Фальшивая свадьба BTS-версия

Юнги медленно брел по аллее, засунув руки в карманы куртки и стараясь вдохнуть в себя как можно больше воздуха. «Нам Ёнхи мертва». Эта фраза, подобно заевшей пластинке, крутилась в его голове уже несколько дней, отказываясь стать реальностью. Ему все еще казалось, что вот-вот зазвонит телефон, и кошмар возобновится, подбрасывая новые жертвы и новые проблемы, от которых волосы встанут дыбом. Мертва. Сквозь кроны деревьев пробивались солнечные лучи, падая на лицо и заставляя щуриться. Юнги остановился, подставляя лицо яркому свету. Все закончилось. Надо бы радоваться и от счастья прыгать, но почему-то до сих пор трясло от непонятных эмоций. Всего так много, что не получалось принять. Юнги нервно выдохнул и зажмурился, слыша рядом звуки продолжающего жить своей жизнью города. В голове вихрем пронеслись минувшие события: появление Чонгука в мастерской Хосока, дело Хирурга и словно призраком явившийся распад, идея с фальшивой свадьбой, возвращение в агентство. Чимин рядом. И снова до боли режет внутри его улыбка. Фармацевт, Похоть, подготовка к фальшивой свадьбе, арка и признание… Как все успело так быстро закрутиться? Как одному человеку удалось связать все в такой тугой узел напряжения? Юнги не мог отделаться от ощущения неправильности и нелогичности того, как все закончилось. Он не знал, был рад или нет тому, что Ёнхи мертва. Хотел ли он увидеть ее за решеткой и поговорить с ней? Хотел ли задать ей вопросы, которые душили его все это время? Зачем? Зачем было так ломать, если она любила их? Столько бед из-за чей-то больной любви… Юнги тряхнул головой, стараясь отделаться от всех этих дурацких мыслей. Мертва. Шуга был уверен, что никакой «попытки к бегству» не было. Нам Ёнхи не действовала спонтанно. Она просчитывала на десять шагов вперед, читала их души как открытую книгу и предугадывала каждый шаг. Ей не нужны были информаторы, она сама прекрасно разбиралась в людях. В тот миг, когда она кричала «Стреляй!», Юнги был сам уверен, что выстрелит в Сокджина. Всадит всю обойму в этого человека, убьет его снова хоть тысячу раз. Потому что это было уже слишком — видеть его живым. — Юнги-хён! — окликнули его. Шуга выдохнул и, открыв глаза, повернулся на голос. Со стороны больницы к нему шел Чонгук. В обычных джинсах и футболке, без боевой формы, пацан казался совсем юным. Рядом с ним Юнги вдруг почувствовал себя стариком, хотя и старше пацана вроде бы ненамного. — Привет, — поздоровался Цунами, подойдя ближе. Кажется, он и правда был рад встрече. Юнги тоже был рад. Видеть пацана живым и здоровым, без туманной дымки в глазах, отвечающим за свои действия. — Ты к Чимину? — Да. А ты от него? — Передавал фруктов от отца, — сообщил Чонгук, неловко замявшись при упоминании отца. — Ему пока не разрешают посещения. Юнги кивнул. Он знал, что у Чимина список разрешенных врачами посетителей ограничен, и был этому рад. Отца Чонгука Юнги так и не простил и не понимал, как Чимин мог вообще с ним изредка общаться, делая вид, что все нормально. Чонгук не уходил. Он замолчал, словно не решался начать важный разговор, а Юнги отчаянно хотел избежать любого «важного разговора». С того момента как они поймали Ёнхи, прошла почти неделя, но Юнги так ни с кем и не поговорил толком. Он знал от Намджуна, что Чонгук, Тэхён, очкрик и остальные Спасатели, попавшие под действие силы контроля, благополучно пришли в себя в больнице на второй день. Связь спала сама, поэтому никаких последствий для них не было. Тэхёна оправдали по всем статьям и сняли все обвинения, но в агентство он не вернулся. Намджун сказал, что Ви все еще в городе, но его никто не видел. Как и Сокджина. Монстр просто сказал, что тот исчез бесследно. Юнги не поверил, но настаивать на правде не стал. Это была слишком зыбкая почва. Он не знал, что бы сделал, если бы встретил сейчас Сокджина вновь. И это нервировало, терзало изнутри. Дьявол жив, а Юнги вдруг стал сомневаться в том, что у него поднимется рука для нового выстрела. — Как ты? — внезапно спросил Чонгук. — Норм, — бросил Юнги с легким удивлением. Это вроде как не он провел в больнице несколько суток без сознания, а Чимин. — Монстр сказал, что ты вернулся домой, — продолжил пацан. Юнги угукнул в ответ, не зная, что на это ответить. Он уловил упрек в голосе Чонгука, и захотелось отвесить ему подзатыльник. Все закончилось, разве нет? Все должно было вернуться на свои места. — Хён, послушай. Я понимаю, что ты, возможно, злишься на Чимина из-за Сокджина, но ты должен понять его. Чимин не убийца, он не смог бы добить Дьявола тогда… Юнги сдержал смешок. Забавно, что все продолжали видеть в Дэку святого даже после всего, что узнали о нем. Закрывали глаза на то, что именно этот «невинный ангел» помог сбежать преступнику, покалечил людей в тюрьме Кентуки, украл исследовательские разработки по созданию новых способностей и скрыл тот факт, что Дьявол жив. Чимин не был святым. В нем злости и пугающей темноты намного больше, чем в каждом из них. — Я не хочу об этом говорить, — спокойно ответил Юнги, собираясь попрощаться и свалить. Но Чонгук не отпустил. — Почему? — упрямо спросил пацан, смотря серьезно, жестко, требовательно. Будто имел какое-то право. Юнги готов был осадить его за один только тон. — Может, стоит перестать избегать нас? Ты не появляешься в агентстве, отказываешься от встреч, не отвечаешь на звонки и увиливаешь от любых разговоров. Эта аллея возле больницы была не тем местом, где стоило выяснять отношения. Юнги вообще не хотел никаких выяснений. Он поднял строгий, тяжелый взгляд и посмотрел на пацана так, чтобы тот понял — не сейчас. Но Чонгук явно не желал этого понимать. — Мы волнуемся за тебя. Ты ведь наш капитан, хён. Даже то, что ты снова сложил с себя полномочия, не отменяет тот факт, что ты все еще наш друг. Такой же, как и Чимин, — заверил Чонгук. В глазах пацана неожиданно столько эмоций, что понятно сразу — давно таскает все в себе, не отпускает, переживает. Даже его хваленная выдержка давала трещину, значит, накрутил себя. А может, все из-за Ёнхи и чувства вины. Может, из-за того, что творил, когда стал ее марионеткой. Может, еще хрен пойти из-за чего. — Не закрывайся от нас снова, — попросил Чонгук. Юнги отвернулся, дав себе короткую передышку, чтобы справиться с захлестнувшей его волной эмоций. — Что ты хочешь услышать? — снова подняв взгляд на пацана, спросил Юнги. Легкий порыв ветра взъерошил его волосы, принеся с собой прохладу, звуки шуршащей листвы и чей-то звонкий смех. — Я вернулся из-за распада. Мы закрыли дело. Все. Точка. Разве это не очевидно? Что вы от меня хотите? Чтобы я порыдал у вас на плече и поныл в жилетку о том, как мне хреново? Он молчал. Дэку, блять… молчал о том, что Дьявол жив. Искал его, встречался с ним, сотрудничал за моей спиной, вешая мне на уши лапшу все это время. И что теперь? Я должен вдруг простить этого ублюдка Сокджина просто потому, что он стал прежним? Почему?! Почему, мать вашу, я должен его прощать? Он убил столько людей, Гук… он убил моего отца … я… Юнги почувствовал, как перехватывает дыхание от накопившихся эмоций. Черт. Юнги был зол на себя. Он не хотел это обсуждать. Только не Сокджина. Не Чимина. — Не Ёнхи лишила меня всего, а долбанный Ким Сокджин, — закончил Юнги уже твердым голосом. — Я понимаю Чимина. Правда, понимаю. И тебя, и всех остальных. Но не могу… — сжав кулаки в карманах, выдохнул он. У него все мысли запутались. — Я и не говорю тебе прощать Сокджина, хён, — спокойно и рассудительно произнес Чонгук. — Я лишь прошу понять Чимина и не обрывать ваши отношения из-за всего этого. Брат любит тебя и корит себя за то, что не смог помочь. Ты нужен ему. Нужен нам всем. Просто не исчезай больше, пожалуйста. Юнги прикусил губу, опустив глаза, и усмехнулся себе под нос. — А я никуда и не исчезал, Гук. — Что? — растерянно уставился на него Чонгук. Юнги взлохматил себе волосы и отступил на шаг. — Неважно. Забудь. Часы посещения скоро закончатся, а мне нужно передать чертовы рисунки от мелких. Увидимся как-нибудь в другой раз, хорошо? Он не хотел больше думать ни о чем. Все уже в прошлом. Все, черт возьми, в прошлом. Он сам когда-то оттолкнул всех, кто был дорог, и теперь не смел упрекать их в чем-либо. — Стой. Подожди, — Чонгук перехватил его, схватил за плечо, заставив обернуться. — Что … о чем ты сейчас? В его глазах плескалось такое искреннее замешательство, что Юнги стало тошно. Нервы не выдерживали из-за всей этой херни, что происходила с ним. Они пару мгновение просто стояли посреди тропинки и молча смотрели друг на друга, будто все нужные слова могли подобраться сами. Почему они вообще сейчас заговорили об этом? Столько чертовых лет прошло! В этом уже не было никакого смысла. — Все в порядке, Гук, — уверенно и твердо произнес Юнги, беря себя в руки. Нет. Не в порядке. Ничего, блядь, не в порядке. Его мир словно заново перетряхнули, все смешали и выплюнули под ноги. На, мол, разбирайся с этим дерьмом сам. А Юнги уже заколебался разбираться. — Ты оттолкнул нас всех тогда, — заявил Чонгук уверенно, — запретил приближаться, ты… — Верно, — согласился Юнги. — Но я не исчезал, — добавил тихо. Не к чему было, конечно. Глупо. Чонгук смотрел в упор, будто пытаясь сложить воедино обрывки воспоминаний, переосмыслить прописные истины. До него словно только сейчас все начинало доходить. Все это «не исчезай». Потому что исчез не Юнги. Исчезли все они, вся команда. И Юнги не винил их. Правда, не винил. Понимал. У каждого из них своя жизнь, свои способы забыться, пережить, утонуть в работе, в новых отношениях. Просто… Хосок ведь остался. Звонил, приходил, игнорируя его мрачность и отвратительный характер. Терпел его приступы ярости и возвращался даже тогда, когда его прогоняли. Хосок был рядом. Так почему остальные не смогли? Почему бросили не только его, но и Чимина? Почему не поинтересовались, как у Дэку дела? Почему не заметили, что тот был на грани? Почему не помогли? Юнги стало противно от самого себя за это мысленное нытье. В голову уже который день всякая хрень лезла. Наверное, виной всему пережитое напряжение и возвращение Сокджина, кинувшее снова в прошлое, заставившее переживать по миллионному кругу то дерьмо. — Но… — Я не менял телефона. Не менял даже адреса, Гук, — сорвалось непроизвольно. Разве не этого хотел Цунами? Поговорить. Растерянность на лице парня стала еще больше. Не думал в таком ключе? Конечно, не думал. Юнги понимал, что сам тогда сорвался, но потом, позже, когда немного прочистились мозги, почему-то только глупый Дэку торчал у его дома в машине, прячась, как вор. Юнги знал, что мог позвонить им сам, мог наладить вновь контакт, но набраться чертовой решимости не получилось. Чонгук открывал и закрывал рот. — Да, я был не в себе. У меня крыша съезжала после потери силы, но никто из вас даже не позвонил мне после реабилитации, — произнес он то, что занозой сидело внутри. У них не было времени поговорить обо всем с Чонгуком после того, как они начали дело Хирурга, да никто и не пытался. Юнги был уверен, что каждый из них нес в себе чувство вины, поэтому и молчали, делая вид, что все как прежде. Да, он сам их оттолкнул. Первым оборвал связь. И он не обижался на них, просто почему-то как идиот тогда ждал хотя бы звонка. Когда прошло время, и эмоции улеглись. Просто звонка, чтобы хотя бы на миг почувствовать себя кому-то нужным. — Ты сам сказал не приближаться, — пролепетал Чонгук, явно уже понимая, как жалко это звучит. — Да, — согласился Юнги. — Забей, ладно? Все уже в прошлом. Мне и правда пора идти. Увидимся как-нибудь потом, — хлопнув пацана по плечу, он направился в сторону больницы. Чонгук остался стоять на месте, шепнув тихое, ненужное «прости», а Юнги даже не нашел сил обернуться и показать, что услышал. Он не хотел сейчас продолжения разговора, не хотел объяснений. Чонгук был для него все равно, что младший брат, которого он старался опекать. Но между ними никогда не было особой близости, они никогда не разговаривали по душам так, как с Киром. Тем не менее, этот малец был ему дорог, и Юнги не хотел, чтобы тот страдал и винил себя в чем-либо. Ему не нужна была эта вина. Он уже все пережил. Просто вспомнилось. Просто вырвалось. Дав себе обещание как-нибудь встретиться с Чонгуком и поговорить по-нормальному, Юнги подошел к зданию больницы. На входе его встретила охрана из агентства. Парней выставил Намджун на всякий случай, но те даже не проверили Юнги, прекрасно зная, кто он и для чего здесь. Отметившись в регистратуре, Юнги направился на второй этаж по знакомому маршруту. Их первое здесь появление наделало много шума, когда они с Дэку вывались из фиолетового дыма посреди холла. Юнги тогда настолько переживал за Чимина, что даже не заметил, куда делся Дрю сразу после их перемещения. Прибежали врачи и забрали Чимина. Позже Юнги путано пытался объяснить про силу контроля и односторонний разрыв связи, едва не закипая от того, что тупые доктора удивленно таращились на него, снова и снова гоняя восклицание «Такого не может быть!». Он был весь на нервах и едва не врезал кому-то за попытки «залечить ему раны». А потом были сутки полной тишины, когда Чимин не приходил в сознание, а датчики на его голове показывали зашкаливающие данные. Его мозг пребывал в постоянном напряжении, будто застрял на войне. Врачи разводили руками, пугая прогнозами. Чимин мог не выйти из этого состояния. В тот день многих Спасателей, подвергшихся силе контроля, привозили. Но практически все пришли в себя уже к утру, кроме Чимина. В тот момент Юнги было плевать на Ёнхи и на итоги их бойни. Он мог думать только о Чимине и Сокджине. Эти мысли пожирали его изнутри, пока не появился Намджун, выглядевший отвратительно измученным. Так они и просидели вдвоем на скамейке в коридоре в полной тишине после короткого сообщения Монстра: «Нам Ёнхи мертва». В тот момент Юнги даже ничего не почувствовал, потому что Чимин не приходил в себя. Это были долгие, мучительные три дня, в течение которых врачи твердили, что Чимин станет инвалидом, что его мозг, скорее всего, больше не сможет функционировать должным образом. Юнги обложил докторишку трехэтажным матом, и только Намджун, оказавшийся рядом, смог их разнять и заставил его утихнуть. Юнги просидел у постели Чимина трое суток, отлучившись лишь для того, чтобы увидеться с мелкими. Дети были под присмотром Хосока, и новость о том, что Чимин в больнице, заставила их нервничать, но и Дэни, и Мино были уверены, что Дэку справится. Они не капризничали, не плакали, и Юнги был благодарен им за это. У него не было сил утешать кого-либо. А потом Чимин очнулся. Он выглядел так, будто с того света вернулся. В глазах был какой-то притаившийся, животный страх. В первые несколько часов он никого не узнавал и кричал так, что вся больница слышала. Ему надели браслеты-блокаторы, потому что сила вырывалась наружу бесконтрольно, что пугало Чимина еще больше. Но все вздохнули с облегчением, когда он отреагировал на Юнги. С тех пор его состояние начало быстро улучшаться. И чем яснее становилось его сознание, тем труднее Юнги было оставаться с ним наедине и делать вид, что ничего не произошло. Единственное, что заставляло его возвращаться в палату омеги, была улыбка пацана. Чимин всегда так радовался его приходу, что сердце больно сжималось в ответ. Вот и сейчас, едва увидев его, ботан засиял. — Юнги! Ослабевший, посеревший, но все равно он улыбался ярко и широко. — Привет, — зашел в палату Юнги. — Привет, — неловко поерзал Чимин, сразу попытавшись пригладить непослушные волосы и придать себе приличный вид. — Я думал, ты уже сегодня не придешь. — Мелкие задержали. Они передали тебе подарок, — Юнги достал из внутреннего кармана аккуратно сложенные рисунки и протянул омеге. — Художники из них так себе. Чимин принял детские каракули так, словно это был самый желанный подарок. Он с улыбкой начал рассматривать рисунки. То, что изображен был Дэку, было понятно лишь по его боевой форме и ботинкам на красной шнуровке. Мино нарисовал Дэку на фоне моря, а Дэни — рядом с Пушистиком. Первый вариант был менее приличным, там дети нарисовали вместе с Дэку самого Юнги, да еще и держащихся за руки. Шуга заставил их перерисовывать. — Это очень мило. Спасибо. Мне кажется, я не видел их целую вечность, — с грустью произнес Чимин. — Вот выпишут, и увидитесь. — А может, ты их как-нибудь проведешь сюда? — спросил Чимин с надеждой. — Врачи запретили лишние встречи. К тебе и так дофига народу шастает, — напомнил Юнги. — Твоя сила должна стабилизироваться. Чимин тяжело вздохнул и не стал спорить. Они оба неловко замолчали, словно никогда и не было никаких поцелуев, признаний, разговоров на уютной кухне и дурацкого «давай поженимся, когда все закончится». Они ни разу не заговорили о Ёнхи или о Сокджине. Ни разу не сократили расстояние и вели себя так, будто вернулись во времена академии. — Как себя чувствуешь? — когда уже надоело рассматривать пол, спросил Юнги. — Лучше, — устало улыбнулся Чимин. — Врачи говорят, что мое восстановление идет поразительно быстро. Все благодаря тем усилителям, что я принимал. — Хоть где-то они боком не вышли, — хмыкнул Юнги. — Как ощущается сила без браслетов? Чимин отложил рисунки и потер запястья. — Ярче, — честно признался он и тут же поспешно выпалил: — но я ее контролирую. Все в порядке. Правда. Я справлюсь. — Знаю, — успокоил его Юнги. Он не сомневался в омеге. В упрямстве Чимину не откажешь. — Забыл тебе вчера сказать по поводу кота твоего. — Пушистик? Что с ним? — занервничал сразу Чимин. — Ничего. Твоя соседка звонила. Сказала, что ей нужно уехать и присматривать за котом она не сможет. Короче, мы забрали твоего лохматого зверя. Он пока живет у нас, — сообщил Юнги. Ему казалось это не совсем правильным, но что еще делать он не знал. Беспокоить Чимина по пустякам, когда тот едва очнулся, не хотелось, поэтому в их доме теперь жил белый кот. — Неожиданно. Чимин выглядел крайне удивленным. Он уже знал, что Юнги вернулся к себе домой с детьми, но до сих пор не решался заговорить об этом. — Как он там? — с беспокойством спросил Чимин. — Нормально, — пожал Юнги плечами. — Скоро меня выселит из собственной кровати, — добавил, улыбнувшись. Юнги и сам не ожидал, что котяра так быстро освоится. Всего пара дней, а кот уже преследовал его по пятам, оставляя повсюду клочки шерсти и бесцеремонно оккупировав его постель. — Ты ему приглянулся, — улыбнулся в ответ Чимин. — Я рад, что вы подружились. Юнги усмехнулся на это. Он никому и никогда не признался бы, что так прикипел к какому-то коту. Ему даже начало казаться, что у них с Пушистиком есть что-то общее. — Как выпишут тебя, сможешь его забрать, — сообщил Юнги, зная, как дорог этот кот Чимину. Дэку промолчал, опустив взгляд на свои ладони. Атмосфера в палате мгновенно стала напряженной и неловкой. Юнги даже подумал о том, чтобы попрощаться и просто уйти. Посещения Чимина в эти дни были строго ограничены, поэтому разговоры сводились к важным сообщениям и вопросам о здоровье. — А если я перееду к вам… примешь меня? — внезапно спросил Чимин, поднимая взгляд. Юнги тяжело вздохнул. Этот разговор должен был рано или поздно состояться, но никто из них не решался его начать. И сейчас ничего в этом плане не изменилось. Юнги посмотрел в изнуренное лицо омеги, ловя его неуверенный, робкий взгляд. И почему этот болван такой глупый? — Прости, — вдруг сдался Чимин сразу, нервно сцепив руки. На кончиках его пальцев забегали молнии, но он, тихо выругавшись, стряхнул их, подавляя. — Прости, — повторил омега. — Я… мне не стоило. Я сам все испортил, да? Прости. — Давай мы пока повременим со всем этим, окей? Ты только пришел в себя, да и у меня каша в голове. Я не хочу сделать еще хуже, чем есть. Нам нужно время, согласен? — Да, — понуро кивнул омега. Юнги не обманывался его внешним спокойствием, видел, как мелко подрагивали руки пацана, выдавая его волнение и сомнения, его желание начать спорить, высказаться, просить. — Мне стоило рассказать тебе о Джине раньше. Юнги нервно сглотнул и отвернулся к окну. Там, снаружи, царил теплый, солнечный денек, будто призывая забыть все проблемы и окунуться в мир свободы. Но перед глазами до сих пор последняя встреча с Сокджином, его взгляд, полный сожаления, его тихое «доверься мне» и его распад. По спине пробежали мурашки. Юнги не знал, как теперь жить с осознанием, что его главный кошмар сейчас продолжает ходить по земле, что чертов распад все еще существует! Как это можно просто, черт возьми, стереть из памяти? Как можно унять злость внутри от того, что Чимин все знал и молчал? И это была еще одна причина, почему Юнги держал дистанцию. Он не был уверен в том, что сможет сейчас помочь Чимину в таком состоянии. — Когда три года назад все произошло, я не думал, что Джин выживет, — вновь заговорил Чимин, не поднимая глаз. — Он был едва живой, когда Дрю забирал его из Тэджона. Знаю, что должен был тебе обо всем рассказать, когда мы занялись делом Хирурга, но я не смог. Боялся, что ты возненавидишь меня. Наверное, нужно было что-то ответить на эту исповедь, но Юнги не находил подходящих слов. Если бы Чимин с самого начала рассказал ему обо всем, что бы изменилось? Юнги даже не мог сказать, как бы отреагировал тогда, до всего этого замеса. — Это он украл детей, а не Телепорт, верно? — Шуга посмотрел на омегу, пытаясь переосмыслить события прошлого с новой точки. — Да. Джин хотел рассказать о фанате. Он планировал выманить его на ревность, но потом все закрутилось слишком быстро, — произнес Чимин с тяжелым вздохом. — Он приходил к тебе в эти дни в больницу? — прямо спросил Юнги то, что его волновало больше всего. Чимин замотал головой, нервно комкая одеяло в руках. — Намджун поймал его? — решился спросить омега. Казалось, ему сложно было задавать этот вопрос, потому что даже сейчас, несмотря ни на что, он считал Дьявола своим другом. — Я не знаю. Монстр ничего не говорил мне, а я не спрашивал. Они снова замолчали. Тишина была напряженной, в ней было слишком много невысказанных слов, слишком много вопросов, на которые не находилось ответов, и слишком много просьб, которые не хотелось слышать. — Ты собираешься искать его? — Чимин поднял голову. Юнги смотрел в его глаза, видя там просьбу отступиться от мести, оставить все, позволить Дьяволу вновь разгуливать по улицам и жить. Все вокруг словно ждали его смирения, но внутри Юнги до сих пор пылала черная злоба — на судьбу, на Ёнхи, на Джина, на Чимина, на самого себя. Юнги не хотел смиряться. — Я не знаю, — ответил он максимально честно. У него не было пока ответа на этот вопрос. — Не хочу ни говорить о нем, ни думать. Надеюсь, мы больше никогда с ним не встретимся. Мне плевать, что с ним будет делать Монстр. Его агентство меня не касается больше. — Ты все-таки решил уйти? — осторожно спросил Чимин. — Но твоя сила… — Пока ничего не ясно с моей силой, — оборвал его Юнги. Он боялся, что надежда пустит корни в его душе. Юнги опасался, что не сможет потом справиться, если сейчас поверит в то, что сила огня вернется к нему полностью. Нервно потерев руки, Юнги почувствовал, как пульс участился. Чимин тоже посмотрел на его ладони. Юнги подумал о том, что как-то много стало всего, чего он не хотел обсуждать. Наверное, поэтому и отдалялся ото всех снова. Тяжело вздохнув, Юнги потер занывшие виски. Он чувствовал волнение Чимина и ворох его вопросов, которые пацан сдерживал усилием воли. — Врачи говорят, что есть тенденция к возвращению огня. Что-то в моем организме спровоцировало всплеск и усилило накопление энергии, — заговорил он. — Но пока рано говорить. Еще толком ничего не понятно. Чимин жадно ловил каждое его слово, вцепившись в одеяло так, что оно скоро начнет трещать по швам. — А ты? Ты чувствуешь изменения? Ты выпускал огонь еще раз? Как это ощущается? — зачастил ботан, как всегда, торопливо. Юнги не сдержал улыбки на такую реакцию. У него самого новость о том, что сила сможет вернуться, вызывала бурю волнения внутри. Когда все только произошло, он особо и не придал этому значения. Жизнь Чимина на тот момент была важнее, но, когда старушка Ча затолкала его силой на обследование, то шокированы оказались многие. Юнги больше не был пустым, в нем снова начал теплиться огонь. И это тоже дезориентировало. Было страшно поверить в благоприятные прогнозы, страшно пробовать выпускать силу, потому что в глубине души все еще жил страх: а вдруг все снова исчезнет? Юнги вытянул руку и щелкнул пальцами. По венам разлилось знакомое, родное тепло, вырвавшись наружу крохотным язычком пламени, танцующим на кончиках пальцев. Всего лишь маленький огонек, который едва-едва горел, совсем не та мощная волна, которую Юнги мог выпустить в прошлом. Но даже этот крошечный язычок пламени вызывал бурю эмоций. Чимин заворожено наблюдал, не отрывая взгляда от пляшущего пламени. В глазах омеги блеснули слезы. — Это… невероятно! — пацан выглядел так, будто это у него сила стала возвращаться. Юнги не мог долго удерживать огонь, это требовало слишком много сил. Пара мгновений и тело напоминало обо всех своих проблемах разом. Он чувствовал себя так, словно провел несколько часов изнурительной тренировки. Чимин потянулся к пламени, словно мотылек, очарованный светом, забывая, что это не просто красивое сияние. Юнги поспешно погасил огонь, отдернув руку. — Тебе сейчас лишь ожогов не хватает, — хмыкнул Шуга, стряхивая напряжение с руки. Чимин словно очнулся от наваждения. — Да. Прости. Я просто… так рад, Юнги, — искренне произнес омега. — Уверен, твой огонь теперь вернется в полную силу. — Посмотрим, — не стал он обнадеживать ни себя, ни его. — Пока я могу только это. — Время ужина! — торжественно объявила медсестра, занося поднос в палату. — И время посещений истекло, господин Шуга. Вы со своим женихом еще успеете поворковать, а пока… Она продолжала что-то щебетать своим высоким голосом, но Юнги словно отключился, поймав на себе изучающий взгляд Чимина, вызванный дурацкой фразой. — Мы не… — начал он, чтобы объяснить ситуацию, но Чимин его перебил. — До завтра, Юнги-я. Медсестра Ом права. О нашей свадьбе поговорим в другой раз, — выпалил Чимин дерзко, продолжая поддерживать уверенность всех вокруг, что свадьба будет настоящей. Юнги хотел возразить, но его просто выставили за дверь. Последнее, что он увидел, — невинную, робкую улыбку Чимина, словно тот извинялся за свою маленькую ложь. Оставшись один в коридоре, Юнги подумал о том, что пора бы уже поставить точку в этом нескончаемом фарсе с фальшивой свадьбой.