Добро пожаловать в Ад (почти)

Подземелья Хогвартса всегда славились своей прохладой, но в это утро казалось, что сам камень стен излучает ледяное неодобрение. Расписание на сегодня было милосердным лишь на первый взгляд: сдвоенное Зельеварение со Слизерином, а после обеда — томительная История Магии. Однако соседство с факультетом змей под бдительным взором Северуса Снейпа никогда не обещало легкой прогулки. Студенты Когтеврана и Слизерина сейчас стояли перед тяжелой дубовой дверью кабинета Зельеварения единой, притихшей группой. Даже всегда заносчивые слизеринцы во главе с Малфоем не перебрасывались колкостями — слухи о том, что профессор Снейп с самого завтрака пребывает в состоянии «чернее тучи», разлетелись по школе быстрее, чем совы с почтой. Когда дверь с сухим скрипом распахнулась, класс поспешил занять свои места. Профессор Снейп уже стоял у своего стола. Его фигура, неподвижная и прямая, в полумраке подземелий напоминала статую из обсидиана. Лишь глаза — два глубоких колодца, полных холодного презрения — выдавали в нем жизнь. — Садитесь, — прошелестел его голос. В нем не было громкости, но он заставил каждого вздрогнуть. — И уберите палочки. Сегодня вам понадобятся только ваши руки и то жалкое подобие разума, которое вы называете мозгом. Если, конечно, вы не планируете взлететь на воздух вместе с половиной подземелий. На доске, словно по велению невидимой руки, начали проявляться строчки рецепта. «Укрепляющий раствор». Это зелье считалось сложным не из-за количества ингредиентов, а из-за филигранной точности, которой требовал каждый этап. — Укрепляющий раствор, — Снейп начал медленно прохаживаться между рядами, и звук его шагов по каменному полу напоминал удары метронома. — Зелье, требующее терпения и абсолютной дисциплины. Малейшая ошибка в дозировке толченого когтя дракона — и ваш раствор превратится в яд, разъедающий стенки котла. Ошибка в температуре — и вместо бирюзового сияния вы получите серую жижу, пахнущую тухлыми яйцами. Тот, чье варево будет напоминать помои из хижины Хагрида, покинет этот класс с соответствующей оценкой. Приступайте, у вас два часа. В классе воцарилась противоестественная тишина. Обычно уроки Зельеварения сопровождались шепотом, звоном упавших весов или тихими смешками слизеринцев над неудачами других, но сегодня тишина была почти осязаемой. Слышно было только мерное бульканье воды в котлах, хруст разрезаемых ингредиентов и тихий шепот тех, кто еще раз перечитывал инструкции. В классе воцарилась такая тишина, что звук упавшего на пол серебряного ножа Энтони прозвучал как пушечный выстрел. Слизеринцы, обычно позволявшие себе перешептывания под покровительством декана, сегодня сидели тише воды, ниже травы. Они знали: когда Снейп в таком состоянии, под горячую руку может попасть даже любимчик. Когтевранцы же впали в состояние предельной концентрации, которое граничило с оцепенением. Лия чувствовала, как на лбу выступает испарина. Укрепляющий раствор был капризным зельем: нужно было не только идеально нарезать когти дракона, но и поддерживать строго определенную температуру котла, чтобы жидкость приобрела нужный бирюзовый оттенок. Она сосредоточилась на ритмичном помешивании — три раза по часовой стрелке, один против. Рядом Роджер, закусив губу, аккуратно вливал настойку из игл дикобраза. Снейп бесшумно скользил между рядами. Он не делал замечаний, не снимал баллы — просто останавливался за спиной ученика и смотрел. Это было хуже любых криков. Лия почувствовала, как холодный взгляд профессора скользнул по её котлу. Её раствор уже приобретал нежный лазурный оттенок. Она аккуратно всыпала порцию измельченной чешуи змеи, и жидкость в котле одобрительно зашипела, меняя цвет на глубокий синий. Девушка не поднимала глаз, чувствуя, как Снейп изучает её технику нарезки. Только когда он отошел к столу Малфоя, Лия позволила себе выдохнуть. Драко Малфой работал с привычной ему аристократичной небрежностью, которая, тем не менее, скрывала под собой отличную школу. Его движения были точными и выверенными — отец явно нанимал ему лучших учителей еще до Хогвартса. Его раствор в котле выглядел почти идеальным. Время в подземельях тянулось медленно, словно густая патока. Воздух наполнился сложным ароматом: запахом озона, жженой чешуи и терпким, металлическим запахом крови саламандры. К концу второго часа напряжение достигло своего апогея. — Осталось пять минут, — раздался ледяной голос Снейпа. — Если ваше зелье всё еще напоминает болотную тину, советую начать молиться. У многих студентов в этот момент сдали нервы. У Пэнси Паркинсон раствор вдруг начал пузыриться и приобрел подозрительный коричневый цвет. Гойл едва не спровоцировал небольшой взрыв, когда его котел начал издавать свистящие звуки. Лия сделала последнее помешивание. Её раствор в котле внезапно вспыхнул и успокоился, превратившись в идеально чистую, светящуюся бирюзовую жидкость. Она аккуратно наполнила хрустальный флакон. Рядом Энтони и Роджер закончили работу, вытирая пот со лба — их зелья были чуть темнее, чем у Лии, но всё же соответствовали описанию в учебнике. — Разлейте образцы по флаконам и сдайте на мой стол, — приказал Снейп. Результаты были неутешительными. Снейп проходил мимо котлов, и его лицо кривилось в гримасе отвращения. Большинство студентов получили «Удовлетворительно», а некоторые — те, чьи зелья либо свернулись, либо испарились — удостоились лишь унизительного «Слабо». Только четыре флакона на учительском столе светились ровным, идеальным бирюзовым светом. — Гордон, Голдстейн, Дэвис, Малфой — «Превосходно», — холодно произнес Снейп, даже не глядя на них. — Свободны. Остальные… Большинство из вас сегодня доказали, что даже чтение простейших инструкций является для вас непосильной задачей. Оценки «Удовлетворительно» и «Слабо» — это максимум, на что вы можете рассчитывать при таком подходе. Снейп взмахнул палочкой, и содержимое всех неудачных котлов исчезло, оставив после себя лишь неприятный осадок на дне. — Уберите свои рабочие места. Вручную. И запомните: если на следующем уроке я увижу такую же расхлябанность, отработки у Филча покажутся вам раем. Вон из класса. Выйдя из подземелий, Лия наконец смогла вздохнуть полной грудью. Энтони, чьи пальцы всё еще были испачканы в каком-то порошке, нервно рассмеялся. — Думал, он меня испепелит взглядом, когда я нож уронил, — признался он. — Откуда в нем столько яда сегодня? — Может, Амбридж и до него добралась со своими проверками? — предположила Лия, потирая виски. — Снейп ненавидит, когда кто-то вмешивается в его дела. Обед прошел в странном полузабытьи. После напряжения на Зельеварении аппетита почти не было. Когтевранцы вяло обсуждали предстоящую Историю Магии. Этот предмет всегда считался временем для сна, но сегодня даже монотонный голос профессора Биннса казался меньшим злом по сравнению с тишиной Снейпа. Когда они вошли в класс Истории Магии, профессор Биннс уже привычно проплывал сквозь доску, не обращая внимания на то, зашли ученики или нет. Его призрачный облик мерцал в лучах солнца, пробивающихся сквозь высокие окна. — Восстание гоблинов 1612 года… — начал он свой бесконечный, лишенный интонаций рассказ. Лия открыла тетрадь, но вместо того, чтобы записывать даты битв у «Кабаньей головы», она начала набрасывать на полях рисунки милейших котиков. Голос Биннса действовал как белый шум. Энтони рядом с ней через пять минут уже тихо посапывал, положив голову на сложенные руки. Многие пуффендуйцы, с которыми у них была общая пара, последовали его примеру. Лия посмотрела в окно. Где-то там, в своем кабинете, Амбридж наверняка уже строчила какой-нибудь указ своим мелким, аккуратным почерком. А здесь, в классе истории, время будто замерло. Но она знала, что это затишье перед бурей. — Нам нужно проверить библиотеку, — прошептала Лия, когда Биннс сделал паузу, чтобы перелистнуть призрачную страницу. Роджер, сидящий по левую руку от нее, вздрогнул и приоткрыл один глаз. — Что? — Запретная секция или старые архивы. Там должны быть книги по практической защите. Если мы не можем махать палочками, мы должны хотя бы знать формулы. Энтони с другой стороны кивнул, выпрямляясь и пытаясь придать лицу заинтересованный вид, хотя Биннс всё равно ничего не замечал. — Завтра после уроков? — Да. И нужно позвать Луну. У неё удивительная интуиция на необычные места в этом замке. Урок продолжался, гоблины сменялись великанами, а даты сливались в одну серую полосу. Но в голове Лии уже зрел план. Если этот год должен был стать годом борьбы за право знать правду, то когтевранцы были готовы принять вызов. Они привыкли искать ответы там, где другие видели только закрытые двери.

***

— Эй, Гордон! — услышав свою фамилию, Лия невольно вздрогнула и на мгновение замерла. В стенах Хогвартса окрик по фамилии обычно не предвещал ничего хорошего. Однако, узнав знакомые задорные голоса, она тут же расслабилась. — Ну сколько раз я просила вас не называть меня по фамилии! — Лия обернулась, бросив на близнецов взгляд, полный привычной, но от этого не менее искренней досады. Близнецы расплылись в идентичных, абсолютно невинных ухмылках, от которых у любого профессора Хогвартса сразу начал бы дергаться глаз. — Мы слышали, ты вчера отличилась на зельеварении, — начал Фред, закладывая руки за голову и подстраиваясь под её шаг. — Снейп не ставит «Превосходно» за красивые глаза, — подхватил Джордж. — Говорят, нужно вывернуться наизнанку, чтобы получить хотя бы «Выше ожидаемого». — Просто в отличие от некоторых, — Лия многозначительно подняла бровь, но пальцем показывать не стала, — я учусь. И, кажется, у меня неплохо получается. — Да брось, Гордон. Куда ты так спешишь? — В библиотеку, — коротко ответила Лия, пытаясь сохранить серьезность. Фред театрально состроил унылую рожицу, вытянув губы. — Охота тебе сидеть и дышать пылью? — протянул он, а Джордж одобрительно хмыкнул. — Потому что, в отличие от некоторых, я предпочитаю получать знания не только из чужих сплетен, — парировала Лия, стараясь говорить спокойно, но нотка обиды все равно проскользнула в голосе, когда она снова услышала свою фамилию. — И да, мне охота сидеть и дышать пылью, если эта пыль скрывает что-то полезное. Фред и Джордж в секунду оказались по обе стороны от неё, их рыжие головы почти касались её плеч. От них пахло чем-то сладким и слегка жженым — фирменный «аромат» их экспериментов. — Ну чего ты так серьезно? — Джордж похлопал её по спине. — Мы же не сомневаемся в твоих талантах, Гордон. Наоборот! Зельеварение — это скучно, но ты даже там умудряешься блеснуть. — А мы слышали, что Снейп был особенно мерзким, — добавил Фред, задумчиво прищурившись. — Даже Малфой сидел тихо, как мышь. Ты, наверное, единственная, кого он не сжег взглядом. Лия тяжело вздохнула. Переспорить близнецов было невозможно, проще было принять их как неизбежное явление природы. — Он был мерзким, как обычно. Но это не отменяет того, что мне нужно идти. — Ладно, Гордон. Если вдруг наткнешься на что-то действительно интересное, что поможет слегка оживить школьную жизнь… знаешь, где нас искать, — подмигнул Фред. — А если вдруг ты передумаешь насчет Запретного леса, мы готовы организовать экскурсию в любое время! — добавил Джордж. — Пока! С этими словами они растворились в толпе студентов, направляющихся на обед, оставив Лию стоять с легким головокружением. Она покачала головой и направилась к Энтони, который ждал её у входа в Большой зал. — Близнецы? — спросил он с улыбкой. — Близнецы, — подтвердила Лия. — Снова. Что ж, пошли. Библиотека ждет. И Луна уже, наверное, там. У нее какое-то шестое чувство на редкие книги. В библиотеке, среди бесконечных стеллажей они встретили Луну. Она сидела за столом, заваленным выпусками «Придиры», и, казалось, изучала что-то сквозь свои спектрально-астральные очки. — А где Роджер? — поинтересовалась она, не поворачивая головы, словно почувствовала их приближение по колебаниям воздуха. — В больничном крыле, — негромко ответил Энтони, стараясь не привлекать внимания мадам Пинс. — У него после обеда прихватило живот. Подозреваю, что дело в пирожках с патокой, по-любому он просто переборщил с порциями. Мадам Помфри пообещала, что к утру он будет на ногах, но сейчас ему лучше не попадаться на глаза — ворчит громче соплохвоста. Стараясь идти как можно тише, студенты миновали строгий, пронзительный взор мадам Пинс, которая замерла у своего стола, словно горгулья. Они углубились в лабиринты дальних полок, где хранились массивные фолианты для старших курсов. Здесь свет от магических ламп был более тусклым, а пылинки медленно танцевали в золотистых лучах, пробивавшихся сквозь высокие узкие окна. Найдя нужный раздел по Защите от Тёмных Искусств, они вооружились увесистыми томами и устроились за самым дальним столом, скрытым в тени большой колонны. — Кстати, Лия, ты же всё ещё коллекционируешь карточки из шоколадных лягушек? — шёпотом спросил Энтони, выуживая из кармана мантии небольшую стопку карточек, перетянутых тонкой бечёвкой. — Да, — Лия с любопытством взглянула на сверток, и её глаза азартно блеснули. — А что? У тебя есть что-то новое? — У меня здесь скопилось несколько повторок после того, как бабушка прислала мне целую коробку сладостей на прошлой неделе. Подумал, вдруг тебе нужно что-то для коллекции. — Ой, спасибо, Энтони! Это было бы чудесно, — Лия аккуратно приняла стопку. — О, да! Мне не хватает Гарриет Фитчетт и Джулиан Хоррибл. Ты не представляешь, как долго я их ищу! — Рад помочь. У меня их было по две. Лия аккуратно взяла карточки, её настроение заметно улучшилось. Это было маленькое, но очень приятное дополнение к её коллекции. — Ты просто спаситель! Спасибо! Пока они обсуждали редкость карточек и то, как трудно стало достать редких средневековых магов, Луна оставалась безмолвной. Она медленно водила пальцем по пожелтевшим страницам учебника «Теория защитной магии» за седьмой курс, изданного ещё в сороковых годах. — Нашла, — едва слышно, почти одними губами произнесла она, и в этом шёпоте было столько уверенности, что Энтони и Лия мгновенно замолчали. Она указала на скрытый раздел, озаглавленный «Практика дуэльного резонанса». Под заголовком стройными рядами теснились названия заклинаний, которые каждый из них знал с первого курса, но здесь они выглядели иначе. — Экспеллиармус, Протего, Редукто, Конфундус, Ступефай, Петрификус Тоталус… — Луна читала список как древнее пророчество. — Но посмотрите на примечания на полях. Здесь сказано, что стандартные движения палочкой, которые нам показывают, — лишь верхушка айсберга. — Ого, тут даже есть детальные схемы! — Энтони, не удержавшись, подался вперед так резко, что задел локтем стопку книг. Он впился глазами в сложные завихрения линий, обозначающих траектории взмахов. — Смотрите, для «Ступефая» здесь предлагается делать дополнительную петлю в конце. Это должно усилить концентрацию магического потока. Это просто потрясающе! Жду не дождусь, чтобы испробовать их в деле. Если верить автору, такой «Ступефай» пробьёт даже усиленный щит! — Тише ты! — Лия резко обернулась, её взгляд метнулся к дверям библиотеки, словно она ожидала увидеть там приземистую фигуру в розовом костюме. — Прикуси язык, Энтони. Если Амбридж узнает, что мы не просто читаем теорию, а изучаем боевые связки, нам крышка. Она и так спит и видит, как бы вышвырнуть из школы любого, кто проявляет хоть каплю инициативы. Лия придвинулась ближе, её голос упал до едва различимого шелеста. — Вы же знаете её правила. «Магия — это только сухая теория для сдачи экзаменов». Она называет это «безопасным обучением», но мы-то понимаем, что она просто лишает нас возможности защищаться. Если она застукает нас за этим учебником, она конфискует его, а нас заставит писать строчки своей жуткой черной перьевой ручкой до тех пор, пока кровь не пропитает рукава мантий. Энтони притих, невольно потирая тыльную сторону ладони, словно уже чувствуя фантомную боль. Но азарт исследователя в его глазах не угас. — Мы не можем просто оставить это здесь, — прошептал он, глядя на схемы. — Эти знания — наше единственное преимущество. В министерских учебниках, которые она нам подсовывает, нет и десятой части этой информации. Там всё кастрировано, упрощено… Они склонились над столом, образуя тесный круг. Свет магической лампы выхватывал из темноты их сосредоточенные лица. В глубине стеллажей послышался сухой кашель мадам Пинс, и они замерли, сливаясь с тенями. Каждый из них понимал: сейчас, в этом запыленном углу библиотеки, они совершают акт самого настоящего восстания. Каждая черточка на пергаменте, каждое зарисованное движение палочки было их личным объявлением войны системе, которая хотела сделать их слабыми и послушными.