Магия - сила

Мари задумчиво шагала к золоченным лифтам по темному, до блеска начищенному паркету. Погруженная в свои мысли, в толпе спешащих на работу волшебников и волшебниц, Мари вошла в лифт и нажала на кнопку третьего уровня. Разговор с матерью все не шел у нее из головы. Нападки по поводу замужества и детей стали для Мари совершенной неожиданностью. Никогда прежде мать не заговаривала с ней об этом.   С того самого момента, как у Мари впервые проявились магические способности, ее мать, будучи очень религиозным человеком, относилась к дочери, как к прокаженной. Силы, которые Мари считала даром, ее мать считала проклятием. Поэтому Мари была совершенно уверена в том, что ее дети уж точно не будут любимыми внуками своей бабушки. Слова матери о том, что Мари лучше НЕ иметь детей, хоть и больно ранили, но были все же ожидаемы. Конечно, Мари хотелось любить и быть любимой, хотелось когда-нибудь выйти замуж и, возможно, завести детей. Но она никогда серьезно об этом не задумывалась и уж тем более не рассматривала каждого симпатичного парня, как потенциального супруга. Но что насчет Сириуса? Думала ли она, что у их отношений есть будущее, что они поженятся, нарожают ораву детишек и вместе состарятся? «Нет, не думала» - честно призналась Мари самой себе. С самого начала неопределенное положение Сириуса не позволяло ей строить воздушных замков с белым платьем и обручальными кольцами. Им с Сириусом было хорошо вместе и они просто наслаждалась обществом друг друга, без планов на будущее. Сейчас же, думать об этом было еще более бессмысленно – с момента их ссоры прошло почти два месяца. Конечно, Мари понимала, что именно ее действия или, наоборот, бездействие во многом определяли судьбу их отношений. Ведь Сириус не может покинуть дом. Все, что ему остается - это сидеть затворником и терпеливо, или не очень, ждать, пока Мари первая придет мириться. И это ужасно утомляло. Хотя часть ее была рада тому, что Сириус больше не пытается нарушить запрет Дамблдора и отправиться в самоволку, другая ее часть, чувственная и по-женски иррациональная, хотела, нет даже требовала, чтобы Сириус совершил что-то безрассудное ради нее. Мари хотелось, чтобы он показал, как она ему небезразлична, чтобы наплевал на Дамблдора, на Орден, и пришел к ней. Ведь сделал же он это, ради Гарри, так чем она хуже? Злиться на Сириуса было приятно. Чувство вины, которое терзало Мари с того самого момента, как Кингсли поцеловал ее, отступало и она с мрачным удовлетворением в подробностях вспоминала все те случаи, когда Сириус вел себя, как кретин. Но голос рассудка неизменно возвращал ее к объективной реальности. А она была такова, что если Мари продолжит и дальше избегать Сириуса, оттягивая момент их встречи, то между ними все будет кончено. «И что ты собираешься делать?» - раздался в голове голос матери. Ответа Мари не знала.   - Доброе утро, Мари! - внезапно возникшее перед ней веснушчатое лицо Артура Уизли вывело Мари из раздумий. - Артур?! Доброе утро! Что Вы здесь делаете? Вы - нечастый гость на нашем этаже.  - Вообще-то я искал вас! Давайте отойдем в сторону - он указал рукой на неглубокую нишу, в которой стояла статуя Улика Гампа - первого Министра Магии.  - Не могли бы вы занести это на площадь Гриммо после работы?  - сказал Мистер Уизли, протягивая ей сверток, в котором Мари узнала их дежурную мантию невидимку. - Молли просила не задерживаться к ужину. Сегодня к нам придет Билл вместе со своей девушкой. Видимо у них все серьезно, раз он хочет нас представить.  - О, это очень здорово, Артур! – Мари улыбнулась, - Конечно, я передам мантию. - Вы точно не против?  - обеспокоенно спросил Мистер Уизли, -  учитывая, что произошло между Вами и Сириусом...Я хотел попросить Кингсли или Тонкс, но не застал их.  -  Все в порядке! - Мари взяла сверток, - Отправляйтесь на ужин с будущей невесткой и не о чем не волнуйтесь.  - Ну об этом пока говорить рановато...- пробормотал Мистер Уизли, но поняв, что Мари над ним подшучивает, тоже улыбнулся - Очень вам признателен! Большое Спасибо!   Артур помахал ей на прощание и отправился на свой этаж. Мари солгала. При мысли о предстоящей встрече с Сириусом, нервный узел внизу живота туго затянулся, но делать было нечего - Эвелине Вэнс понадобится мантия для сегодняшнего дежурства. Оставшуюся часть рабочего дня, Мари старалась нагрузить себя делами, чтобы отогнать мысли о Сириусе. Она даже навела порядок на своем столе, наконец разобрав огромную стопку прошлогодних договоров, за что получила ироничную похвалу от Мистера Стиббенса. Однако, как бы она не нагружала себя, рабочий день неуклонно подходил к концу и в шесть часов вечера, взяв пальто и сумку, в которой лежала свернутая мантия-невидимка, Мари отправилась на площадь Гриммо. Особняк Блэков, как всегда,  встретил ее мрачной торжественной тишиной. Закрыв за собой входную дверь, Мари чуть было не споткнулась о перевернутую подставку для зонтов, сделанную из ноги тролля.  - Странно...- задумчиво пробормотала Мари, поднимая тяжелую ногу тролля и ставя на место.  Она повесила пальто и пошла к лестнице по длинному темному коридору, стараясь мягко ступать по скрипучим доскам паркета, чтобы не разбудить портрет матери Сириуса. В доме стояла такая тишина, что Мари вздрогнула от неожиданности, когда сбоку раздался старческий голос. - Явилась! Резко повернувшись, она к своему ужасу увидела, что портьеры, обычно скрывающие портрет Вальбурги Блэк сейчас распахнуты и из посеребренной рамы на нее смотрит статная старая женщина с испещрённым морщинами лицом и высокомерным взглядом. - Я уж думала, мой сын в кои-то веки поступил, как полагает достойному члену семьи Блэк и вышвырнул тебя отсюда.- сказала она.  - Простите, это Вы мне? – дрогнувшим от удивления голосом спросила Мари. Миссис Блэк не только ни разу не разговаривала лично с ней, она в принципе не разговаривала. Обычно скрытая тяжелыми бархатными портьерами, она дремала у себя на портрете, пока какой-нибудь громкий звук не будил ее и тогда мать Сириуса принималась орать и вопить, насылая на всех проклятия. - Разумеется тебе! Ты же та самая грязнокровка, с которой спит мой сын. – Миссис Блэк брезгливо скривилась. Мари закатила глаза и собиралась уже задернуть портьеры, но Вальбурга сварливо продолжила. – Глупый мальчишка! Все и всегда он делал наперекор семье. Старался подчеркнуть свою непохожесть... – она фыркнула, - носил магловскую одежду, таскал с помойки груды какого-то хлама и всю комнату обклеил вырезками из магловских журналов с полуголыми девицами. - Охотно верю! – Мари усмехнулась. - Если понравившаяся ему девушка оказывалась чистокровной волшебницей – он сразу терял к ней интерес. Мысль о нашем возможном одобрении сводила его с ума. – Миссис Блэк горько усмехнулась.- Вместо чистокровных девушек из благородных семей, с которыми мы его знакомили, он проводил время с магловскими потаскухами вроде тебя... Ненамеренная и дальше выслушивать оскорбления, Мари задернула портьеры и они полностью заглушили слова Миссис Блэк. В поисках Сириуса или Люпина, она заглянула на кухню, но там никого не оказалось, только чей-то неоконченный обед стоял на столе. Решив заглянуть в гостиную на втором этаже, она пошла к лестнице. Интересно все-таки, как вышло, что обронивший подставку для зонтов, которая скорее всего и разбудила портрет Вальбурги Блэк, не услышал ее воплей и не поспешил поскорее задернуть портьеры? "Хотя может сегодня она и не вопила? Миссис Блэк была явно в хорошем настроении, что, однако, не помешало ей наговорить гадостей." по подумала Мари и задумчиво остановилась на ступеньках, проведя рукой по гладким отполированным периллам из черного дерева. Может ли быть, что чувства Сириуса к ней - всего лишь бессознательная попытка насолить родителям, пусть их уже давно нет в живых? Конечно, такая зацикленность на детских обидах у взрослого мужчины может показаться странной, но Сириус был изолирован от общества почти пятнадцать лет! Попав в Азкабан двадцатилетним юношей с мятежной, полной противоречий, душой, он был лишен возможности разрешить личностные конфликты и достигнуть внутренней зрелости. Наоборот, находясь под постоянным воздействием дементоров, он раз за разом проживал свои самые болезненные воспоминания и то хорошее, что так или иначе теплилось в его душе к родителям, в конце концов, угасло, оставив лишь злость и обиду, навеки пустившие в нем свои гнилые корни. Мари тяжело вздохнула. Признавать, что внутренне Сириус – все тот же эмоционально незрелый  юноша, каким попал в Азкабан, не хотелось. Однако, отрицать присущий ему инфантилизм тоже бессмысленно. Она поднялась на второй этаж и приоткрыла дверь в гостиную. - Ау? Есть кто-нибудь? – спросила она, заглядывая внутрь, и застыла на пороге. Возле камина, слившись в страстном поцелуе, стояли Люпин и Тонкс. Когда Мари вошла, они отскочили друг от друга, словно нашкодившие дети, и оба залились смущенным румянцем. - И-извините - пробормотала не менее смущенная Мари и попятилась назад, - я уже ухожу, пожалуйста продолжайте... Она поспешила прикрыть за собой дверь, мельком заметив, как Тонкс и Люпин переглянулись. Сбежав вниз по лестнице, Мари решила оставить мантию невидимку на кухне и быстренько уйти. Вести светские беседы с Тонкс и Люпином, после увиденного, будет ужасно неловко. К тому же за все то время, что она блуждает по дому, Мари так и не видела Сириуса. Если ей удастся покинуть площадь Гриммо и не встретиться с ним, что ж, значит, так тому и быть. - Мари? Сердце ее пропустило удар. Медленно повернувшись, она увидела Сириуса в конце длинного коридора. Он стоял рядом с приоткрытой дверью в кладовую и удивленно смотрел на нее. - Откуда ты...? – начала было Мари. - Спускался в подвал – сказал Сириус, правильно истолковав ее недоуменный взгляд. Он стремительно преодолел расстояние между ними и теперь стоял рядом, жадно всматриваясь в ее лицо.  Казалось, он был и рад, и смущен одновременно. - А, ну да - Мари отвела взгляд, близость Сириуса почему то смущала ее. – Извини, я просто пришла оставить мантию для Эвелины и уже ухожу. - Уходишь? – Сириус в миг переменился. От радости и тепла в его взгляде не осталось и следа.  –  Я так не думаю. Он крепко схватил Мари за запястье. - Отпусти меня! – холодно сказала Мари. Она попыталась высвободиться, но безрезультатно. - Ты никуда не пойдешь. Мы сядем и спокойно поговорим, хорошо? – миролюбиво предложил Сириус. - О, теперь ты хочешь поговорить? Прекрасно! –  Мари чувствовала, как злость и обида на Сириуса, которые накопились за все это время, готовы вырваться наружу, - Давай поговорим, например, о том, как я битый час рыдала под твоей дверью, звала и просила прощения, или как я раз за разом приходила в этот чертов дом, в надежде поговорить, но ты неизменно запирался наверху со своим гиппогрифом! - То есть это я во всем виноват? Да ты больше месяца здесь не появлялась! -  А зачем?! – взвивзгнула Мари. - В очередной раз поговорить с закрытой дверью? - Не зли меня – прорычал Сириус, угрожающе нависая над ней. - А то что? – вызывающе спросила она, глядя ему в глаза. Сириус рванул Мари к себе и впился в нее губами. Она на секунду опешила, а затем принялась изо всех сил колотить его. Не отрываясь от нее, Сириус отвел ее руки назад, так, чтобы она не могла поднять их и оставшаяся без своего единственного оружия Мари, решилась на отчаянные меры. Крепко сжав зубы, она больно укусила Сириуса, но это его лишь раззадорило. Он продолжал жадно впиваться в ее губы, лаская их, и сопротивление Мари было сломлено. Затихнув в его нежных объятиях, она уже сама льнула к нему, изнемогая от страсти и желания. Издав, свой самоуверенный лающий смешок, Сириус подхватил Мари на руки и понес наверх. После эмоциональной и физической разрядки, Сириус сразу же заснул. Опустошённая и утомленная, Мари тихо, чтобы не разбудить его, встала и стала собирать свои вещи, в беспорядке разбросанные по всей комнате. Тело болезненно ныло и она поморщилась. Остановившись перед зеркалом, она провела пальцем по багровому кровоподтеку на груди. После двух месяцев ссоры, Сириус себя не сдерживал. Мари оделась и привела себя в порядок. В дверях она обернулась на безмятежно спящего Сириуса. Его красивое лицо было спокойным, а длинные темные волосы разметались по белоснежным подушкам. Мари грустно улыбнулась и вышла из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь.