Только живи

Прошло еще две недели, но несмотря на это улучшений так и не было. Серкан сидел на холодном краю кровати в пустой квартире. Руки дрожали, а мысли пытались убежать от реальности, слишком тяжёлой, чтобы смотреть ей в лицо. Он сжимал пустую бутылку виски, а взгляд застыл на стене с фотографиями: улыбающиеся лица и счастливые моменты, которыми он часто жертвовал ради работы. Он не мог смириться. Не мог принять всё что происходит в жизни, не мог принять, что улучшений нет и её хотят отключить от аппаратов. Что жизнь вокруг продолжается, а она застряла между прошлым и настоящим. Что мир идёт своим чередом, а он остаётся заложником собственного бессилия. — Нет… нет… — бормотал он, сжимая бутылку так, что пальцы белели. — Этого не может быть… Она не может просто… исчезнуть. Виски жёг горло, но горечь внутри была сильнее. Он пил, чтобы убежать, чтобы заглушить боль, но алкоголь лишь усиливал её. Каждое воспоминание о ней, о её смехе, о том, как она поправляла его волосы, как смотрела на него взглядом, который понимал всё — даже то, что он сам боялся признать — рубило сердце на куски. Он включил ноутбук. На экране появилось видео, которое он сам снимал — их прогулка летом: улыбка, солнечные блики в волосах Эды, её рука в его. Голос Эды разрезал тишину комнаты, и слёзы хлынули наружу. Он плакал так громко, что казалось, стены дрожат. Он опустился на пол, прижимая голову к коленям, и плакал без остановки. — Если она… если она не… — слова застревали в горле, превращались в беззвучные рыдания. — Если её больше не станет… я не хочу… я не могу жить… без неё… Мысли о смерти приходили без предупреждения. Не как страх, а как облегчение — возможность присоединиться к ней, если она уйдёт. Всё, что удерживало его — мысль, что ещё не все потеряно, ещё есть шанс. Его сердце цеплялось за этот один маленький кусочек надежды, как за спасательный круг. — Я не могу… не могу без тебя… — шептал он. Он закрыл глаза и снова увидел их вместе: как она смеётся, когда он неуклюже танцует, как поправляет ему галстук с лёгкой улыбкой, как они просто сидят рядом и чувствуют себя счастливыми. Сейчас он впервые понял, что любить — значит дорожить каждым мгновением, бояться потерять то, что делает тебя живым. Каждое воспоминание пронзало его сердце, оставляя болезненный, тяжёлый след. Он пил, плакал и осознавал: если Эды больше не будет, он не хочет жить в мире без нее. Каждый вдох становился пыткой, каждый шаг — пустым. Он оставался там, на полу, среди тишины и пустоты, плача так, как никогда не делал этого раньше, зная: только надежда, что она очнётся, удерживает его от того, чтобы навсегда уйти вместе с ней.