Пижама с голубичками

Время — вероятно, 12:03. Лололошка сидел на стульчике, похожий на страдальческого ёжика, и корчился от боли на макушке. Это Окетра вытворяла с его волосами невообразимое, заплетая «красивые косички». Процесс напоминал скорее строительство сложной архитектурной формы, чем причёсывание, и от каждого резкого движения Окетры у Лололошки глаза лезли на лоб. Это был ад в миниатюре. — Окетра, мне больно-о-о! — взвизгнул он, пытаясь увернуться от очередного «узелка». — Пф, потерпи, — флегматично ответила она, зажав очередную прядь волос в зубах, чтобы высвободить руки. — Ты же хочешь красивые косички, как у меня? Так что терпи. Вообще, радуйся, что ты родился не девочкой. Тебе бы мама каждый день такие процедуры устраивала. — Молчу… — буркнул Лололошка, покорно склонив голову. Сопротивление было бесполезно. На самом деле, Лололошку, конечно, заставили. Окетра в тот день твёрдо решила стать парикмахером — самым лучшим, между прочим! — но добровольцев не нашлось. Все мальчишки, заслышав её предложение, разбежались как тараканы. А Лололошка… Что Лололошка? Он не мог отказать. Не потому что боялся, а потому что неделю назад она поделилась с ним последней клубничной жевачкой. Долги нужно отдавать. Спустя 10 минут, которые показались Лололошке вечностью, Окетра отскочила назад, любуясь своим творением. — Всё, готово! — торжественно провозгласила она и сунула ему в руку крошечное зеркальце из кукольного набора. Лололошка с опалой посмотрел на своё отражение. И… обомлел. Это было вправду красиво и очень мило. От висков к затылку шли два аккуратных, тугих жгутика, перехваченные её личными, сияющими заколками-бабочками. Он выглядел как пират-фея, но в этом была своя, неоспоримая эстетика. — Ну? — выдохнула Окетра, заглядывая ему в лицо. — Красиво, — честно признался Лололошка. Его внутренняя боль чуть отступила перед лицом такого искусства. Окетра сияла. Она схватила его за руку и потащила через всю группу, прямо к Джодаху. — Смотрите! Это я сделала сама! — она с гордостью вытолкнула Лололошку вперёд, демонстрируя его голову, как самый ценный экспонат. Джодах, оторвавшись от планов занятий, внимательно посмотрел. Его глаза заискрились доброй усмешкой. — Ой, — сказал он мягко. — Это правда очень мило и аккуратно. Молодец, Окетра, настоящий талант растёт. Окрылённая похвалой, Окетра повела Лололошку дальше, демонстрируя его причёску всем подряд: доброй нянечке Шэрон«Ах, какой бандит нарядный!», детям в строительном уголке «Уау, как у принцессы!», и даже суровому Дилану, который лишь хмыкнул: «Ладно, норм». Но к концу обхода восторги стали стихать, а тугая стянутость кожи на голове — напоминать о себе с новой силой. — Окетра, — тихо, уже почти плача, спросил Лололошка, осторожно дотрагиваясь до бабочек. — Когда их можно снять? Это правда красиво… но очень-очень туго. У меня голова, кажется, думать перестала. Окетра нахмурилась, оценивая ситуацию. Её профессиональная гордость боролась с осознанием, что клиент страдает. — Ладно, — вздохнула она с видом великодушного художника. — Шедевр не должен причинять мучений. Держи до вечера, перед уходом домой распустим. Чтобы мама увидела! — Ага… — без особой радости пробормотал Лололошка. Весь оставшийся день Лололошка ходил с важным и немного страдальческим видом. Косички мешали лечь на подушку в тихий час, цеплялись за капюшон, когда он одевался на прогулку, но он героически терпел. Джон, его верный друг, ходил за ним и восхищённо ахал: «Теперь ты похож на капитана космического корабля! Круто!». Это придавало сил. Когда пришла мама, её реакция стала высшей наградой. Она ахнула, рассмотрела каждую косичку, похвалила Окетру и сделала двадцать фотографий. Только потом, уже дома, Лололошка, стоя перед мамой на кухне, наконец позволил себе хныкнуть: — Мам, голова гудит… — Сейчас, солнышко, сейчас освободим пленного, — улыбнулась мама, нежно распуская тугие жгуты. Когда последняя заколка отщёлкнулась, а волосы пали на лоб, Лололошка вздохнул с таким облегчением, будто с него сняли тяжёлый шлем. Он потёр покрасневшую кожу и вдруг сказал: — Всё равно было красиво. И Окетра старалась. Завтра… может, просто хвостик. На следующий день, увидев Окетру с новым набором резиночек, Лололошка не убежал. Он просто показал на макушку и сказал: — Только один. И, пожалуйста, без строительства. Окетра согласно кивнула. Великий парикмахер научилась идти на компромисс со своим самым терпеливым клиентом.