Дебри

Для следующего привала утомленные и голодные путники обосновались в Башне Бесконечности на окраине города Ма'Хабрэ. Место сначала показалось им подозрительным, имевшим не вполне ясное назначение — в небольшой затхлой комнатке на высоте птичьего полета не было ничего кроме ветхой, но, в общем-то, полноценной двуспальной кровати с балдахином (давно позабытая путниками роскошь), двух светцов возле неё и ритуального круга на каменном полу, но боль в уставших ногах вынудила пришедших отбросить какие-либо сомнения насчёт ночлежки. Д'Арс зажгла лучинки и неловко нарезала для команды хлеб, сыр, помидоры и остатки пережаренного мяса — ломтики снова выходили неаккуратными, крошились и разваливались, и девушка, обученная совсем другим вещам, со стыдом смотрела на Ле'Гарда. Капитана же, помимо ноющей боли в заднице, беспокоило только то, что он потерял свою нормальную одежду и броню в "битве" с Повелителями Мух и был теперь вынужден носить какие-то обноски. Наконец, пришло время сна; в удобной постели, как понесшие в последние дни наибольший ущерб, расположились Ле'Гард и, ближе к стене, Кахара. Несмотря на достойное презрения поведение, Энки позволил разбойнику выкурить ещё опия, так как боль в отпиленной руке все ещё мучала юношу. Однако, благодаря умелому врачеванию темного мага, рана не загноилась, и было заметно, что отдых его стал спокойнее и здоровее — Кахара даже улыбался с намеком на сладкую печаль, наблюдая какой-то сон. Энки и Д'Арс легли на полу в разных уголках комнаты, расстелив тряпки и подложив под головы мешки. Чернокнижнику не спалось. Он лежал на боку и тупо глядел на освещенный лучинками ритуальный круг посреди комнаты, точно такой же, какой был начертан и в его небольшой личной колдовской библиотеке... Наверное, он мог бы провести в одиночестве, среди пыльных книжных корешков и дыма таинственных благовоний годы, если не десятилетия, но почему-то именно сейчас, в этом отрезанном от мира островке безопасности, пахнущем теперь ольховыми лучинами, едой и чужими телами ему было мучительно одиноко. Он особенно остро ощущал, что не был по-настоящему связан с этой разношёрстной командой. С этими странными, чувствительными, импульсивными людьми, которых он лечил, вразумлял, которым помогал в битвах... Для чего? И что полезного ему рассказал в итоге этот непонятный самовлюблённый мужчина, за которым он раньше так хотел последовать?.. Ле'Гард сильно раздражал его сейчас. Тут Энки услышал, как Д'Арс приподнялась, неуверенно отложила в сторону одеяло и медленно поползла на четвереньках в его сторону. Маг закрыл глаза и замедлил дыхание, догадавшись, что девушка хочет увидеть его спящим. Наплевать. Пусть будет, как хочет она, раз ещё не поумнела. Постояв над ним около минуты, Д'Арс тихонько поднялась на ноги, стянула камису и подкралась к кровати, как тут замерла и бестолково прикрыла пропотевшей белой тканью груди, услышав за балдахином какие-то слова. — Дома... Селеста... — Мямлил сквозь сон Кахара, — Моя Селеста... М-мг... Папочка дома... Бандит несознательно попытался приобнять своим обрубком лежащего рядом на животе рыцаря и, отыскав губами кончик его носа, принялся с удовольствием его целовать и посасывать. Капитан сразу проснулся, немедленно оттолкнул от себя Кахару и вдобавок несколько раз молча, со злостью ударил его кулаком по плечу и спине, решив, что плут собрался на него посягать после той сомнительной истории. Кахара проснулся и сначала удивленно, а потом игриво посмотрел на капитана, как тут вновь, к своему же счастью, провалился в сон. Помедлив ещё пару минут, Д'Арс отбросила в сторону рубашку и голышом скользнула за полупрозрачный балдахин. Раздался скрип кровати, и силуэт девушки, слегка подсвечиваемый догорающей лучинкой, вскоре слился с силуэтом капитана; из-за балдахина послышались негромкие влажные звуки поцелуев и слёзные всхлипывания. Опять они. Энки лишь беззвучно усмехнулся всей этой нелепой человеческой возне, этому глупому переплетению тел, помыслов, желаний... Когда все наконец затихло, чернокнижник тихо встал, подобрал с пола сумку и подошёл к ритуальному кругу. Он вздохнул, ещё раз окинул взглядом маленькое помещение, вызвал багряной портал и смело ступил в открывшуюся, пульсирующую мрачным кровавым свечением мандорлу — нечто среднее между стигматой Алл-Мера и влагалищем. И то и другое люди называют вечно открытой раной... В ту же секунду, выступив из портала, маг оказался в своей библиотеке в катакомбах. Тяжело пахло тлением. Он сразу зажёг факел и увидел подле ритуального круга два мертвых тела, с которыми он собирался вступить в союз плоти незадолго до того, как Д'Арс и Кахара вломились сюда и круто скорректировали его планы. — Нет... Не сейчас, — Прошептал сам себе Энки и медленно прошел в соседнюю комнату. В нем уже не было той решительности, с которой он хотел слиться в ритуальном акте с этими холодными останками; сейчас мага томило непривычное желание чего-то иного — теплого, мощного, того, что могло бы согреть его своей силой, как утреннее солнце, но не отдать её навсегда. Свет факела зажигал золото на корешках книг и фолиантов. Некромант бережно провел по ним пальцами, но ничего сейчас не могло его заинтересовать. Он вздохнул, равнодушно миновал свой рабочий стол, заваленный исписанными пергаментами, и побрел дальше по холодным пустым коридорам, не думая, куда именно. Так Энки дошел до глубинных Дебрей; фиолетовый гравий под его ногами сменился густой податливой почвой, сформированной переплетением мягких, медленно ползущих лоз. Сросшихся в отчаянной муке тел принца Бакмана и рыцаря Сеймура нигде не наблюдалось; Энки подумал, что они могли ослабнуть, и эта странная ненасытная почва просто поглотила бедолаг. В итоге, некромант так погрузился в свои безрадостные мысли, что не заметил, как прицепившаяся к нему черная змея проползла по высокому сапогу, и очень испугался, когда холодное тельце коснулось его голенькой беззащитной ляжки. Энки вскрикнул и начал хлопать себя сквозь сутану, подпрыгивая на месте, но гибкая сильная змейка уже плотно обвилась вокруг его ляжки и не отваливалась. Зелёные сапожки на небольших каблуках увязли в почве. Энки резко попытался высвободить ноги из лоз, но только ему это удалось, как он потерял равновесие и руками вперед полетел в мягкую стену, застряв в ней по талию. Все это произошло так стремительно, что лишь через пару секунд Энки начал понимать, в какую прискорбную ситуацию он попал. "О, боги... Это невозможно... Нет! После всего?! Я не могу умереть вот так!" Энки пошевелился и задергал ногами, инстинктивно пытаясь высвободиться, но лозы, подобно болоту, только сильнее всосали его в себя. Некромант знал и об этом свойстве Дебрей, и об их опасности, и тем более унизительным казалось его настоящее положение. Лозы жадно, почти заинтересованно запульсировали вокруг его беспомощного тела, как артерии какого-то бесформенного существа. Энки ничего не видел и с трудом дышал, ощущая, как стебли напрягаются, медленно ползут уже по его лицу, шее и рукам, желая обвить их, и начинают выделять свой скользкий "желудочный сок". Но на этом неприятности незадачливого мага не кончились, потому что змейка, до сих пор не отпустившая его ляжку, поползла теперь к его теплой попке, и он не мог совершенно ничего с этим поделать. Энки чувствовал, как щекотно перекатываются по его коже мышцы рептилии, как она касается уже его ягодичек. Беспомощность, страх, стыд и ощущение доступности были такими интенсивными, что некромант ощутил резкое возбуждение между ног и захотел просто сгореть от стыда, учитывая то, что он, в целом... Любил пускать погулять по своему телу сколопендру или ещё каких-нибудь насекомых, когда занимался мастурбацией, ведь это доставляло ему как физическое, так и причудливое моральное наслаждение, но и рептилия сейчас заставляла его ощущать нечто схожее. Только более острое, ведь Энки не планировал этого... "Глупое существо, куда ты ползешь... Нет, нет, нет... Я не должен возбуждаться сейчас, я умираю, мне нужно подумать о своей... А-ах, нет!" Змейка медленно заползла между его маленьких ягодичек, и Энки задёргался от щекотки, проваливаясь всё глубже в Дебри. Его сутана задралась, оголяя худые ноги в высоких узких сапожках и бледную попку — он уже не касался ногами почвы. Некроманту казалось, что это ушлое существо специально трётся своим тельцем о его нежную тугую дырочку, хочет перед смертью заставить ощутить себя слабым и доступным для любой формы существования. Лозы тем временем выделили столько сока, что Энки уже чувствовал себя мокрым; стебли пульсируюшими кольцами сжимали его руки, шею, талию, оттягивали длинные волосы. Чернокнижнику захотелось плакать от отчаяния и унижения, но тут он понял, что в этом нет смысла, и решил насладиться, пока это возможно. И тут мрачная радость охватила его, сердце забилось быстрее. Меньше часа назад он наблюдал за нелепыми слабостями странных влюбленных людишек, а теперь ему суждено было сгинуть в нескольких шагах от своего кабинета, возбужденному от возни ползучей твари в собственной заднице. Сколько знаний, сколько умений так глупо погибнет вместе с ним в этой живой стене... — М-мх... Да, милое существо... Как жаль, что ты меня не понимаешь... — Шептал Энки, — Я бы поделился с тобой своим... А-ах... Своим восторгом... Энки почувствовал между ног пульсацию лозы и начал тереться о нее тазом, проваливаясь ещё глубже. Гибкие стебли опутали кольцами хрупкое тело и начали ощущаться ещё ближе к коже, чем раньше — чернокнижник не мог увидеть, что сок уже начал растворять его сутану. Змейка тем временем уткнулась черной холодной мордочкой в его анус, стараясь проникнуть внутрь, и вскоре ей удалось-таки раздвинуть узкие стеночки. Энки бросило в жар, когда он ощутил, как змейка медленно, старательно проникает глубже. Его накрыла очередная волна возбуждения, он выгнул спину и застонал. Его соски затвердели и встали; самые тоненькие побеги обвились скользкими колечками и вокруг них, и вокруг небольшого нежного бугорка между ног — это было мучительно приятно, и некромант уже не мог сдержать стонов. Теперь темный маг почти полностью был во власти чего-то большего, ужасающего, он проникал в нечто, и нечто проникало в него, заставляя ощущать подлинный экстаз. С каждой секундой у Энки оставалось все меньше свободы движения, но лозы, будто бы зная, где находятся самые чувствительные и нежные его места, пульсировали и щекотались возле них активнее. Но вот, когда Энки провалился в Дебри уже почти вместе с ногами, чувствуя подступающий оргазм, он ощутил, как кто-то больно схватил его за щиколотки и начал тянуть наружу. Некроманта охватила паника, он начал дёргаться, насколько это было возможно, не понимая, что теперь происходит. Но дикая, бешеная сила, с которой кто-то пытался его вытянуть, превосходила силу растений, и вскоре маг оказался снаружи. Энки жадно глотнул воздуха, который показался ему почти свежим после пребывания в стене, поднялся на четвереньки и захотел узнать, кто вызволил его из Дебрей, но тут ощутил, как этот кто-то резко вытянул почти скрывшуюся внутри змею из его попки. Это оказалось последней каплей, и перевозбужденный всем произошедшим чернокнижник, выгнув худую спину, рвано застонал от внезапно нахлынувшего оргазма. В глазах потемнело, Энки опустил лицо к земле, пытаясь восстановить дыхание. Немного придя в себя, он заметил, что на нём не осталось ничего, кроме медного ожерелья, плотных длинных перчаток и высоких зелёных сапожек, а все тело и длинные волосы были мокрыми и скользкими от сока. Он подумал о том, как выглядел со стороны, когда выгибался и невоздержанно стонал, стоя на четвереньках перед неизвестным сильным человеком, покрытый этой непонятной субстанцией, и смущение пронзило его насквозь. К лицу прилил жар. Всё-таки, в нем было слишком много человеческого, чтобы не испытывать стыд перед подобным. Больше, чем он того хотел. Взяв себя в руки, Энки медленно поднялся и развернулся лицом к своему спасителю, не прикрывая руками все ещё колом стоящие соски и увеличенный клитор в попытке сохранить остатки достоинства, но глаза сами собой широко раскрылись, когда чернокнижник увидел и узнал его... Перед ним молча стоял, душа в огромном кулаке змею, Рагнвальдр — чужеземец с волчьими голубыми глазами, которого он уже встречал ранее. Одежда варвара представляла собой несколько кусков кожи и звериных шкур, нисколько не скрывающих его впечатляющую мускулатуру — груди, покрытые рыжими волосами, кубики пресса, мощные ляжки. Энки вспомнил, как высокомерно отвечал ему тогда, в библиотеке наверху, несмотря на сразу зародившуюся необъяснимую симпатию, и новый прилив смущения охватил его. От чужеземца будто бы исходили жаркие лучи необузданной силы, потаенного гнева и ненависти к злу, которые, как Солнце, могли и согревать, и испепелять. Это было именно то, чего так не хватало Энки... Но тут Рагнвальдр молча, без тени осуждения или насмешки кивнул головой некроманту, и эта невозмутимость так взбесила голенького Энки, что он чуть ли не зашипел от злости, встав в боевую позицию. — Я ни о чем не просил тебя... Чужеземец... Я не просил... — Выдавливал из себя слова Энки, — Помогать мне... Приготовься умереть! — ...Ты уверен, что желаешь бороться со мной? — С легким удивлением в голосе спросил Рагнвальдр и положил руку на древко своего боевого топора, — Тогда лучше позаботься о себе. Я готов. Энки заколебался на пару секунд, но все же произнес заклинание, и сразу из ниоткуда возник рой больших черных ос. Рагнвальдр все ещё стоял молча, сжав древко боевого топора, когда маг попытался натравить на него насекомых, но ушлые осы, увидев Энки голым, подумали, что он призвал их с целью расслабиться, и всем скопом налетели на него самого. Чернокнижник закричал, когда осы щекотно облепили его тело, и упал на колени. Он начал стряхивать с себя ос и умолять на их языке, чтобы они отстали, но те почему-то не слушались его, да ещё их было так много, что они все равно находили нежные места, куда можно было присесть. Вскоре Энки сдался и со стоном повалился на почву; Рагнвальдр скрестил руки на мощной груди, продолжая смотреть. Насекомые быстро махали крылышками и щекотно ползали по его набухшим половым губам, клитору, животику и соскам. Энки забросил руки за голову, давая осам возможность ползать по его красивеньким стройным подмышкам, и от возбуждения приподнял таз над землёй, слегка согнув ноги в коленях. На его глаза навернулись слезы смущения, он зажмурился, чтобы не видеть Рагнвальдра, но ему, в то же время, было приятно быть наказанным за свое необдуманное поведение перед этим сильным, невозмутимым дикарём, лежать перед ним так, как открытая книга, которую тот мог прочесть, не зная ни единой буквы. Энки нравилось, что Рагнвальдр видит сейчас его киску и, наверное, считает его очень женственным и доступным; может, изголодавшийся дикарь даже испытывает животное возбуждение от вида этой части тела. В то же время чернокнижник, болезненно худой, извивающийся от удовольствия под скопищем опасных черных тварей, был крайне мало похож на хорошую женщину, которую Рагнвальдр когда-то давно полюбил... — О, боги... М-мх... Почему... Ты ещё стоишь здесь... Ах! — Энки простонал от боли и выгнулся, когда одна из ос ужалила его в бледную грудь. Он приоткрыл глаза, и дыхание перехватило, когда он увидел на себе взгляд Рагнвальдра — суровый, необузданный, неприкрыто похотливый, но в каком-то первобытном смысле. — Ja. Победить тебя оказалось даже легче, чем я представлял. Но тебе все же придется ответить за свою неблагодарность, — Ровным голосом сказал Рагнвальдр, приближаясь к Энки и распуская шкуру на поясе. Некромант в ужасе и предвкушении посмотрел на огромный, сочный, двадцатисантиметровый член варвара с выступающими пульсируюшими венками, но быстро убрал все эмоции со своего лица. Как сильно он возбудился, просто смотря Энки! Рагнвальдр встал на колени над его лицом, разогнав огромными руками ос и не обращая внимания на то, что несколько гадов успели ужалить его за ляжки, и без лишних разговоров уткнул член в тонкие губы Энки, слегка при этом подрачивая себе. Теперь маг взглянул на него с напускной надменностью, будто бы он снисходил до дикости Рагнвальдра, хотя на уме у него и не было уже ничего кроме желания заглотить этот огромный красивый инструмент. Так что когда чужеземец начал проталкиваться в ротик, Энки не сопротивлялся, и сразу заглотил его член, насколько смог. Рагнвальдр вошёл не на всю длину, щадя своего поверженного противника, но и этого оказалось достаточно, чтобы у некроманта брызнули слезы из глаз, а живот дрогнул в рвотном позыве, ведь он никогда раньше не сосал. Варвар заметил и это, и резко возникший страх в глазах мага, не ожидавшего, что это будет настолько трудно, но позволил себе совершить ещё несколько толчков в его девственное горло, прежде чем тот сильно закашлялся и непроизвольно начал пытаться выбраться, но не мог, ведь был зажат с поднятыми руками между коленей Рагнвальдра. Дикарь вышел из его рта; член был покрыт обильной густой слюной из горла. — Кх-х!... Ах... Ах... — Энки откашлялся, с трудом подавив рвоту, и почти обиженно посмотрел на дикаря, — Я тебя понял, животное... Теперь будь со мной немного побережней. И дай мне нормально лечь, в конце концов. — Хорошо, — Ответил Рагнвальдр и слегка раздвинул колени, позволяя Энки опустить руки и обхватить его сзади за поясницу. Когда Энки едва заметно кивнул, не отрывая взгляда от члена Рагнвальдра, дикарь снова опустился ему в рот и принялся совершать поступательные движения, но уже не так глубоко, хотя все ещё переводчески заставлял некроманта закашляться. Жрец закрыл глаза и, как умел, сосал член и ласкал его языком, постанывая через нос. Чтобы дать Энки передышку, Рагнвальдр иногда выходил и бесстыдно тёрся горячим стволом о его все ещё скользкое лицо, размазывая по нему ещё и горловую слюну Энки, и позволяя лизать и целовать свои волосатые яички, что тот делал с почти нескрываемым удовольствием. В это время несколько ос все ещё продолжало ползать по его огромному клитору, поддерживая возбуждение, но Энки нравилось представлять, что это один лишь член Рагнвальдра так сильно возбуждает его. Вскоре чернокнижник так вошёл во вкус, что смог немного отвлечься от члена во рту, и стал с наслаждением поглаживать и щипать руками мускулистые, волосатенькие ягодицы Рагна. Когда он добрался до ануса и слегка надавил на него пальцем в перчатке, дикарь взбесился и углубил свои толчки, но Энки уже не так испугался и продолжил сосать, хотя из глаз теперь то и дело текли слезы. Дикарь совсем не стонал, и для Энки стало неожиданностью, когда тот подался вперёд ещё раз, и прямо в горло брызнул поток спермы. Ещё один. Потом Рагнвальдр слегка вышел и излился ему в рот. Энки вопросительно посмотрел на варвара, не решаясь проглотить сперму, и заметил, что тот слегка улыбается. Тогда некромант закатил глаза, стараясь сдержать ответную улыбку. — Ты... Не сможешь теперь войти в меня? — Спросил Энки, сглотнув сперму. Осы уже разлетелись, и он сжимал бёдра, поддерживая возбуждение. — Хм... Я все смогу, — Кивнул Рагнвальдр и без лишних слов переместился к промежности Энки. Чтобы укрепить свой слегка опавший член, Рагнвальдр без лишних слов начал тереться им о писю Энки. Некромант ахнул и отвернул голову, чтобы не видеть, как вновь быстро поднимается и набухает от прикосновения к самой нежной его части этот колоссальный, полный жизни ствол, дыхание его ускорилось. Но вскоре Энки снова повернул голову к Рагнвальдру и начал пальцами сжимать свои мягкие сосочки, которые неискушенный варвар обделил своим вниманием, пока они снова не затвердели; взгляд его был мутным, он лишь изредка посматривал на то, что происходило у него между ног, боясь кончить от этого зрелища раньше времени. Его большой клитор, покрытый соками, скользил из стороны в сторону, когда Рагн тёрся об него, как о маленький член. Тут варвар обхватил его бедра руками, приподнял и вошёл без предупреждения, и Энки вскрикнул. Дикарь подавался вперёд и назад в этот теплый ребристый тоннель с такой неожиданной лёгкостью, будто бы весь Энки и был предназначен именно для этого. Маг видел, как что-то двигается в его худом животике от этих грубых, но таких желанных толчков огромного пениса, и громко стонал от удовольствия. Он опустил руку, обхватил клитор двумя пальцами в колечко и начал тереть, но размер члена внутри него был таким большим, что он пока не чувствовал ничего другого, но болью это не было. Когда Рагнвальдр поменял позу и навис над Энки, тот обхватил его спину руками и с усилием подтянулся к нему над полом, прямо смотря в голубые глаза чужеземца, полные молчаливого желания — чистого, не омраченного мольбой, тоской или развращенностью. Дикарь понял, чего от него хотят, и, не вытаскивая члена из Энки, крепко обнял его в ответ и уселся вместе с ним на землю, запустив пальцы в его длинные скользкие волосы. Жрец громко стонал, двигая бёдрами и прижимаясь клитором к мускулистому животу дикаря. Лицом он уткнулся в его огромные груди, бездумно целуя их, широко открывая рот и пытаясь укусить и потираясь мокрым лицом о твердые рыжие волосы. Он наклонил голову, стараясь поймать ртом сосок Рагнвальдра, и тот облокотился одной рукой на почву и выгнул спину, слегка удивившись, но позволяя это Энки. Некроманта бросило в жар, он начал неистово посасывать и покусывать темный, выпуклый сосок Рагнвальдра, продолжая вилять бёдрами на его члене. И когда дикарь, наконец, оценил труды Энки и выдал негромкое "Хм-м...", чернокнижник почувствовал, что кончает, и громко застонал, не выпуская изо рта его затвердевший сосочек. За ним кончил и сам Рагнвальдр, наполнив его влагалище ещё одним потоком горячего семени, и они повалились на землю. Отдышавшись, Энки с неожиданной для него самого нежностью обнял Рагнвальдра и, не встретив сопротивления, неуверенно закинул на него согнутую ножку для удобства. Стало неправдоподобно спокойно и уютно, как не должно было быть в подземельях Страха и Голода. Но это было взаправду. Некромант почувствовал, что проваливается в сон, но Рагнвальдр растормошил и поднял его, потому что лозы потянули свои побеги к их телам. Они молча покинули Дебри и направились в сторону Шахт, где Энки планировал попросить воды для помывки у Нозрамуса, который дружил с огромной опасной рыбой, занявшей местный пруд. — Что ты делал на такой глубине? — Спросил дикарь, первым нарушив спокойное молчание. — У меня в катакомбах что-то вроде личного кабинета. А вообще я... О, боги, не знаю даже, что именно я тогда делал... — Хм, — Задумался Рагнвальдр, — Я здесь ищу очень красивого мужчину в доспехах и с волосами, как у прекрасной девушки. Энки подавил смешок от таких слов, сказанных настолько серьезным тоном, и остановился. — Да?.. Меня тебе уже мало? — Усмехнулся Энки, но Рагнвальдр не реагировал, поэтому он неловко откашлялся и продолжил, — Возможно, доспехов у него уже не будет, но не суть, кхм. Этот человек, он... Я наблюдал за ним. Он совсем не такой, как я себе представлял. С ним невозможно о чем-либо нормально поговорить. Либо он не знает вообще ничего, либо знает слишком много, но намеренно это умалчивает. Возможно, что и то, и другое. — Это как? Ты видел его? — Глаза Рагнвальдра внезапно наполнились гневом, руки сжались в кулаки. — Ну, хе-хе... Я имел ввиду, больше всего Ле'Гард похож на завравшегося идиота, — Энки снова усмехнулся, почти хихикнул, — Ещё и эта Д'Арс от него не отлипает. В прямом смысле... Ты в порядке? Рагнвальдр ничего не ответил, быстро прошел вперёд и в бешенстве выбил плечом первую попавшуюся дверь, которая случайно оказалось той, которая и вела к пруду. Из-за нее резко пахнуло гнилью. Энки подбежал и заглянул за неё. В пруде валялась подгнивающая туша огромной рыбины с выколотыми глазами, от которой было отрезано всего два небольших кусочка... — Да что это такое!? — Чуть ли не вскричал Энки, — Догадываюсь, кто тут останавливался пожрать. Рагнвальдр все также стоял молча, неотрывно смотря на тушу поверженного морского дракона. Он на секунду жестоко пожалел о том, что кто-то уже убил эту великолепную тварь до него, но мысли снова возвращались к Ле'Гарду. — Я... Ненавижу его, жрец, — Процедил сквозь зубы Рагнвальдр, — Не могу поверить, что я не успел! Он убил во мне все человеческое... Ты отведешь меня к Ле'Гарду. Эти слова отозвались в сердце Энки, не таком черством, как он бы того хотел... Некромант медленно подошёл к Рагнвальдру и обнял его со спины, уткнувшись лицом в меховую накидку. Он чувствовал, что в чужеземце тоже было ещё очень много человеческого. Он чувствовал полноту существования, обнимая его сильное тело. Наконец... — Хорошо. Мне все равно уже плевать на Ле'Гарда, — Энки нежно погладил Рагнвальдра по руке и ощутил, как тот слегка расслабился, — Но сейчас, пожалуйста, давай сходим к Нозрамусу. Возможно, он подскажет, как сделать твою месть более изощрённой... ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ (возможно)