Desire

— Я принесу попить. Вам надо что-нибудь? — предложил Хисын, доедая свой сэндвич. Компания из четырёх расположилась за одним из столов школьной кафетерии. Они как раз успели к завтраку. — Будь добр, возьми с собой шоколадный пудинг, — подал голос Чонвон. — Каждую пятницу их подают. Они мои любимые! — в восторге повернулся он к Джейку. — У тебя, наверное, уже жопа слиплась от сахара. Хватит столько сладкого употреблять, — недовольно упрекнул того Джей. Немногословно блондин послал его неприличным жестом и вернулся к ладоням Джейка. Обеспокоенный болезненным видом друга, Чонвон сразу же принялся массировать его руки. Он уверил парня, что часто делает так бабушке, когда у той что-то болит. У него это и правда хорошо получалось. Джейк просто закрыл глаза и наслаждался. У Чонвона были удивительно нежные и по-детски мягкие пальчики. Он мастерски снимал всю усталость с тела юноши, точно попадая по каким-то точкам мышц и направляя мелкие мурашки по венам. — Я надеюсь, я не один это заметил? — спросил блондин, продолжая мять руки Джейка. — Заметил чего? — изогнул брови Джей. — Ну, я про Сонхуна. Он как-то странно реагирует на Джейка, — задумчиво протянул он. — О чём ты? — слегка удивлённо открыл глаза брюнет. — Он же нелюдимый! А тут так просто тебе место уступил. Наводит на кое-какие мысли, — ехидно заметил Чонвон. — Я так не думаю, — усмехнулся Джейк. — По правде говоря, он меня слегка напрягает. Он какой-то непонятный, — выдохнул он с лёгким раздражением. — И ты не один так считаешь, — подхватил обсуждение Джей. — Его спасает только его красивое личико. А вот с характером ему не так повезло. Но это не мешает половине школы мечтательно о нём вздыхать и воображать всякое, — с последними словами он скептически взглянул на блондина. — Ничего я не выдумываю! Будь ты слегка понаблюдательнее, много чего бы заметил, — обиженно поджал губы тот. Джейк многозначительно посмотрел на Джея, который, в свою очередь, слегка нахмурившись, недоумевая хлопал ресницами. Вовремя вернулся Хисын и раздал всем по лакомству. — Что я пропустил? — с досадой спросил рыжий. — Ничего, — буркнул Чонвон, закончив с Джейком и принимаясь за пудинг. Попробовав на вкус десерт, блондин растаял и радостно поиграл плечами. Напряжение спало, а после обсуждений о предстоящих выходных и вовсе сошло на нет. Джейк покинул компанию первым. Так как следующим уроком у него была математика. А этот предмет у него велся в другой подгруппе, где остальных трех ребят не было. Юноша шёл медленно, не торопясь в класс, позволяя себе лишнюю минуту тишины. Коридоры постепенно пустели. Шум голосов растворялся, будто его смывало вместе с эхом шагов.  Он вдруг поймал себя на странном ощущении — будто воздух вокруг стал плотнее. Не холоднее, не тяжелее… просто иначе. Как если бы пространство между стенами сжалось на полшага. Джейк остановился. Ничего. Обычный коридор, блеклые шкафчики, мутный свет ламп. Несколько учеников вдалеке. Всё на своих местах. Он усмехнулся про себя и продолжил идти, но ощущение не исчезло. Оно тянулось следом, не отставало, держалось где-то за спиной — не навязчиво, без давления. Скорее… внимательно. Джейк замедлил шаг. Плечи чуть напряглись сами собой. Опять. Он уже злился на себя за это. В последнее время подобные вещи случались слишком часто — тело реагировало раньше разума. Сердце ускорялось без причины, дыхание становилось тише, глубже, будто он инстинктивно пытался не выдать себя. Он резко обернулся. Никого. Только отражение в стекле витрины: он сам — бледный, с тенью под глазами, и школьный коридор за спиной. Пустой. Спокойный. Невинный. Джейк выдохнул и провёл ладонью по шее, будто стирая мурашки. — Возьми себя в руки… — пробормотал он. Но когда он снова пошёл вперёд, ощущение не исчезло. Оно просто отступило на шаг.  *** За обедом Лили сообщила, что собирается в соседний город за покупками. Лили, мама Джейка, обожала шить всякое. От своей матери ей досталась швейная машинка. Хоть была она не совсем новой, но работала исправно и грела душу женщины как тёплое воспоминание о матери. Только вот мастерить было не из чего. Материалов в доме Роуз не нашлось, и та решила съездить в более крупный город по соседству. — Завтра как раз выходные. Джейки, не хочешь со мной за компанию? Проветришься, может, в кинотеатр зайдём, — предложила она. — А как же тётя? — обеспокоился парень. — Я тоже не дома буду, — отпила она чай. — Мне нужно тоже кое-куда съездить, за кое-чем, — загадочно протянула Роуз. — Получается, я один тут останусь? — переваривал мысли Джейк. — Ну, я же предложила с собой съездить. — Мам, ты же знаешь, я не переношу дорогу. Лучше буду тут. Может, с друзьями повеселимся, — отказался юноша. — Моё дело — предложить, — хмыкнула женщина. Головная боль наконец прошла, и это означало, что парень может спокойно наслаждаться прогулками по берегу или встретиться с друзьями, не пугая всех своим болезненным видом. После трапезы мама и тётя решили сходить в церковь. Роуз хотела познакомить Лили со священником, и Джейка они забрали с собой. Церковь была расположена в самом центре городка. Джейку показалось, что зданию уже несколько веков — а может, и больше. Камень её стен потемнел от времени, будто впитал в себя не только дождь и ветер, но и чужие молитвы, страхи и надежды. Фасад был строгим, почти лишённым украшений. Узкие высокие окна смотрели на улицу как слепые глаза, не отражая солнечный свет, а колокольня нависала сверху тяжёлой тенью. Здесь пахло сыростью, старым деревом и чем-то ещё — сухим, пыльным, тревожно-знакомым. Когда Джейк переступил порог он сразу же почувствовал запах то ли красок то ли лака. Но затем у него на мгновение сжалось в груди. Воздух внутри казался гуще, холоднее, чем снаружи, и тишина была такой плотной, что хотелось говорить шёпотом, даже не зная почему. Он не был религиозен, но ощущение было странным — будто это место не столько принимало людей, сколько внимательно за ними наблюдало. Священник вышел к ним почти сразу — будто и не был занят ничем важным. Невысокий мужчина средних лет, в тёмной рясе, с аккуратно зачёсанными волосами и усталым, но вежливым лицом. Он улыбнулся Роуз. — Добрый день, — кивнул он. — Вы, должно быть, Лили? Роуз говорила, что у неё гостит сестра. — Да, приятно познакомиться, — ответила та и пожала ему руку. — Отец Марк, — представился он просто, без пафоса. — Проходите, здесь сейчас тихо. Он говорил ровно, спокойно, без особой выразительности. В его голосе не было ни тепла, ни холодной отстранённости — скорее привычная вежливость человека, который каждый день общается с людьми и давно перестал удивляться новым лицам. Джейк стоял чуть в стороне, разглядывая ряды скамей и потёртый пол. Священник бросил на него короткий взгляд. — А это, я так понимаю, твой сын? — спросил он у Роуз. — Да, Джейк. — Приятно познакомиться, Джейк, — кивнул тот, уже отвлекаясь обратно к женщинам. — Если устанешь, можешь посидеть. Службы сейчас нет. — Мой племянник хорошо подружился с твоим сыном, — к слову добавила тётя. — Как ему повезло первым делом познакомиться именно с ним. Не все дети нынче так же добры, как Хисын. — Правда? — в глазах мужчины на мгновение промелькнуло удивление. — Он тебе не рассказывал? — дружелюбно подколола его Роуз. — Он… немногословен, — кивнул Марк. Юноша снова почувствовал масляные нотки красок. Теперь запах был ярче — и его заметили уже все. — Тут кто-то ещё работает? Я, кажется, узнаю запах масла, — поинтересовалась Лили. — Вы правы. Мы наняли художника для росписи стен. Небольшое обновление, — сухо улыбнулся он. Не удержавшись от любопытства, Джейк прошёл вглубь зала в поисках мастера. — Слева, — подсказал священник и вернул внимание к дамам. Сам себе кивнув, юноша повернул налево и застыл перед дверью. А вдруг он помешает? Может, ему будут не рады. Рука, протянутая к дверной ручке, так и застыла в воздухе. — Заходите, — внезапно раздался чей-то звонкий голос. Парень вздрогнул от неожиданности — будто его поймали за подглядыванием. Мысленно выругав себя за неуклюжесть, он всё же потянул ручку на себя. В середине маленькой комнаты стоял светловолосый парень его роста и смешивал краски. Воздух был густо пропитан их запахом. Джейк шагнул вперёд, привлекая к себе внимание. — Ещё не начали расписывать? — заинтересованно наклонил голову брюнет. — Ещё нет. Я работаю над эскизами и палитрой, — отложив инструмент, он наконец повернулся. Джейк восхищённо ахнул. Перед ним было миловидное лицо без каких-либо изъянов: молочная кожа, пухлые губы, аккуратный нос и золотистые пряди, падающие на глаза. Но особенно выделялись глаза — холодные, серые, резко контрастирующие с тёплой внешностью. Художник улыбнулся его реакции. Джейк заметил белоснежные зубы, ровно выстроенные в один ряд. По спине пробежали мурашки. Несмотря на дружелюбие, в этой улыбке было что-то неуловимо отталкивающее. — Я совсем забыл представиться, как невежливо получилось, — он протёр испачканные краской пальцы тряпкой. — Я Ким Сону. — Очень приятно. Джейк, — почти машинально пожал руку в ответ. — Я уже наслышан о вас. От друга… — он подбирал слова. — Он учится с вами, — блондин указал на свободное кресло. — Чужака сразу замечают, — глухо отозвался Джейк. — А кто же ваш друг? — Пак Сонхун. Уверен, его вы точно заметили, — ухмыльнулся Сону. — Конечно, — неловко усмехнулся Джейк, облизнув пересохшие губы. — Не хочу никого обидеть, но показался он мне… своеобразным. Комната наполнилась заливистым смехом. Прикрыв рот рукой, Сону смущённо смахнул слезинку. — Простите, не сдержался. Я думал, вы скажете, какой он недоступно красивый и изящный. Многие бы с вами поспорили. — Не спорю, он привлекателен. Только толку, если он так нетерпим к окружающим, — закатил глаза Джейк. — И то верно, — согласился блондин. Первоначальное напряжение спало, и разговор потёк легко. Сону показался Джейку милым и воспитанным. Ему было трудно понять, как такой человек мог сойтись с Сонхуном, но он не стал озвучивать мысль, опасаясь показаться бестактным. — Я живу в конце города. Если понадобится помощь — обращайтесь. Можно было бы оставить визитку, но городок маленький, все друг друга знают. Давайте я просто дам вам номер, — предложил Сону. — Да, будет славно, — согласился Джейк и записал номер. Как раз подошли мама, а за ней Роуз и священник. — Вы уже познакомились, — скорее констатировал, чем спросил он. Джейк кивнул, и мужчина представил художника Лили и Роуз. Мама тут же восхитилась внешностью молодого человека и, в отличие от сына, не постеснялась осыпать его парой комплиментов. Сону смущённо поблагодарил и вернулся к работе. *** Джейк проснулся поздним утром. Кухня встретила его тишиной. Открыв холодильник, он нашёл половину лазаньи и записку. «Тётя Роуз ушла раньше меня. Она приготовила тебе лазанью на ужин. А на обед и остальные дни я оставила тебе денег на столе. Не скучай.» Сложив записку вдвое и убрав в карман, он достал с полки вчерашние блинчики с джемом и поставил чайник. Телефон завибрировал — сообщение от Хисына. — Как голова? Ещё болит? Как насчёт сходить в кофейню? Кофе вроде снимает усталость. (Х) — Головная боль прошла. Но от кофе я бы не отказался. (Д) — Тогда давай. Я уже у твоего двора. Выходи. (Х) Джейк пару секунд просто пялился в экран, затем подбежал к окну и отдёрнул шторы. И правда — укутавшись в куртку, во дворе стоял Хисын. Открыв окно, юноша высунулся наружу и поёжился от холодного воздуха. — Ты сколько тут уже стоишь? — крикнул Джейк, обнимая плечи руками. Хисын поднял голову и помахал рукой. — Всего минут пять. Я вышел прогуляться и решил тебе написать. Не думал, что ты так быстро ответишь… ну и зашёл. — Я только встал. Ты заходи пока, я ещё не собрался. Кивнув, Хисын направился к дверям. Джейк выключил огонь и поднялся к себе. Времени на раздумья не было. Вспомнив, во что был одет Хисын, он натянул чёрные джинсы, сверху — тёплую толстовку. Захватив куртку, Джейк спустился вниз и кивнул рыжему: — Пошли. Кофейня оказалась маленькой, но уютной. Стены были оклеены бежевыми обоями, помещение обставлено мягкими креслами. На фоне старых городских зданий она казалась почти новой. — Кофейня открылась года два назад. Ещё совсем свежая, — прочитал по взгляду брюнета Хисын. — Тут очень уютно, — кивнул Джейк, оглядываясь. Людей было немного: в выходные многие уехали в соседний город за покупками, а оставшиеся предпочли провести день дома. — Мы вчера ходили в церковь, — как бы между делом бросил Джейк. — М-м, — отозвался Хисын. — Ты не говорил, что твой отец — нам всем отец, — попытался пошутить Джейк. — Не вижу смысла рассказывать о нём, — мрачно усмехнулся парень. — Почему? — Ты же про своего не рассказал. Да и всё равно ты узнал о нём и без меня. — Хочешь поговорить о наших папах? — Вообще-то это ты начал. Джейк чуть помолчал, затем честно сказал: — Мне было бы приятно узнать о близких моего друга от него самого. Иногда кажется, будто так человек держит дистанцию… или просто не доверяет. Хисын медленно отложил вилку и перестал ковырять бедный кусок торта. Он нервно прикусил нижнюю губу. — Нас в семье двое. Моя мама долго боролась с раком и умерла, когда мне было тринадцать. Я помню, как усердно молился Богу, прося спасти её. Но он меня не услышал. Тогда я и понял, что, возможно, его никогда и не существовало. Джейк следил, как Хисын нервно перебирает уголок салфетки, стараясь занять руки. — С отцом всегда было сложно. А после смерти мамы — стало невозможно просто жить вместе, — спокойно добавил он. — Мне очень жаль, — тихо сказал Джейк. — Ничего. Я привык, — слабо улыбнулся Хисын. Джейк медленно мешал трубочкой холодный кофе и думал, что было бы несправедливо не рассказать о себе в ответ. — Мои родители недавно развелись. Папа пил и изменял маме. Я остался с ней — и мы оказались здесь. — Мне жаль, — поник Хисын. — Всё нормально. — Но… в каком-то смысле я рад. Иначе ты бы не приехал сюда, и я бы никогда тебя не встретил. Джейк сглотнул, прикусив щёку изнутри. Тёплые пальцы потянулись к его лицу. — У тебя тут испачкано, — пробормотал Хисын. Он убрал руку и, не отводя взгляда, облизнул пальцы. Щёки Джейка вспыхнули. Резко, всего на мгновение, голову пронзила боль — будто внутри что-то прожгли. Юноша тихо пискнул и потёр висок. — Что такое? Тебе плохо? — встревожился Хисын. — Может, я тебя домой отведу? — Тебе не кажется… что за нами постоянно кто-то наблюдает? — шепнул Джейк, наклонившись через стол. — Городок маленький. Все всех знают. Новые лица всегда привлекают внимание, — рассудил Хисын. После они ещё немного поболтали и вышли прогуляться. Хисын старался создать тёплую атмосферу — будто случайно касался пальцами, задерживался чуть дольше. От этих едва заметных прикосновений у него сжимался живот. Но Джейк словно ничего не замечал. Его не покидало чувство рассеянности — лёгкая тревога, ощущение, будто он не один даже в одиночестве. Хисыну было видно, как Джейк напряжён, но тот не спешил делиться. — Джейки… тебе со мной некомфортно? — тихо спросил он. Глаза блеснули тревожно, почти по-детски. — С чего ты взял? — искренне удивился Джейк. — Ты весь день какой-то напряжённый. Я подумал… может, это из-за меня. Или тебе снова плохо. — Меня раздражаешь не ты, Хисын-а, — устало сказал Джейк. — А кто тогда? — Я сам. Я стал рассеянным, витаю в облаках и из-за этого заставляю других за меня волноваться. Хисын остановил его, осторожно сжимая ладони. — Я не знаю, из-за чего ты так себя чувствуешь. Но, пожалуйста, не вини себя. Я… хочу о тебе волноваться. Разреши мне быть рядом. Ухаживать за тобой. Он так и не поднял взгляда. Джейк давно догадывался, что Хисын видит в нём больше, чем друга. И сам он чувствовал симпатию — тёплую, настоящую. Но дальше этого она не шла. Он не планировал отношений. Рано или поздно они всё равно уедут. Отказать сейчас — значило бы потерять друга. Он слишком долго молчал, и Хисын успел придумать себе худшее. — Тебе кто-то нравится? — почти шёпотом спросил он. — Нет. — Тогда я не сдамся. Просто разреши мне быть рядом. Джейк выдохнул и вдруг рассмеялся, разряжая напряжение. — Вот же, упрямый баран! — щипнул он его за щёки. — Ай! Больно же! — возмутился Хисын, но тут же рассмеялся в ответ. *** Джейк ужинал в одиночестве. Он ел скорее для того, чтобы занять себя, нежели от голода. Странное чувство надзора не покидало его весь день. Оно не было острым или пугающим — скорее вязким, тягучим, как липкая плёнка на коже. Его утомляла эта неопределённость. Он сидел за столом, механически пережёвывая пищу, и ловил себя на том, что постоянно прислушивается: к тиканью часов, к шуму ветра за окном, к собственному дыханию. Казалось, стоит ему отвлечься — и что-то обязательно произойдёт. Юноша нахмурился и раздражённо выдохнул. Соберись. Тут никого нет. Он встал, отнёс тарелку к раковине и остановился посреди кухни. Пространство вокруг вдруг показалось слишком тесным. Стены — ближе, чем нужно. Воздух — плотнее. Это чувство не имело направления. Он не мог сказать, откуда на него смотрят. Только знал, что — смотрят. Не в глаза. В спину. Между лопаток. Джейк провёл ладонью по шее, будто стирая чужое присутствие, и коротко усмехнулся. — Отлично, — пробормотал он себе под нос. — Теперь мне уже и дома неспокойно. Он подошёл к окну и выглянул наружу. Улица была пустой. Фонари заливали асфальт жёлтым светом — мокрым и неровным. Ничего необычного. Ни движения. Ни силуэтов. И всё же ощущение не исчезло. Тогда он понял — дело не в доме. Ему просто нужно было выйти. Проветрить голову. Доказать себе, что всё это — лишь последствия усталости и глупых мыслей. Что он не сошёл с ума и не придумывает угрозу там, где её нет. Парень накинул куртку, почти не задумываясь, и вышел из дома, захлопнув за собой дверь чуть громче, чем следовало. Ночь встретила его прохладой и светом. Не кромешной темнотой — наоборот. Луна сегодня была полной, высокой, будто специально поднялась выше обычного, чтобы осветить улицы Гринвуда. Её свет ложился на асфальт мягкими серебристыми пятнами, цеплялся за крыши домов, за мокрые листья деревьев, за оконные стёкла. Он поднял голову и задержал взгляд на небе. Луна казалась слишком красивой, почти нереальной. Такой, на которую хочется смотреть долго, пока не начинает болеть шея. Свет от неё был холодным, но чистым — он словно смывал дневную тяжесть, оставляя после себя только ясность. Брюнет поймал себя на том, что напряжение постепенно отступает. Чувство слежки никуда не делось — он знал это. Оно было где-то на периферии сознания, как тихий шум, к которому привыкаешь. Но сейчас он сознательно не позволял ему занять всё пространство в голове. Не сегодня. Не сейчас. Он свернул на знакомую тропу, ведущую к окраине. Здесь было тише. Дома редели, уступая место деревьям и открытому пространству. Лунный свет ложился на землю шире, свободнее, без преград. Обрыв появился впереди неожиданно спокойно. Просто тёмная линия, за которой начиналась вода. Никакой угрозы. Никакого предупреждения. Место, куда он приходил раньше — подумать, посидеть, посмотреть, как отражается небо в поверхности. Джейк остановился у края и, выдохнув, начал снимать с себя куртку. Аккуратно сложив верхнюю одежду на землю, он обернулся. Никого. Лишь лёгкий ветер, ласкающий кожу. Он точно знал: он не один. Но не был уверен в главном — это защита или прицел. Он много раз размышлял об этом и, сложив все пазлы, начинал понимать общую картину. Его наблюдатель и тот, кто спас его или напал в ту ночь, были одним и тем же человеком существом. А он знал — его тогда спасли. Их было трое: он, нападавший и спаситель. Но кем именно был его преследователь — вот в чём вопрос. Сейчас мы это и узнаем. Разогнавшись, не давая себе времени на передумывание, он спрыгнул со скалы. Ему показалось, будто листья на деревьях шелохнулись. Холод ударил сразу — резко, выбив воздух из лёгких. Он ушёл под воду, позволив телу потяжелеть. Не сразу стал всплывать. Юноша задержал дыхание дольше, чем следовало. Сердце стучало уже где-то в горле. Он почти сдался, когда руки схватили его — Джейк понял это раньше, чем смог открыть глаза. Движение было точным. Так хватают не в первый раз. Его вытащили легко — будто вес ничего не значил. Воздух ворвался в грудь болезненно. Джейк закашлялся, хватаясь онемевшими пальцами за чужую мокрую куртку. Он поднял взгляд. Его встретила пара разъярённых, стеклянно-ледяных глаз. Намокшие угольно-чёрные пряди прилипли к неестественно холодной коже. — Ты и так знал, — зло прошипел Сонхун. Его взгляд прояснился от осознания. — Я надеялся, — шепнул Джейк. Дышать было больно. Пересилив ярость, Сонхун нервно закрыл глаза и легко поднял на руки дрожащего парня.