Метка Адама

      Проснувшись, я потянулся и, осознав произошедшее, лишь тяжело вздохнул. Ну что поделать — что сделано, то сделано. Тем более… сожаления я не чувствовал. Я сел, медленно разминая руки. В них ощущалась новая сила — не грубая, не взрывная, а спокойная, уверенная, словно тело наконец встало на правильный ритм. Метка едва заметно тлела теплом, не обжигая, а будто подтверждая: это было не зря.       Голова, вопреки ожиданиям, была ясной. Ни похмельной тяжести, ни звона в ушах — наоборот, мысли шли ровно, движения давались легче. Я сжал кулак и почувствовал, как мышцы откликаются быстрее, чем раньше. — Значит, вот как это работает… — тихо пробормотал я.       Я машинально посмотрел на правую ключицу — и замер. Там была она. Та же самая метка, что и у Нами: компас, чёткие линии, мягкое голубоватое свечение, будто выжженное не на коже, а внутри неё. — …Вот дерьмо, — выдохнул я.       Пальцы прошлись по коже — метка не болела, не жгла, но ощущалась. Как якорь. Или как отметка «ты был здесь». И тут в голову пришла куда более неприятная мысль. А видят ли её другие? Если да… Я мысленно представил себя через пять–шесть таких «контактов». Шея, ключицы, грудь — исписанные символами, как карта безумного мореплавателя или тюремные наколки у рецидивиста. — Нет, серьёзно… — пробормотал я. — Это уже будет не загадочно, а просто отвратительно.       Встав с травы, я быстро нашёл свои вещи. Рядом лежали и вещи Нами. Одевшись сам, я подошёл к ней. Она спала спокойно, ровно дыша, будто всё произошедшее было для неё чем-то естественным. Даже ночью на открытом воздухе она не замёрзла — кожа тёплая, живая. — Ну конечно… — тихо хмыкнул я. — Навигатор, который не мёрзнет.       Аккуратно, стараясь не разбудить, я начал одевать её. Нами что-то пробормотала во сне, нахмурилась, но не проснулась, лишь чуть повернулась ближе, будто даже в бессознательном состоянии искала опору. Закончив, я на секунду задержал взгляд на её лице — спокойном, непривычно мягком. Подхватив её на руки, я вдруг вспомнил о сокровищах. — Чёрт… — выдохнул я. — Вот уж точно «утро после».       Сначала, отнеся Нами в дом и никого не увидев внутри, я был этому только рад. Тишина здесь ощущалась почти нереальной после ночного шума и праздника — ни голосов, ни шагов, лишь редкий скрип досок под ногами.       Я прошёл по коридору, стараясь ступать как можно тише, и быстро нашёл её комнату. Всё оказалось именно так, как я и ожидал: карты, навигационные приборы, стопки бумаг, разбросанных без всякой системы, и запах моря, будто въевшийся в стены.       Осторожно опустив Нами на кровать, я поправил ей одежду и укрыл одеялом. Она что-то тихо пробормотала во сне и повернулась на бок, но не проснулась. На секунду я задержался рядом, глядя, как ровно поднимается её грудь, и только после этого выпрямился.       Не задерживаясь дольше, чем следовало, я вышел из комнаты и так же тихо покинул дом. Сокровища всё ещё ждали, и оставлять их было уже нецелесообразно. После того как я поставил последний сундук у костра в центре деревни и выпрямился, выдыхая. Все это заняло у меня меньше пяти минут, и я даже дыхание не сбил, хороший прогресс. — Чёрт… — пробормотал я, глядя куда-то в сторону дома Гэндзо. — А что с Арлонгом делать-то?       Я постоял так пару секунд, переводя взгляд с костра на просыпающуюся деревню. Утренний воздух был свежим, пах морем и дымом — странное, но приятное сочетание. Люди ещё не вышли на площадь, но в домах уже начиналось движение: где-то хлопнула дверь, послышались голоса.       Вопрос с Арлонгом, однако, никуда не делся. Убить — слишком просто и слишком… не про меня. Оставить связанным — временное решение, да и рискованное. Рыболюди не из тех, кто долго остаётся беспомощным, особенно такой, как он. — Сдать морпехам… — пробормотал я и тут же скривился. — Если только не тем, которые любят закрывать глаза за мешок золота. — Хотя… — я всё обдумал и поднялся. — Надо всё-таки наказать ту крысу из Морского Дозора.       Имя всплыло само собой. Нэдзуми. Капитан, который годами «не замечал» Арлонга. Капитан, который прекрасно знал, что происходит в деревне Кокояси, и закрывал глаза — за деньги.       Я чуть наклонил голову, будто принимая этот «ответ», и сделал шаг вперёд — ровно настолько, чтобы оказаться слишком близко для игнорирования. Дозорный напрягся, но всё ещё молчал, явно ожидая, что я сам отступлю. — Понимаю, — спокойно сказал я. — Приказы есть приказы. Только вот незадача… внутри сейчас решается вопрос, который может очень сильно повлиять на дальнейшую службу некоторых из вас. — Он скосил на меня взгляд, уже без скуки. — Отойди, — буркнул он. — Капитан Нэдзуми ведёт разговор. — Вот именно к нему я и иду, — я слегка улыбнулся. — Хочешь потом объяснять начальству, почему не пустил человека, из-за которого Арлонг сейчас в кандалах?       Эта фраза сработала лучше любого давления. Дозорный замер, быстро прикинул варианты и, явно не желая брать на себя лишнюю ответственность, отступил на полшага в сторону. — Быстро, — бросил он. — И без глупостей. — Даже не думал, — ответил я фальшиво и прошёл дальше.       У двери стояли ещё двое. Эти уже смотрели внимательнее, но, заметив, что меня пропустили, лишь переглянулись и расступились. Видимо, слухи расходились быстрее приказов.       Я толкнул дверь и вошёл. Внутри было тесно и напряжённо. Гэндзо стоял у стены, скрестив руки, рядом — несколько старейшин деревни и Нодзико. А в центре комнаты, уверенно развалившись, находился Нэдзуми. Его маленькие крысиные глаза бегали по комнате, а на губах играла знакомая, мерзкая улыбка человека, считающего, что ситуация под контролем.       Рядом с ним стояли два крупных дозорных — широкоплечие, с суровыми лицами и руками, привычно лежащими рядом с оружием. Их присутствие явно придавало Нэдзуми уверенности: он чувствовал себя хозяином положения, защищённым формой и властью.       Но когда дверь за моей спиной скрипнула и закрылась, Нэдзуми сразу повернул голову. Его взгляд скользнул по мне быстро и оценивающе — задержался на простой, местами пыльной одежде, на следах усталости, на отсутствии знаков отличия. И он расслабился. Уголки его губ поползли вверх, а плечи чуть опустились, будто напряжение спало само собой. — Хм, — протянул он с ленивым пренебрежением. — И это тот самый «герой», о котором тут шепчутся?       Я не стал задавать лишних вопросов — просто рванул к нему, не медленно и не демонстративно, а на всей доступной мне скорости. Два здоровяка даже не успели поднять руки. Два коротких, точных удара — и их тела почти одновременно рухнули на пол, потеряв сознание. В следующий миг моя рука уже сомкнулась на шее капитана, прижимая его к месту. — С такими, как ты, — спокойно сказал я, всматриваясь ему в лицо, — даже противно разговаривать.       Нэдзуми оказался куда менее уверенным вблизи, чем издалека. Его лицо, ещё секунду назад самодовольное, перекосилось. Маленькие, глубоко посаженные глаза забегали, зрачки дёргались из стороны в сторону, пытаясь зацепиться хоть за что‑то — за своих людей, за выход, за спасение. Усы на верхней губе мелко дрожали, а кожа побледнела так быстро, будто из него разом выпустили всю кровь.       Он был невысоким, жилистым, но сейчас казался почти хрупким. Под формой капитана Морского Дозора скрывался не военный и не лидер — а испуганная крыса, загнанная в угол. Пальцы судорожно вцепились в мои запястья, но силы в них не было: только паника и отчаянное желание вырваться. Губы приоткрылись, но слова застряли где‑то в горле, вырываясь лишь хриплым, жалким дыханием. Запах пота и страха стал ощутимым почти сразу. — Илья! Что ты делаешь?! — сразу спросил Гэндзо. Я перевёл на него взгляд, не ослабляя хватки. — Хочу наказать продажного дозорного, — спокойно ответил я. — За два дня на базе Арлонга я нашёл немало интересных документов. В некоторых из них подробно описывались все махинации с капитаном Морского Дозора. — На этих словах я снова посмотрел на человека в моей руке. — С капитаном Нэдзуми, — добавил я. Нэдзуми дёрнулся, но я лишь слегка сжал пальцы, заставляя его замолчать. — А ещё, — продолжил я, — в документах было указано, что этот «капитан» удивительно похож на крысу. По повадкам, по жадности и по способу прятаться за чужими спинами. — Я прищурился. — Так что я почти уверен, что перед нами именно он.       В комнате повисла тяжёлая тишина. Даже Гэндзо больше не выглядел удивлённым — только мрачным и уставшим, словно услышал подтверждение тому, что давно подозревал. — Ха-ха-ха-ха! — громогласно раздался смех Арлонга. — Нэдзуми, тебя поймали так же, как и меня! И ты не получишь награду за мою голову, жалкий ублюдок! — усмехнулся он, обнажая свои острые зубы. — Арлонг! — лишь прохрипел капитан в моих руках, но быстрый удар в нос отправил его в отключку. — Потом разберусь с тобой, а сейчас — очередь этих дозорных за дверью, — сказал я, ощущая, как метка на теле вспыхивает и заливает меня ярко‑красным светом.       Вскоре красный цвет начал смешиваться с оранжевым, а после с голубым. Сразу тело стало гораздо сильнее, и разжав пальцы, тело бессознательного капитана упало на пол комнаты.       Это походу стало последней каплей, и один из дозорных решил проверить что здесь происходит. Открыв дверь тот сразу получил кулаком в лицо, одного удара было достаточно чтобы жалкий дозорный вылетил словно из пушки сбивая с ног других дозорных.       Выйдя следом, я увидел как первый бедолага лежит и уже явно бессознания, а другие лишь тяжело лежали лишь было несколько счастливчиков которых незадело летящие в них тело.       Я сделал шаг вперёд, и воздух на улице будто сжался вокруг меня. Метка на теле пульсировала, переливаясь яркими цветами, а сила разливалась по мышцам, делая каждое движение точным и смертоносным.       Дозорные, стоявшие возле входа в дом, замерли, оценивая происходящее. Кто-то пытался ухватиться за оружие, кто-то отступал назад, глаза широко раскрыты от страха. Движения стали неловкими, медленными — словно метка лишала их уверенности и рефлексов. — Никто не пострадает, если просто уйдёте, — сказал я, голос был спокоен, но каждый, кто слышал его, ощущал в нём смертельную угрозу.       Первый смельчак, всё же решивший подойти ближе, едва успел сделать шаг, как кулак встретил его прямо в лицо. Один удар, весь импульс которого был поглощён телом, сбил его с ног — он едва успел согнуть колени и потерял сознание. Нос и всё лицо вмялись внутрь, но дыхание ещё медленно уходило, как будто жизнь держалась на последнем.       Я шагнул вперёд, и метка вспыхнула ярче, разливаясь по всему телу, как поток энергии. Остальные дозорные переглядывались нервно: кто-то робко пытался поднять оружие, но руки дрожали, шаги были неуверенными, как будто сами мышцы отказывались слушаться. — Последний шанс, — спокойно сказал я. — Сделаете шаг в сторону — и всё будет хорошо. Один неверный жест — и вы все окажетесь на земле рядом с вашим капитаном.