behind

Белоснежные зубы, еле как уложенные непослушные светлые вьющиеся волосы и лучистые голубые глаза. На съёмочной площадке Кёрли сверкает как самая яркая звезда из всех, которые только существуют. Иронично, учитывая, что действия кинокартины происходят в космосе. Джим успешно скрывает улыбку, прячась за бесконечными листами сценария, вчитываясь в слова и стараясь не отвлекаться на будто специально маячащее прямо перед ним светлое пятно. Которое, к слову, уже разговорилось с Аней. Джимми поджимает губы и старается несильно стискивать сценарий и усерднее делает вид, что учит свою роль.  Кёрли весело смеётся и широко улыбается, смотря на интервьюера, иногда складывая руки вместе, потирая их или откидывая чёлку взмахом головы. Низкий приятный голос льётся подобно ополаскивателю, одну бутылку которого они хранят у себя дома в память о съёмках, а голубые глаза светятся от счастья.  Джимми сидит в кресле рядом, скрестив руки на груди и чуть раздвинув ноги. Старается лишний раз не смотреть в сторону «капитана», но глаза, рассматривающие комнату, как-то сами каждый раз натыкаются на чужой профиль со светлыми милыми кудряшками и на белоснежную рубашку.  Дайске хихикает, Свонси что-то комментирует, Аня вытягивает вперёд руки с улыбкой и щурится. Кёрли периодически оборачивается на каждого из них, но только на Джимми его взгляд долго не задерживается, быстро уходит обратно на других, либо на журналиста напротив. Джим, конечно, старается тоже долго не смотреть, дабы не вызвать подозрений, что, вроде как получается. Только он сам в этом не уверен. Проекту уже год. И не только, вообщем-то, проекту. — Хей, — Кёрли ловит его прямо за дверями студии, когда все уже уходят и поправляет загнувшийся ворот его рубашки. — Классно выглядите, сэр. Как Вас зовут? Джимми хмыкает на нелепую попытку флирта и сжимает его руку на воротнике рубашки. Чужие бледные пальцы тёплые и крепкие. Нечасто Кёрли нежничал с ним в общественных местах. — Когда ты уже перестанешь делать вид, что мы не встречаемся? — и с большой неохотой отводит руку любимого от своей шеи. Лицо мужчины напротив меняется почти в секунду, и он выглядит настолько удивлённым и даже немного напуганным, что Джим тут же жалеет о сказанном. — Эй, я… — Прости, ты же знаешь, что я пока не готов им сказать, — Кёрли ластится к нему как большой кот, льнёт сам к плечу. Джим вздыхает, обхватывает чужую крепкую талию и гладит по официальному чёрному жилету. — Я не стесняюсь нас, я просто... — Я в курсе, Грант, — Джимми сжимает его талию. — Как будешь готов, скажи мне. Я готов в любую минуту объявить всей команде, что мы трахаемся. — Джим! — Кёрли краснеет и слабо бьёт ладонью в сильную грудь, слушая тихий низкий смех. — Тогда я сам скажу, без тебя. — Я буду первым, — и тут же поднимает своего «капитана» на руки. — Джим! Давай хотя бы на улицу выйдем! — смущённо шипит и косится на дверь комнаты, где у них полчаса назад брали интервью. Уже на заднем сидении их машины, в темноте позднего вечера  Джим расцеловывает белую шею, а Кёрли сжимает чужие растрепавшиеся волосы и почти в голос смеётся, прижимая к себе ближе, при этом прося перестать. — Ну, капитан, что скажете? Прокатитесь сегодня на моём космическом корабле? — томно шепчет Джим, ослабляя чужой галстук и легонько кусая пахнущую дорогим одеколоном шею. — Или, точнее сказать, возьмётесь за мой руль и направите судно на нужный курс? — и бесстыдно ведёт языком по шее, опуская руки пониже талии.  — Джим, мы до дома-то сегодня доедем? — Кёрли целует его в лоб и висок, даже не пытаясь скидывать чужие наглые руки. — Кайфоломище, — куда-то в плечо. — Дома я весь твой, а сейчас давай за пульт управления, второй пилот, — «кэп» кивает на руль. — Жаль, не за твой пульт. Кёрли находит в себе силы скинуть нахальные широкие ладони со своих ягодиц и поцеловать своего мужчину. Но воздерживается называть его так вслух. А Джим и без этого всё понимает. И тоже целует.