Секс на пляже

Прошло полгода после того, как Чону уехал с Мунджо из Сеула в теплые края. Полиция искала их обоих, поэтому оставаться в городе нельзя было. Чону не помнил, как согласился куда уехать... с ним. Он не помнил что говорил ему тогда Мунджо, Чону был не в себе, поэтому даже если бы его связали и выкинули в море, то он бы просто посмеялся, не возражая. Те моменты сейчас ощущались лишь туманом в голове. Но Чону отчетливо помнил, когда они приехали на какой-то остров. Мунджо уже не скрывал себя. У них был небольшой домик на берегу темного моря. Раньше, когда Чону думал о том, чтобы поехать куда-нибудь отдыхать в такое место (только в мечтах), то оно обязательно будет светлым, песок теплым, а вода из моря будет принимать его так, будто Чону заслуживает весь мир за свою выдержку и старания. Но реальность оказалась совсем другой. Море было темным, погода бушевала, песок, несмотря на солнце, оставался всегда прохладным, когда босые пятки вставали на него, пальцы сжимались, углубляясь в крупицы желто-темного песка. Их дом был не слишком большим и не слишком маленьким, в самый раз. Для них двоих хватило бы. После периода адаптации Чону уже всерьез стал рассматривать все то, где он оказался по итогу, и мог бы он когда-нибудь подумать, что после Эдема его ждет это? И тот, кто когда-то показал его сущность, свел его с ума. В их доме помимо двух этажей был и подвал, Чону не спрашивал, зачем Мунджо при покупке домика ориентировался именно на это помещение. Он и так знал, зачем ему это. И для чего ему там нужно было кресло с цепями, стол и разные инструменты, лежащие на нем. Чону знал. Чону не работал, он даже не знал, где он, главное, не там, где его все ищут и что-то хотят от него. Мунджо не всегда был дома, но тот тоже не работал, спрашивать откуда у него деньги парень не стал, уж если он купил дом на берегу моря, то обеспечить Чону он тоже сможет... Он должен это делать, после того как разрушил жизнь Чону, он обязан ему всем. Как считал сам парень. Открыв глаза, Чону перевернулся на бок, раздраженно смотря на мужчину, что лежал неподвижно, он не спал, дыхание было ровным, Чону помнил, как выглядит Мунджо, когда он спит. Лицо, которое в свете дня отображало всю суть ада, в процессе сна разгораживалось, и от мужчины исходило тепло, не свойственное ему. А сейчас он уже выражал ауру, аля «я проснулся, мир опять подо мной». Не ожидая от себя, Чону усмехнулся. Слева от него тут же началось движение, а хитрые глаза темноволосого приоткрылись. - Милый?.. И что тебя так рассмешило с утра?.. Произнес голос с хрипотцой. - Твоя рожа. Ответил я ему зло, на что послышался лишь тихий монотонный смех, что так резал уши. Я встал и вышел из комнаты, направляясь в ванную комнату, чтобы привести его в порядок. Отражение в зеркале показывало только молодого парня... Как же... Молодого... После тех событий в Эдеме внешность Чону значительно поменялась, годы жизни к нему прибавились, как морально, так и физически отражались на его усталом лице. Но энергия, наоборот, жгла в нем, жила, и Чону просто шел навстречу этому, уже не стараясь подчиняться. Теперь подчиняет он. Плеснув воду себе в лицо, я взялся за щетку. Щеки покраснели, вспомнив то, как этой же рукой я держал нож... Как наносил смертельные удары... Я уживал лишь пару раз после Эдема, и то неспланированно, из-за эмоций, что находили на меня. Мужчина нагрубил из-за того, что ты задел его плечом, пока проходил рядом? Убить. Он должен понести наказания. Парень, что прилюдно унижал своего друга? Убить Чону сделал это не для парнишки, которого обижали, а только для себя, уж слишком сильно тот зажравшийся мужик напоминал Чону его прошлого начальника и его самого. Когда он еще не мог постоять за себя... Когда он еще не жил полной жизнью. Была еще и девушка, которую он удушил в переулке. Чону даже не помнил почему сделал это. По расскажу Мунджо (он потом помогал спрятать тело), Чону просто подошел к ней сзади и ударил молотком по голове (со временем он стал всегда ходить с оружием, чтобы защититься... Только от кого, если защищаться теперь надо было от него? Мунджо не препятствовал, только говорил ему, что нужно действовать спланированно, а не импульсивно, всегда должен быть план. Но не для Чону. Если Мунджо всепоглощающий, тот, кому все подчиняются, действует по плану, то Чону — тот, кто действует исключительно на эмоциях, независимо от последствий, он устал быть в тени, он хочет показать всем, что именно сейчас он стал жить. Воспоминания тут же ушли из головы, когда в ванную комнату зашел мужчина. Чону посмотрел на него в зеркало, проводя взглядом по его голосу, торсу и шрамам. Нет, у них ничего не было. Абсолютно ничего... Именно так считал Чону. Но дела обстояли иначе. Они убивали. Они жили. Они спали в одной кровати. Они целовались после очередного убийства. Но последнее Чону точно отрицал своим больным мозгом. Освободив ванную, он прошел на кухню, налив в стакан воды. Отпивая ее мелкими глотками, Чону перевел взгляд на улицу. За окном было темно... Они легли спать под утро из-за неразберихи с прошлой жертвой. Поэтому проснулись лишь когда стемнело. Чону выпустил стакан с рук с громким звуком и открыл дверь, вступил на холодный песок. Пальцы на пятках сжались от резкого перепада температуры... Песок был холоден. Но в душе было жарко. Горячо. Я прошел дальше. Остановившись на воде, смотря вдаль и думая о своем. Пока не почувствовал руки на своей груди, я даже не вздрогнул. Привык. Сначала всегда появлялась мутная аура, что пожирала собой все пространство, а потом Мунджо. Я медленно перевел взгляд на руки, что сжимали мою грудь, а кулаки сжались так же быстро, как и расжались... На удивление, такого же яркого раздражения, как обычно, это не вызвало. В шею тяжело дышали, а отошедший от сна голос сказал прямо на ухо, обжигая дыханием: - Милый... Что ты здесь делаешь?.. Разве ты хочешь простудиться? Я повернул голову, встретившись взглядом с моим создателем. - Мг... Мне хорошо... Хрипло ответил я, погружаясь в его глубокий взгляд. Улыбка Мунджо растянулась, что вызвало... Омерзение? Чону уже не знал, что вызывал в нем этот мужчина, и старался вообще не думать об этом. - Лапуля, тебе холодно, не обманывай меня. Втянув воздух с шумом, вымолвил Мунджо: - Мне согреть тебя? После этого я тут же оттолкнул его руки. - Придурок... Сказал я с отвращением, но щёки предательски покрылись румянцем. Я уже собирался зайти в дом, как остановился и развернулся: - Согреть говоришь? А может, ты хочешь, чтобы тебя согрели? Не зря говорят, что лучшая защита — это нападение. Лицо Мунджо тут же исказилось в непривычном ему удивлении, но так же быстро эта эмоция пропала, оставляя после себя лишь улыбку. Мужчина быстрым шагом подошел ко мне: - А может и хочу, милый, и как же ты это сделаешь?.. Я недоуменно свел брови и нахмурился. Заебало. Заебало абсолютно всё. Почему это Чону сейчас должен вестись на его провокации? А может... Он и может? Нет. Это было выше его достоинства. Если оно, конечно, было... Хотя он же может убивать, ломать, управлять, так почему он не может сейчас выебать Мунджо? - Заткнись. Сказал я хрипло, возбуждение тут же начало давить в штанах. Воздержание от секса явно давало о себе знать, особенно после того как он начал приходить в себя и перестал жить в тумане. Я подошел к мужчине и толкнул его за плечи, несмотря на разницу в росте, я сжал его с ног, и мы вместе упали на песок. Улыбка Мунджо чуть дернулась, но стала только шире. - Лапуля... Предупреждающе начал тот, но я лишь закрыл его рот ладонью, не жалея сил. - Что?! Ты же хотел этого. Начал я с напором и скинул с себя футболку, неожиданное смущение отразилось на лице мунддо вместе с растерянностью, даже если он и думал о сексе с Чону, то точно не представлял себе, как будет лежать... снизу. Пока он пытался обработать это в своей голове, Чону уже твердо прижимался своими бедрами к его заду. - Что? Язык проглотил? Чону тяжело дышал. Член налился кровью. Все было как в тумане. Вещи летели, Мунджо пытался что-то сказать, но тут же замалкивал, когда Чону применял силу и затыкал его рот, больно надавливая на челюсть. Член Чону предстоял перед Мунджо большим, он был толстый, жилистый, с красной головкой, из которой сочилась смазка. Мунджо облизал губу, у него не то что не было сексом с парнем, у него никогда не было секса, желания получить близость лишь появилось тогда, когда он познакомился с Мунджо. До знакомства с ним стоматолог даже не прикасался к себе рукой. Поэтому сейчас, несмотря на стальные нервы и постоянно каменное лицо Мунджо тяжело дышал, особенно тогда, когда Чону, не жалея силы, развел его ноги, пристроившись сзади, и тыча своим членом в дырочку парня снизу. Нет, Чону не любил его и не хотел доставлять ему удовольствие, он разрушил его жизнь полностью, тогда почему Чон должен сейчас что-то делать для него? Чону с первого же доляка вошел на половину, парень под ним задергался и вскрикнул, переведя пьянеющий взгляд вниз, я увидел, как что-то стекает по моему члену, несмотря на то что в темноте ничего не было видно, я сразу понял, что это кровь... Разрыв... Он был обеспечен, смазки не было, разработки как таковой тоже. Я сплюнул на песок, стиснув зубы, толкнулся еще раз. Член запульсировал в поверженной дырке. Я не обращал внимания на то, как Мунджо метался снизу, на мое удивление он не пытался освободиться, он наоборот пытался находиться еще сильнее. - Мг... Тебе нравится... Тебе нравится то, какой я для тебя? Сила на шее усилилась именно тогда, когда стоматолог чувствовал, что еще чуть-чуть, и он потеряет сознание. Чону резко перевернул его на четвереньки, взявшись крепко за бедра и покусывая спину. - Заткнись. Вторил ему глухой голос. Толчки усилились, в глазах темнело от удовольствия, член истекал смазкой и медом, тогда Мунджо взялся за него, жестко наяривая, вторя толчкам. Ах... В глазах произошла яркая вспышка, колени разъехались, они оба упали прямо на песок. Войдя в Мунджо в последний раз, медленным толчком Чону разлился в нем, выпуская порцию липкого семени. Когда жидкость маленькими капельками начала вытекать из его разорванной дырочки, парень кончил в тот же момент, излившись прямо в песок и запачкав свой живот в белом семени. -Мунджо?.. Ты... как... - Я люблю тебя, лапуля