, — связь подсказывала, что Тейлор спускается по улице, и потому он ускорился. — А помнишь, кто ее там запер? Ту, черномазую? Тейлор была готова убить ее без какого-либо давления с моей стороны. Первая кровь, да еще и негритянки-кейпа. Прекрасный повод для вхождения в Империю.       Джеймса, казалось, это не убедило.       — Прекрасный повод, чтобы тебя сочли злодеем. Убить какую-то девчонку из мести совсем не то же, что убить ее из-за цвета кожи.       Он подавил желание закатить глаза.       — Джеймс, куда она подастся после того, как убьет Ночную Стражницу?       — Призрачного Сталкера.       — Да какая разница. Кто ее поддержит, кроме ее нового лучшего друга — Всеотца? Да, вряд ли она поверит, что в моих поступках нет никакого злого умысла, но мы проявим к ней немного участия, подержим подальше от грязной работы, может, даже отберем пару ее сверстников, чтобы ей было, с кем дружить…       Он замолчал, давая Джеймсу всё обдумать. Он видел, как у друга крутятся шестеренки в голове.       — А потом? — через какое-то время спросил Джеймс. Ричард по-волчьи оскалился.       — Завербуем ее в Империю и дело с концом. Ты понимаешь, о силе какого масштаба мы говорим? Как много в Броктон-Бей погибших имперских кейпов? Как много здесь других мертвых злодеев, которые встанут под наши знамена ради шанса вновь вернуться к жизни? Мы сможем выжить Протекторат. И наконец-то сделать город таким, как нам хотелось.       — Вот это уже в духе моего Ричарда, — сказал Джеймс, впервые улыбнувшись. — Старый ты паскудный идеалист.       — Циничный хер.       Они буравили друг друга взглядами. Джеймс сдался первым. Он прыснул, а затем и вовсе расхохотался. Ричард продержался всего секундой дольше. Их смех наполнил кабинет, стерев последние остатки невысказанного напряжения. Повеселившись, Ричард поднял кружку.       — За детоубийство.       — Ты как всегда драматичен, — сухо заметил Джеймс и поднял свою кружку. — За Империю.       Тосты за кофе не произносят, но они всё равно чокнулись. И даже если Ричард не чувствовал, что пьет, ему вполне хватило и предвкушения того, что будет дальше. Тишина, повисшая вслед за этим, длилась ровно до тех пор, пока он не ощутил сигнал Тейлор.       — Она здесь, — сказал он.       Выражение лица Джеймса мгновенно стало сосредоточенным, и Ричард впервые с момента их воссоединения узнал своего старого друга.       — Да начнется шоу.

________________

      Ломать бандиту нос было потрясающе. Влажный хруст сминающегося хряща, ощущение удара через всю руку, мимолетная вспышка не-боли в моих костяшках. Само по себе это не доставляло удовольствия, но впечатления были незабываемыми.       Я чувствовала всё, что чувствовал Майкл. Чувствовала, как его кулаки превращают голову какого-то Барыги в кровавое месиво. Он делал всё, что мне хотелось. И прямо сейчас мне хотелось, чтобы мы выбили всё дерьмо из мудака, решившего ограбить женщину. Всеотец поймет, почему мы задержались.       Весь путь к нему я заставляла Майкла прикасаться к окружающим нас вещам. К стенам, мусоркам, бродячим кошкам, спящим бомжам, сгнившим фруктам, камням, кирпичам, очередным бродячим кошкам, металлолому, покрышкам, машинам, пьяным бомжам, трупу, использованным шприцам, еще парочке бродячих кошек… Майклу нравились кошки.       Но бить грабителя было однозначно приятнее. Я использовала Майкла во благо живому человеку. Я использовала свои силы, чтобы кого-то спасти. И это ощущалось куда правильнее всего, чем всё, что успели сделать мы со Всеотцом. Конечно, он мне нравился, но присоединиться ради него к Империи? Нет уж, увольте. Должны быть и другие способы защитить папу. Еще несколько часов назад я была готова принести себя в жертву, но теперь всё изменилось.       Теперь я могла влиять на окружающий мир. Могла общаться с людьми через Майкла. Прикасаться к вещам его руками. Возможно, я справлюсь и сама. Без поддержки Империи. Да, нужно будет рано или поздно выполнить контракт Всеотца, но…       Контракт!       Майкл разразился всеми известными мне матерными словами.       Если я выполню его желание, Всеотец станет точно таким же, как Майкл. Кем-то вроде тени или эхо себя прежнего. После исполнения желания человек по имени Майкл Полсон перестал существовать. Его кристалл изменился, можно сказать, переписался. Стал частью меня. Я ощущала его отголоски — ту же любовь к кошкам, которой раньше не замечала. Но это были именно что отголоски; отпечатки на стекле.       Если Всеотец получит, чего хотел, он, по сути, повторно умрет.       Я в последний раз ударила грабителя. Я наслаждалась липкостью крови на костяшках, но возбуждение быстро сошло на нет. Избитый Барыга в какой-то момент потерял сознание, но он сам напросился. Я велела Майклу бросить его в мусорный контейнер.       Управлять Майклом было неловко. Я словно наблюдала за своими же движениями на камере. Я двигала им, но смотрела собственными глазами.       — Мэм? — сказала я, помогая женщине подняться. Ее лицо опухло и покрылось синяками, губы все были в крови. — Вы как?       Ее трясло, и я попыталась ободряюще похлопать ее по плечу.       — В-в-вы… — выдавила она. — С-спасибо.       На мои — мои собственные, а не Майкла — глаза навернулись слезы. Я только что спасла ей жизнь. Впервые за долгое время смогла пообщаться с живым человеком, и она была мне благодарна!       — Мне позвонить в полицию? — спросила я через Майкла.       — У м-меня есть телефон. Но вы н-не м-могли бы… — больше сдерживаться у нее не вышло и она разрыдалась, обняв Майкла. Она безудержно всхлипывала, уткнувшись ему в грудь и держать за него так, будто от этого зависела ее жизнь.       Я на миг растворилась в этом прикосновении.       Обнять ее в ответ было даже лучше, чем избить грабителя.

________________

      Я оставила Майкла вместе с женщиной. Как оказалось, ему можно что-то приказать и покинуть его тело; тогда я была вольна пойти, куда вздумается, а он бы действовал как на автопилоте. Поэтому я велела ему оставаться с женщиной и охранять ее, пока не приедет полиция. Было так странно наблюдать, как он движется по собственной воле, когда всего пару секунд назад это за него делала я.       Но затем я пошла дальше, уже куда решительнее. Остаток пути прошел без происшествий. Я начала срезать углы, проходя прямо через здания и заборы. Всеотец должен был узнать правду.       Чувство вины душило меня. Точно так же, как когда я увидела папу на больничной койке. Я причиню боль еще одному человеку.       И только меня в этом винить.       Ощутив, что Майкл вернулся в кристалл, я поняла, что дело сделано. Призывать его повторно я не стала — мне было тошно вновь увидеть его.       Нужный дом был большим и ухоженным; он располагался в элитном районе, где я прежде никогда не бывала. Не такое жилище я рассчитывала увидеть у суперзлодея-нациста. Знакомство со Всеотцом разрушило многие мои предубеждения, но такая вот обыденность по-прежнему сбивала с толку. Одно дело — знать, что некоторые злодеи, орудующие в Броктон-Бей, после своих темных делишек возвращаются домой к женам и детям, и совсем другое — видеть тому подтверждение собственными глазами. Грязный притон Толкача куда лучше ложился на мою картину мира.       Всеотца я застала в кабинете — он пил кофе вместе с другим мужчиной. Его шлем лежал на кофейном столике. Когда я прошла сквозь дверь, он встал, чтобы поприветствовать меня.       — Тейлор, — Всеотец жестом дал мужчине понять, где я нахожусь. — Это Джеймс. Тебе он должен быть известен как Блицкриг.       Джеймс оказался высоким и подтянутым. Его телосложение говорило о том, что даже с годами он не забросил упорных тренировок. Он вежливо улыбнулся, но это едва ли смягчило суровое выражение его лица. Он тоже встал и посмотрел в точку где-то в футе слева от меня.       — Приятно познакомиться, мисс Эберт.       Первым делом мне захотелось призвать Майкла, чтобы ответить ему. Я подавила этот импульс. Этим бы я лишь усугубила ситуацию.       — Всеотец, можно с тобой поговорить? — сказала я. — После того, как ты ушел, случилось кое-что важное.       Всеотец озадаченно моргнул.       — Вот как? А мы с Джеймсом как раз обсуждали, как мне лучше вернуться в Империю.       — Это прямо связано с твоим желанием. Мне нужно поговорить с тобой, пока мы ничего еще не предприняли.       Он заметил мрачное выражение моего лица и кивнул. Он не сводил с меня единственного глаза, пересказывая наш разговор Джеймсу. Я не привыкла видеть его лицо. От беспокойства, которое читалась в нем, мне становилось лишь хуже. Джеймс поднял кружки.       — Можете не торопиться. Дети скоро придут, и мне надо успеть приготовить им обед.       Он вышел из кабинета, оставив меня наедине со Всеотцом. Я села в кресло, которое ранее занимал Джеймс. Всеотец вернулся на свое место и подался вперед, напряженно вглядываясь в меня.       — Что случилось? — спросил он.       — Когда ты ушел, я выполнила желание Майкла. Я… — желудок завязывался узлом, пока я пыталась подобрать слова. Да и как рассказать о таком? Извини, я стану причиной твоей неминуемой смерти? Всеотец терпеливо ждал продолжения рассказа. Я могла только неловко ерзать в кресле.       Наконец, я смирилась с неизбежным и призвала Майкла.       А потом наступил полнейший кошмар.       Я, как могла, описала, что делают мои силы. А потом весьма подробно описала, на что я его обрекла по собственной глупости. Всеотец слушал меня молча, но лицо его становилось всё мрачнее с каждым произнесенным мной словом.       Когда я закончила, то ожидала криков или погрома, но он продолжал сидеть на том же месте, глядя то на меня, то на Майкла. Я молчала, дав ему время всё обдумать.       Эмоции постепенно проступали на его бесстрастном лице. Он стал похож на меня сразу после смерти. Переполнен ошеломляющим отчаянием. Но он не плакал. Я этого и не ждала. То, что он сейчас испытывал, невозможно было выразить чем-то простым, вроде слез. Его мир разлетелся на осколки.       И я тому виной.       В конце концов, я села рядом с ним. Не знала, как еще поступить. Он пытался смириться с тем, что, получив желаемое, он, по сути, исчезнет. Смириться с тем, что я разрушила его мечты. Что его время истекает.       — Прости, — сказала я.       Я дала ему ложную надежду, второй шанс получить всё, чего он так желал. Империю, Железный Дождь, Броктон-Бей. Это были лишь пустые обещания.       — Прости, Всеотец.       Прошло немало времени, прежде чем он заговорил со мной.       — Да пошла ты, — прошипел он. — Сука тупая. И ты еще смеешь извиняться? Ты предложила мне весь мир и… Проклятье. Ты предложила не второй шанс, а сделку с дьяволом, ты… ты… т…       Его голос дрогнул.       Ни думая ни секунды, я обняла его и прижала его голову к своей груди. Я думала, что он оттолкнет меня, но этого не произошло. Всё его тело трясло.       Я почувствовала, как намок перед моей кофты, но не опустила взгляд.       Большего я всё равно не могла для него сделать.