Секс в Мире Гарри Поттера

Прошло несколько дней. Напряжение после той ночи в душевых витало в воздухе между Гвином и Маркусом, густое и невысказанное. Флинт бросал на него тяжелые, оценивающие взгляды во время тренировок, его команды звучали еще резче и требовательнее, но он больше не прикасался к Гвину. Та ночь оставалась грязным, жгучим секретом, который Гвин носил в себе, как синяк под мундиром. Вечерняя тренировка завершилась поздно. Гвин, стараясь ни с кем не пересекаться взглядом, последним зашел в почти пустую раздевалку и направился в дальний угол душевых, надеясь, что горячая вода снимет мышечную боль и хоть немного разгонит тяжелые мысли. Пар уже рассеивался, вода стекала по стокам, оставляя влажный блеск на кафеле. Он стоял под струями, закрыв глаза, пытаясь не вспоминать грубые прикосновения и чувство полной потери контроля. Внезапный скрип двери кабинки заставил его вздрогнуть и резко обернуться. На пороге, абсолютно голый, с привычной надменной ухмылкой на бледном лице, стоял Драко Малфой. Его платиновые волосы были сухими, словно он только что вошел, а не мылся. Гвин, оправившись от неожиданности, сжал зубы. «Вот чего еще не хватало», — пронеслось в голове. Он повернулся к стене, демонстративно показывая, что разговор нежелателен. —Занято, Малфой. Ищи другую. Драко не ушел. Напротив, он сделал шаг внутрь, и дверца кабинки мягко захлопнулась за ним. Шум воды заглушал его шаги. —Как трогательно. Прячешься тут от своего капитана? — его голос был сладок, как яд. — Или ждешь, что он снова навестит? Гвин замер. Ледяная волна прокатилась по его спине. Он медленно обернулся, встречая насмешливый взгляд Малфоя. В его черных глазах вспыхнули холодные искры. —Убирайся к черту. — О, нет-нет, — Драко мягко качнул головой, его взгляд скользнул по обнаженному телу Гвина, будто выискивая следы, синяки, улики. — Мне и здесь хорошо. Гвин резко потянулся к крану, чтобы выключить воду. Ему внезапно захотелось слышать каждое слово, каждый ядовитый звук. —Что тебе нужно, Малфой? — Просто удовлетворить любопытство, — Драко скрестил руки на груди, прислонившись к кафельной стене. Вода не касалась его. — Интересно, стал бы ты так отнекиваться, если бы сюда сейчас вошел твой дорогой Маркус Флинт? Прижал бы тебя к стене, как в тот раз? Слова били точно в цель. Гвин почувствовал, как горит лицо, но не от стыда, а от ярости. Он сделал шаг вперед, сжимая кулаки. —Заткнись. — О, я все слышал, знаешь ли, — прошептал Драко, наслаждаясь моментом. Его серые глаза сузились. — Не все, конечно, но достаточно. Стоны. Шлепки по мокрой коже. Его… рычание. И твои всхлипы. Очень трогательно. Гвин мог только смотреть на него, парализованный яростью и жутким, сковывающим страхом. Весь Слизерин узнает. Его отец… — Не смотри на меня так, будто хочешь убить, — Драко сделал еще шаг, сократив дистанцию до минимума. Его шепот стал тише, интимнее и оттого еще более опасным. — Твой секрет в безопасности. При одном условии. Он медленно, почти небрежно провел пальцем по влажной коже Гвина от ключицы до груди. —Если хочешь, чтобы никто и никогда не узнал, что капитан команды Слизерина трахает своего охотника в душевых… — его палец остановился у подбородка Гвина, слегка приподнимая его. — …то опускайся на колени. И покажи, как такой хороший мальчик, как ты, умеет… работать ротиком. Гвин стоял, не двигаясь. Вода остывала, стекая по его спине ледяными каплями. В ушах стоял гул. Он ненавидел Малфоя. Ненавидел Флинта. Ненавидел себя за ту слабость, что снова поставила его в этот унизительный угол. Но в его глазах, холодных и черных, как смоль, ярость медленно начала сменяться ледяным, расчетливым принятием. Он посмотрел на высокомерное лицо Малфоя, на его уверенную ухмылку. И медленно, не отрывая взгляда, он опустился на мокрый холодный пол. Его движения были плавными, почти неестественными. В его покорности не было ни страха, ни стыда — лишь холодная, безмолвная решимость. Он смотрел на Драко снизу вверх, и его взгляд был настолько пронзительным, что ухмылка на лице Малфоя на мгновение дрогнула. Гвин потянулся вперед. Его пальцы, холодные от стекающей воды, дрогнули, едва коснувшись горячей кожи внутренней поверхности бедра Драко. Он чувствовал, как под пальцами напряглись мышцы. Он не отводил взгляда. Его черные глаза, пустые и бездонные, были прикованы к серым глазам Малфоя, пока он наклонялся. Он действовал медленно, будто под водой, каждое движение давалось с огромным усилием воли. Первый прикосновение губ к упругой, уже возбужденной плоти заставил Драко резко выдохнуть. Гвин явно не знал, что делать. Его движения были неумелыми, робкими, губы сомкнулись слишком напряженно, зубы едва не задели нежную кожу. Он скользнул взглядом вниз, на свое унижение, и его веки дрогнули. Но для Драко, избалованного, но девственного, для которого все подобные переживания были лишь предметом хвастливых разговоров в курилке, это было огнем. Это было реально. — Да... вот так... — его голос сорвался на хриплый шепот. Он впился пальцами во влажные волосы Гвина, не направляя его, просто чувствуя влажность прядей. — Не торопись... Учись... Гвин подавился, его плечи напряглись от рвотного спазма. Он попытался отстраниться, но рука Драко в его волосах мягко, но настойчиво удержала его на месте. — Ты же хочешь сохранить свой грязный секрет, да, Снейп? — прошипел Малфой, и в его голосе снова зазвучали привычные нотки превосходства, подкрепленные новым, животным удовольствием. — Так работай. Гвин закрыл глаза. Словно отсекая себя от реальности, он снова склонился. На этот раз он был осторожнее. Он попытался повторить смутно угадываемые движения, которые видел или слышал о них. Язык скользнул по напряженному стержню, ощущая солоноватый вкус кожи и что-то ещё. Драко застонал, низко и непривычно для себя. Его колени подкосились, и он прислонился спиной к холодной кафельной стене, чтобы не упасть. Его пальцы сжались в волосах Гвина уже не для контроля, а ища опору. — Да... черт... именно так... — он запрокинул голову, уставившись в запотевший потолок. Его надменность растаяла в густом пару, сменившись чистым, неконтролируемым ощущением. Гвин, чувствуя эту перемену, эту внезапную уязвимость, открыл глаза. Он смотрел на вытянутое тело Драко, на его закрытые глаза, на разомкнутые губы. И в глубине его холодного, униженного взгляда вспыхнула первая искра не удовлетворения, а власти. Власти над тем, кто считал себя его хозяином в эту минуту. Он сделал то, что, должно быть, было правильно. Глубокий, медленный вздох Драко, перешедший в сдавленный крик, и внезапная судорога, пронзившая все его тело, сказали ему об этом. Когда все закончилось, в душевой повисла тяжелая, давящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Драко и тихим плеском воды о пол. Гвин медленно отстранился, его губы были красными, влажными, а взгляд — все таким же ледяным и нечитаемым. Он поднялся на ноги, не глядя на Малфоя, и повернулся к крану, словно собираясь смыть с себя все следы произошедшего. Драко, опираясь на стену, пытался отдышаться. Его ухмылка вернулась, но она была слабой, натянутой. —Ну что ж... — он выдохнул, пытаясь вернуть себе привычную уверенность. — Для первого раза... сойдет. Гвин не ответил. Он просто стоял под водой, чувствуя, как по его спине стекает уже совсем холодная вода, смешиваясь с чем-то горьким и жгучим внутри него. Он механически провел рукой по лицу, смывая остатки влаги и унижения, желая лишь одного — чтобы Малфой исчез. Но Драко не уходил. Он наблюдал за Гвином с странным, задумчивым выражением, пока тот отворачивался. И тогда, резким, почти небрежным движением, он шлепнул Гвина по бедру. Звук ладони по мокрой коже гулко отозвался в кабинке. — Не спеши, — голос Драко потерял насмешливую легкость, в нем появилась новая, густая нота. — Я же сказал — сойдет. Но награда полагается за хорошую работу. Прежде чем Гвин успел отреагировать, отшатнуться или ударить, Драко стремительно закрыл расстояние между ними. Его пальцы вцепились в мокрые волосы Гвина, резко откинув его голову назад. И его губы грубо прижались к губам Гвина. Это был не поцелуй, а захват. Драко владел им, его язык настойчиво вторгся в его рот, солоноватый от собственного вкуса, смешанный с чистой водой. Гвин попыталось оттолкнуть его, но Драко был сильнее в этот момент ослепляющей, животной реакции. Он прижал Гвина спиной к холодной, влажной стене, своим телом не оставляя ему пространства для движения. И пока его рот покорял его губы, его свободная рука скользнула вниз по мокрому животу Гвина, без церемоний, без прелюдий, и сжала его полувозбужденный член. Гвин ахнул прямо в его рот, его тело вздрогнуло от неожиданности и грубого прикосновения. Пальцы Драко были уверенными, настойчивыми, они знали, что делать, в отличие от неумелых попыток Гвина. Он дрочил ему резко, почти болезненно, но с таким знанием дела, что боль почти мгновенно начала переходить в волны нарастающего, предательского удовольствия. — Видишь? — прошептал Драко, прерывая поцелуй и прижимаясь лбом к его виску. Его дыхание было горячим и частым. — Я могу быть щедр... когда мне служат хорошо. Гвин пытался бороться, вырваться, но его тело предавало его. Под искусными, требовательными пальцами Малфоя его плоть наполнялась кровью, становясь твердой и чувствительной. Стыд и ярость смешивались с физиологическим откликом, создавая гремучую, оглушающую смесь. — Прекрати... — выдохнул он, но это звучало как стон, а не как приказ. — А почему? — Драко ускорил движения руки, его губы снова нашли его ухо, кусая мочку. — Ты же этого хочешь. Твое тело... оно гораздо честнее тебя самого. Он был прав. Гвин выгнулся, его пальцы впились в мокрый кафель за спиной, пытаясь найти опору. Низкие, сдавленные стоны вырывались из его горла против его воли. Его бедра сами начали двигаться в такт ритму, заданному Драко. Малфой наблюдал за ним, за его запрокинутым лицом, сомкнутыми веками, дрожащими губами. И на его устах снова появилась ухмылка, но на этот раз другая — темная, собственническая, удовлетворенная. — Вот так... отлично... кончай для меня, — его шепот был горячим и влажным, как пар вокруг. — Докажи, что ты мой хороший мальчик. И Гвин, сраженный волной неподдельного, всепоглощающего удовольствия, с тихим, сдавленным криком, отпустил себя. Его тело затрепетало в руках Драко, волны оргазма смывая на мгновение всю ярость, весь стыд, оставляя лишь пустоту и жгучее унижение. Он сполз по стене, его колени подкосились. Он стоял, опираясь на холодный кафель, тяжело дыша, не в силах поднять взгляд.