Пуля в сердце

---- Нил сидел в гостиной, уставившись в узор на ковре, и ждал, когда дядя появится на лестнице. Тиканье напольных часов раздражающе отдавалось в тишине особняка, каждый щелчок напоминал о разбитом сердце. Он уже почти час перебирал в памяти последний разговор с Эндрю, пытаясь найти момент, где всё пошло не так. Наверху, в своей спальне, Стюарт стоял, скрестив руки, и выслушивал недовольство супруга. — Почему он должен оставаться у нас? У него есть своя жизнь, свои проблемы! — голос Ичиро был резким, как всегда, но сейчас в нём слышалась не просто холодность, а раздражение. Стюарт закатил глаза, но ответил твёрдо, без обычной снисходительности: — Он мой племянник. У него никого нет, кроме меня. Поэтому он останется здесь ровно столько, сколько ему будет нужно. И мне абсолютно всё равно, хочешь ты этого или нет. Не дожидаясь ответа, Стюарт резко развернулся и вышел из комнаты, громко захлопнув дверь. Он спустился по лестнице, сначала заглянув на кухню, чтобы распорядиться насчёт чая и подготовки комнаты для Нила, а затем направился в гостиную. Он поставил перед Нилом фарфоровую кружку с ароматным чаем и сел напротив, внимательно разглядывая племянника. Нил казался помятым, постаревшим за несколько дней. — Так, — мягко начал Стюарт. — А теперь рассказывай, что случилось. Нил взял кружку в руки, но не пил, а лишь водил большим пальцем по её резному краю, словно пытаясь нащупать опору. Он молчал несколько минут, и Стюарт заметил, как дрожат его пальцы. — Нил? — тихо позвал дядя. Нил наконец поднял глаза. В них читалась такая глубокая боль, что Стюарт едва сдержал вздох. — Эндрю… — голос Нила сорвался. Он сжал кружку так, что костяшки побелели. — Он мне изменил. Мы расстались. Стюарт замер на мгновение. Он знал, как Нил был привязан к Эндрю, как строил с ним планы. Без лишних слов он встал, пересел рядом и обнял племянника за плечи. — Всё будет хорошо, — сказал он тихо, но твёрдо. — Всё наладится. Нил лишь кивнул, уставившись в пространство пустым, опустошённым взглядом. Он казался совершенно разбитым, будто боялся, что любое движение снова вызовет боль. Когда горничная доложила, что комната готова, Стюарт проводил Нила на второй этаж, помог устроиться и, убедившись, что тот хотя бы лёг, вернулся в свою спальню. Ичиро сидел на краю кровати, его поза и выражение лица ясно говорили о том, что разговор не окончен. Его тёмные глаза холодно сверкали в полумраке комнаты. — Хватит, Морияма, не веди себя как ребёнок, — устало бросил Стюарт, проходя мимо. Он уже собирался лечь, как вдруг Ичиро стремительно навис над ним, прижав его запястья к изголовью кровати. Стюарт попытался вырваться, но в ответ получил резкую пощёчину. — Хватит дёргаться, — голос Ичиро был низким и опасным. — Это бесполезно. Не сводя с мужа ледяного взгляда, Ичиро потянулся к прикроватной тумбе и достал оттуда пару стальных наручников. Металл холодно щёлкнул, надёжно фиксируя запястья Стюарта у резного дерева изголовья. — Морияма, хватит! Растегни меня немедленно! — голос Стюарта дрогнул от ярости и унижения. В ответ у его виска упёрся холодный ствол пистолета. Ичиро не спеша положил палец на курок. Его лицо было так близко, что Стюарт мог разглядеть каждый жёсткий уголок, каждую чёрточку бесстрастной жестокости. — Ещё одно непослушание, и я пристрелю тебя, — произнёс Ичиро абсолютно ровным, ледяным тоном, в котором не было и намёка на шутку. В глазах Стюарта мелькнул настоящий шок, а за ним — тень страха, которую он тщетно пытался подавить. Он замер, чувствуя, как холод металла пронизывает кожу. Ичиро медленно убрал пистолет. Его пальцы, только что державшие оружие, теперь мягко провели по щеке Стюарта, остановившись на скуле. — Такой красивый, — прошептал он, и в его голосе вдруг появилась странная, почти болезненная нежность. — И только мой. ----