Вспомнить всё ( РЕМЕЙК)

Город N...ночью, больше походил на Сайлент Хилл, его выдавали только фонари, что светили ярко, мы с Хуком, шли по переулку, который был слабо освещён. Боишься? Не боися...тени...боятся света...они уродливы...для здорового человека - его слова, меня немного напугали, он в принципе, меня немного пугал, а та дребедень, что он несёт, мне непонятна. Да...нет...не то чтобы боюсь - да, боюсь, боюсь темноты с детства, даже с ночником спала Они...говорят мне, про тебя обратное, мои голоса в моей голове, они говорят мне про тебя, что ты боишься - его улыбка была безумной, вместе с его взглядом Ну браво, просто браво, я иду куда то с шизиком, ха-ха -х Ты и правда ничего не помнишь? - сказала та, кто сама не помнит, как оказалась, в заброшенном здании, в ледяной ванной. Нее..меня ведь таблетками, пичкают, за последний год, они выветрили у меня все воспоминания о прошлом - он в развалочку шёл рядом, раскинув руки, как птица, он даже походил на ребенка, 19 летнего ребенка. А тебе, вижу, хуже чем мне пришлось - он указал, на окровавленный махровый халат, в районе почки. Кажется...я.. совсем.. ничего не помню..не помню..кто?..не помню как? Я даже не помню, как оказалась в этом здании? " Я знаю точно наперед, сегодня кто нибудь умрёт, я знаю где? Я знаю как? Я не гадалка, я - маньяк" он пропел, весёлым голосом - It this monkey dance, it this monkey dance, IT THIS FUNNY MONKEY DANCE - он продолжал петь, пританцовывая, я ловила от него, какую то тревожность, от чего было не по себе. Мы вышли в плохо освещённую подворотню, при хорошем воображении, можно было нарисовать "интересные" картины. Не боися...страх...это..нормальное явление, отключи разум и представь..иногда можно увидеть, нечто красивое - он размахивал руками по воздуху, чем походил на ребенка, 19 летнего ребенка, даже мне, в свои 16, было тяжело его понять. Наконец, мы вышли на хорошо освещенный переулок, он пестрил огнями от магазинов и аптек, было очень красиво. Тебе надо поменять бинты, тот, кто "латал" тебя, криворукий - неожиданно выдал, мои новый знакомый, для потерявшего память, он знает слишком много Я САМА О СЕБЕ ПОЗАБОЧУСЬ - выдала я и направилась в сторону аптеки, не хотелось мне, раздеваться, перед мало знакомым парнем. Пожалуйста, не уверен, что ты сможешь зашить себе бинты - он определённо издевается или как? Для того, кто память потерял, ты много знаешь, даже чересчур много - я человек прямой, говорю напрямую, что думаю, думаю, что говорю Просто позволь мне заделать рану и не спрашивай - он повёл меня в здание аптеки. А как мы проберёмся? Закрыто ведь - я надеялась что мы не будем ломать окна, но мой приятель, решил иначе. Пригнись - он выбил окно локтём, осколки разлетелись по всему залу, странно, обычно, в таких местах, шум поднимается...шум...вот оно... кажется, начинаю вспоминать... кажется, было шумно Я перерезал сигнализацию и дверь открыл, так что, дамы вперёд. Внутри пахло пылью, йодом и чем-то металлическим, горьким. Хук двинулся за прилавок, его силуэт растворялся в глубоких тенях между стеллажами. «Ассортимент богатый. Выбирай: бинты стерильные, лейкопластырь с мультяшками… или нитки с иголкой. Хирургические». Я не двигалась с места, прижимая ладонь к проступающему сквозь халат пятну. «Откуда ты знаешь, что мне нужно зашивать?» Он показался из темноты, держа в каждой руке по коробке. Лунный свет из разбитого окна лег на его скулы, делая взгляд еще бездоннее. «Потому что я видел тех, кто это сделал. Их почерк… специфический». Его голос упал до шепота, интимного и жуткого. «Ты кричала очень тихо. Почти музыкально». Вспышка. Не образ, а ощущение – ледяная поверхность под спиной, резкая боль, искаженные тени на потолке, склонившиеся надо мной. Я вздрогнула, и он заметил. Его пальцы, холодные и цепкие, вдруг обхватили мою руку выше локтя. «Вспомнила? Не стоит. Пока не стоит. Дай мне сначала сделать тебя целой». Он потянул меня за собой в подсобку, где слабый свет уличного фонаря проникал через зарешеченное окошко. «Сними халат». Это не было предложением. В его тоне звучала странная смесь приказа и мольбы. Воздух между нами сгустился, стал вязким, как сироп. Он шагнул ближе, и его дыхание коснулось моего виска – теплая нить в холодном помещении. «Я могу помочь. Во всем. Но ты должна довериться. Довериться голосам. Они ведь и о тебе говорят… Говорят, что под страхом и кровью ты… живешь». Его рука скользнула с моего локтя на плечо, палец провел по краю окровавленной ткани. Мое сердце забилось чаще, кровь прилила к щекам. Не от страха – от странного, почти забытого предчувствия. Я медленно скинула халат, и он упал на грязный пол, открывая взгляду расползающееся пятно на тонкой ткани ночной рубашки. Хук не отрывал взгляда, в его глазах плясали отблески луны и чего-то еще, первобытного, голодного. Он достал из коробки инструменты: иглы, зажимы, катушки с черными нитками. Разложил на покосившемся столе, словно готовясь к сакральному ритуалу. Его движения были точными и уверенными, несмотря на дрожащие руки. "Больно будет. Потерпи". Его пальцы коснулись моей кожи, обжигая холодом. Он работал быстро, профессионально, словно всю жизнь только и делал, что штопал чужие раны. Каждый стежок отдавался тупой болью, но я молчала. В его прикосновениях было что-то завораживающее, гипнотическое. Когда он закончил, я почувствовала себя странно опустошенной и обновленной одновременно. Хук отступил на шаг, оглядывая свою работу. "Готово. Теперь ты снова целая. Почти". Он поднял мой халат с пола и протянул мне. "Иди. И забудь. Пока не придет время вспомнить".