Дышать

— Эй, эй! Локи просыпается от тряски. Руки у Грандмастера душно-тёплые, и он всё ещё пахнет чем-то фруктово-солёным, и, совсем чуть-чуть — мускусом. Лицо его странно напряжено, уголки губ непривычно опущены, и он, кажется, хмурится, и выглядит удивительно встревоженным для глубокой ночи. Сначала Локи думает, что так в полумраке просто падает свет, но стоит глазам привыкнуть, становится очевидно, что нет. — Что случилось, Грандмастер? — напряжёно произносит Локи, сглатывая спросоня добрую половину звуков. При звуках его голоса лицо Грандмастера чуть разглаживается, но тревога с него никуда не уходит. — О. О. Прости, ты, просто, эм, дышал, — Грандмастер смотрит на него пристально, словно Локи недавно упал в обморок или проснулся с температурой. — Ты в порядке? Локи несколько раз моргает. Никто больше ничего не добавляет. Только чужие пальцы мягко касаются его лба, а потом — шеи, в странном проверяющем жесте. — Это… проблема? Вопрос тут же звучит для него самого абсурдно, но ничего умнее у Локи не находится. С другой стороны, беспокойство из-за дыхания абсурдно тоже, так что, возможно, только такое в этот момент и уместно. К тому же, Локи жутко хочет спать. Это в целом единственная официальная причина, почему сегодня ему разрешили остаться у Грандмастера. Хотя Локи подозревает, что тот сам просто очень хотел поваляться в одной постели после недавних расспросов о не сексуальной романтике, которые, почему-то, страшно Грандмастера вдохновили. Локи думает, быть может, он просто плохо понимает со сна, что ему пытаются втолковать. Грандмастер осторожно касается его макушки одной рукой, и груди — другой. Локи чувствует, как через его тело мягко проходит чужая магия, и выражение лица Грандмастера становится ещё более сложным и беспокойным. — Ну, эм, конечно же да, котёночек. Локи моргает снова. Магия ощущается над кожей лёгким разогревающим покалыванием, но больше, кажется, не происходит ничего. — Я, — Локи запинается и чуть приподнимается, давая подушкам сползти чуть ниже, чтобы на них стало удобней полусидеть. — Дышу как-то не так? — Что? Нет, — Грандмастер делает ещё один пас руками, и Локи ловит ощущение, словно на его животе мимолётно растекается свежее яйцо. — Нет, ты, эм, ты дышишь, котёночек. Вообще, и, ну, часто. Около, э, десяти, десяти вдохов в минуту, и ты, ну, спишь, понимаешь? — Нет. Грандмастер замирает и вскидывает на Локи глаза с таким видом, словно тот прямо перед ним только что утратил разум. Они оба смотрят друг на друга пару мгновений, одинаково напряжённые и настороженные. — Ты. Ты, ну, не понимаешь речь, или…? — Нет, — Локи поднимает руку и даёт себе время подобрать слова. — Нет, я понимаю что вы говорите, Грандмастер, но не понимаю, почему я не должен дышать? Если это я правильно понимаю? Магия Грандмастера резко отступает от него, оставляя Локи покрываться мурашками от этого отлива тепла. — Ну так. Ты же, ну. Азотная форма жизни, — говорит тот так, словно это должно волшебным образом всё Локи объяснить. Локи, конечно, это ничего не объясняет. — Я что? — Азотная форма жизни. Твои, эм, соединения основаны на… Локи вздыхает и осторожно касается пальцами ноющих от чужой Силы и недосыпа висков. — Нет, это я понимаю тоже. Я, скорее, не понимаю связи. Ещё Локи, конечно, не понимает с чего Грандмастер сделал такой вывод о его природе, но это Локи решает в ту минуту не уточнять. Грандмастер полон своих секретов, и Локи так и не понял, по какому принципу тот ими делится, и к потенциальной многочасовой лекции он тоже совсем не готов. — О, — лицо Грандмастера забавно вытягивается. — Ну, вам не надо дышать. В смысле, знаешь, дышать так часто, это, эм, неудобно на холоде и, ну, это всё. А ты, ну, ты дышишь, и я, знаешь, я думал раньше что ты, как бы сказать, притворяешься, потому что это редко и всё такое, но ты спишь, и дышишь, и… Локи закрывает лицо руками, пытаясь спрятать улыбку. Грандмастер продолжает встревоженно щебетать где-то чуть выше его макушки, пока Локи подавляет в себе порыв рассмеяться и лечь спать, оставив все объяснения на утро. — Грандмастер, — наконец, произносит он, когда острое желание проходит. Грандмастер тут же замолкает, к чести его. — Грандмастер, вы помните, что я живу под изменяющим природу заклятием? Всю свою жизнь? — Ну, эм, да. Но ты же не, ну, ты понимаешь, они не могут, как бы сказать… — Грандмастер, — прерывает Локи снова, и наконец отрывает ладони от лица, чтобы взять чужие руки в свои. — Грандмастер, я привык постоянно дышать. Это ощущается как потребность. Я даже не осознаю этого, понимаете? Грандмастер смотрит на него растеряно. — О. — Да, — Локи вырисовывает на бронзовой коже его запястий маленькие круги кончиками больших пальцев. — Да, это так. Я не буду скрывать, я не специалист по той магии, что наложена на меня с раннего детства, и сам узнал о ней не так давно. Так что я плохо знаю, что она может или не может. Но то, что я дышу, нормально. Я правда всегда дышу, вот и всё. Вместо успокоение Грандмастер хмурится — снова — но сжимает пальцы Локи в своих, как Локи его учил. — Всё равно медики должны, ну, должны тебя осмотреть, — бормочет он. — Грандмастер… — Нет, должны. Это, эм, правда странно, Ло-ло. Я, ну, знаешь, я должен знать, что ты точно в порядке. — Хорошо, — говорит Локи, и тянется, чтобы невесомо поцеловать Грандмастер в лоб. — Спасибо. При прикосновении губ к коже Грандмастер издаёт удивлённый писк, и машинально трогает свой лоб тыльной стороной ладони. — Что, что это было? Это тоже, ну, не сексуальная романтика? — В некотором роде, — отвечает Локи примирительно. — Мы используем этот жест со всеми близкими. Не только с партнёрами, но ещё, например, с семьёй и друзьями. Что-то вроде выражения заботы. Благодарности, иногда. — Это, ну, просто чудно, — Грандмастер звучит искренне восторженным. — А я, знаешь, я тебя сейчас, ну, могу? Я же, ну, я заботился о тебе, и… Локи смеётся. — Да. Да, вы можете. Грандмастер касается его лба губами долгим, чувственным жестом, но не оставляет на нём слюны и не позволяет себе ничего, кроме. — Удивительно, — выдыхает он. — И, эм, раз ты встал, может, ну, хочешь, знаешь, мы можем поиграть, и… Воистину, думает Локи, существо перед ним совершенно не умеет сосредотачиваться, когда не хочет того само. — Грандмастер. Вы меня разбудили, помните? Я хочу спать, и мне нужна эта форма отдыха. — О. О, ну, конечно, — Локи не успевает моргнуть, как подушки снова идеально разложены, он сам перевёрнут на бок, на котором предпочитает засыпать, и одеяло лежит на нём так, как нужно, идеально удобными складками. — Тогда, ну, давай спать. Я же, эм, могу, знаешь, всё ещё быть с тобой? — Конечно, — Локи улыбается. — Мы можем даже лежать под одним покрывалом. Это очень романтически, — Локи подчёркивает голосом слово «очень». — Но допустимо. Грандмастер, конечно, моментально забирается под него, и ложится близко-близко, едва соприкасаясь с ним ступнями и пальцами рук. — Это здорово, — делиться тот, и, почему-то, шёпотом. — Так здорово, котёночек. — Я рад, что вам нравится. Какое-то время они лежат в тишине. — Но ты, ну, ты ведь сходишь к врачу? — Конечно, — отвечает Локи, почти проваливаясь в дрёму. — Конечно схожу, Грандмастер. Локи успевает услышать тихое облегчённое гудение, и, наконец, засыпает, размеренно и глубоко дыша.