Секс в Мире Гарри Поттера

Теплый осенний воздух в предгорьях Хогвартса был сладким от запаха увядающей листвы. Замок отсюда, из-за границ Запретного леса, выглядел игрушечным и умиротворяющим. Но спокойствие этого вечера было обманчивым для одного конкретного студента. А именно для Сириуса Блэка, который в данный момент представлял из себя крупного, лохматого черного пса. Он лежал, растянувшись на прохладной земле, и позволял изящным пальцам вцарапываться в шерсть за его ухом. Это было… приятно. Удивительно приятно. И абсолютно унизительно. Всё началось несколько недель назад. Сириус, скрываясь после особенно дерзкой выходки против Слизерина, спрятался в этой же роще и, дабы не быть узнанным, превратился в Пса. Он не ожидал, что здесь окажется кто-то ещё. И уж тем более не она. Эмили Тронкс. Чистокровная до мозга костей, с высокомерием, выточенным, казалось, из самого мрамора её безупречной родословной. Её волосы были убраны в сложную прическу, а мантия безупречно сидела на плечах, без единой пылинки. Она увидела его, большую бездомную собаку (с её точки зрения), и её строгое лицо неожиданно смягчилось. С тех пор она стала приходить сюда регулярно, принося с собой лакомства из кухни — изысканные кусочки жареной курицы или редкие сорта сыра. И Сириус, к своему вечному стыду, был не против. Быть псом, которого кормит с рук Тронкс, было странно расслабляюще. Но сегодня всё пошло не так. — Вот ты хороший мальчик, — её голос был мелодичным, но в нём всегда чувствовалась привычка повелевать. — Такой воспитанный. Не то что некоторые. Пальцы продолжили свои магические движения, и Сириус-псу едва не удалось сдержать стон удовольствия. Он лениво вильнул хвостом. — Если бы все мужчины были такими же умными и послушными, как ты, — продолжила Эмили, глядя куда-то в даль поверх замка, — мир был бы куда приятнее. Возьми, к примеру, того несносного Сириуса Блэка. Уши пса насторожились. Вот чёрт. — Да, назвала я тебя в его честь, прости, — она вздохнула, как будто извиняясь за дурной вкус. — Но только из-за внешнего сходства. Такая же лохматая, неуправляемая гончая. Но ты-то хоть симпатичный. Сириус-пс заворчал глубоко в горле, но Эмили приняла это за одобрение. — Он сегодня на Зельеваровании снова умудрился испачкать мой котёл своим жалким подобием зелья. Стоило ему только неуклюже повернуться! — её голос зазвенел от искреннего возмущения. — Весь перед моей мантии в пятнах. И он даже не извинился! Просто ухмыльнулся своей этой наглой, глупой ухмылкой! Сириус вспомнил этот эпизод. Он извиниться-то хотел, но ухмылка выскочила сама собой, когда он увидел, как её идеально чистое лицо исказила гримаса брезгливости. Это было смешно. — Он грубый, неотёсанный и совершенно не знает, как должно вести себя чистокровному волшебнику, — Эмили говорила теперь задумчиво, продолжая механически гладить пса. — Он растрачивает свой потенциал на эти глупые выходки и общение с этим полукровкой Люпином и… этим Поттером. Она помолчала, и её рука замедлила движение. — А ведь у него есть младший брат, — прошептала она почти неслышно. — Регулус. Вот достойный представитель семьи. Вежливый, учтивый, с безупречными манерами. Он знает цену крови и традициям. Если бы Сириус был хоть немного похож на него… Сириус почувствовал, как по его собачьей спине пробежала волна ярости. Сравнить его с Регулусом? С этим подлизой, который уже вовсю лебезит перед Пожирателями Смерти? — …то я, пожалуй, могла бы даже рассмотреть возможность предложить ему встречаться со мной, — неожиданно закончила Эмили, и в её голосе прозвучала нехарактерная неуверенность. Сириус замер. Чего? И тут же её тон снова переменился. Он стал тише, каким-то смущенным и… мечтательным? — Хотя… — она снова замолчала, и Сириус почувствовал, как по её щекам разливается румянец, даже не видя её лица. Он чувствовал жар её кожи. — В этой его небрежности… в этой развязности… есть что-то… — она запнулась, подбирая слово. — …что-то отвратительно притягательное. Что-то… дикое и свободное. Чёрт возьми, это звучит так по-грязнокровочьи, но это… немного сексуально. Она произнесла последнее слово почти на выдохе, сгорая от стыда за саму себя. Для Сириуса же мир перевернулся с ног на голову. Гнев испарился, сменившись полнейшей, оглушающей неожиданностью. Эмили Тронкс? Высокомерная, помешанная на чистоте крови принцесса Слизерина, которая чуть ли не молится на правила этикета, только что назвала его… сексучным? Из-за его небрежности? Он непроизвольно повернул свою большую собачью голову и ткнулся холодным носом в её ладонь. Эмили вздрогнула от неожиданности и посмотрела на него. Её щёки пылали самым очаровательным румянцем, который Сириус когда-либо видел. — Ой! — воскликнула она. — Прости, я, кажется, слишком увлеклась болтовней. Тебе, наверное, скучно слушать мои глупости. Она почесала его под подбородком, и Сириус понял, что ему внезапно отчаянно хочется снова стать собой. Прямо сейчас. Чтобы посмотреть в эти её надменные глаза и ухмыльнуться своей самой наглой, «небрежной» ухмылкой. Просто чтобы посмотреть, как этот румянец на её щеках превратится в пожар. Но он не мог. Он был всего лишь псом. Её псом. По иронии судьбы носящим его же имя. Эмили встала, отряхивая свою безупречную мантию. — Мне пора, Сириус, — сказала она, и на этот раз, когда она произнесла это имя, в её голосе прозвучала какая-то новая, смущённая нота. — До завтра. Она бросила ему последний кусочек сыра и грациозно удалилась по направлению к замку. Сириус-пс проглотил угощение, не прожевывая, и уставился ей вслед. В его собачьей голове проносился вихрь противоречивых мыслей: злость, недоумение, обида и… жгучее, невероятное любопытство. Вечер внезапно стал гораздо интереснее. Несколько следующих дней Сириус Блэк провёл в состоянии странного, двойственного возбуждения. Мысль о том, что высокомерная Тронкс тайно вожделела к его «небрежности», была одновременно оскорбительной и пьяняще лестной. Это была самая соблазнительная головоломка, которая когда-либо попадалась ему на пути, и он, конечно же, не мог устоять перед тем, чтобы не начать её разгадывать. Он разработал план. Грубый, наглый и абсолютно в его стиле. День первый: Зельеварение. Сириус намеренно занял место за котлом прямо напротив Эмили. Всё занятие он делал вид, что полностью поглощён своим зельем Удачи, но как только профессор Слизнорт отвернулся, Сириус сделал своё движение. Он «нечаянно» задел локтем пузырёк с взмахами шмеля, стоявший на краю его стола. Склянка с громким звоном покатилась и разбилась прямо у ног Эмили, обрызгав подол её мантии липкой, сладковатой жидкостью. — Ой-ой, Тронкс, кажется, моё невезение заразительно, — сказал он, не скрывая ухмылки. Он ждал взрыва. Ждал ледяной уничижительной тирады. Эмили вздрогнула, её лицо исказилось от брезгливости. Она резко обернулась, готовая изрыгать яд, но встретилась с его взглядом — с тем самым наглым, «небрежным» взглядом, который она так красочно описала псу. Её гнев будто споткнулся. Вместо крика она лишь резко выдохнула, а на её щеках выступил тот самый предательский румянец. — Блэк, твоя неуклюжесть не знает границ, — произнесла она, но голосу ей не хватало привычной ледяной силы. Он прозвучал сдавленно, почти смущенно. Она быстрым движением волшебной палочки устранила пятно, не сводя с него глаз, а затем вернулась к своему котлу, демонстративно отключив его. Сириус не отпускал ухмылку. Попадание. День второй: Коридоры. Он подкараулил её, когда она шла из библиотеки в сопровождении подруг-слизеринок. Проходя мимо, Сириус нарочито небрежно толкнул плечом её спутника. — Проходим, не задерживаем, — бросил он с вызовом. — Блэк! Вам вообще знакомо слово «манеры»? — фыркнула одна из девушек. Но Сириус смотрел только на Эмили. Та остановилась, выпрямив спину. Её взгляд был испепеляющим, но Сириус уловил в нём не чистый гнев, а скорее вызов. Как будто она понимала его игру. — Оставь, Летиша, — холодно остановила она подругу, не отводя глаз от Сириуса. — Не стоит тратить слова на тех, кто принципиально не желает быть цивилизованным. Это всё равно что объяснять квестру правила этикета. Обычно такие сравнения злили его. Сейчас же он видел подтекст. «Дикий». «Свободный». Он медленно, оценивающе окинул её взглядом с ног до головы, задержавшись на губах. — Как скажешь, принцесса, — протянул он и, широко ухмыльнувшись, пошёл прочь, чувствуя её горящий спину. День третий: Большой зал. Это была его атака на главном фронте. Во время ужина он подошёл к Слизеринскому столу. В зале на секунду воцарилась тишина. Подобное вторжение было неслыханной дерзостью. Сириус проигнорировал всех и остановился прямо за спиной Эмили. Она сидела идеально прямо, чувствуя его присутствие, но не оборачиваясь. — Тронкс, — его голос прозвучал громко и нарочито неформально. — Я, кажется, в прошлый раз испортил твою мантию. Держи. Он протянул ей через плечо аккуратно завёрнутый пакет. Внутри была не её мантия, а новая, дорогая конфета из Honeydukes, которую он «позаимствовал» у Джеймса. Эмили медленно обернулась. Её лицо было маской холодного высокомерия, но глаза выдавали дикое любопытство. Она не взяла пакет. — Что это? — спросила она ледяным тоном. — Компенсация. Я хоть и неотёсанный, но не неблагодарный, — он ухмыльнулся, поймав её взгляд. Он видел, как вздрогнули её ресницы. Она узнала свои же слова. — Я не нуждаюсь в твоих… подачках, Блэк, — отрезала она, но её взгляд скользнул по пакету. — Как знаешь, — Сириус пожал плечами с преувеличенной небрежностью и швырнул пакет прямо перед ней на стол. Слизеринцы зашипели. — Выбросишь, если не понравится. Он развернулся и пошёл прочь, насвистывая, чувствуя на себе десятки ненавидящих взглядов. Но единственный взгляд, который его волновал, был полон не ненависти, а смятения, гнева и того самого запретного интереса, который она выдала, гладя чёрного пса. Он не получил того, чего хотел — её взрыва, её полной капитуляции или хотя бы намёка на взаимность. Но он получил нечто лучшее: он полностью захватил её мысли. Теперь она смотрела на него не просто как на «несносного Блэка», а как на загадку, на вызов, на того самого «дикого» мальчика, который осмелился играть с ней в её же игры. И Сириус знал — о, он был абсолютно уверен — что вечером она пойдёт в рощу. И на этот раз он будет ждать её не в образе пса. Теплый осенний воздух в предгорьях Хогвартса был сладким от запаха увядающей листвы. Эмили Тронкс сидела на привычном валуне, изящно подобрав ноги, и с нетерпением вглядывалась в сумерки. В руке она сжимала небольшой свёрток с жареным цыплёнком. — Сириус? — тихо позвала она, и её голос, обычно такой властный, сейчас звучал неуверенно. — Где же ты, глупый пёс? Шорох в кустах заставил её обернуться, на лице уже расцветала улыбка. Но она мгновенно исчезла, сменившись ледяной маской высокомерия. Из-за деревьев вышел не пёс. Сириус Блэк шёл медленно, с той самой небрежной, развязной походкой, которая сводила её с ума. Его руки были засунуты в карманы, на губах играла знакомая наглая ухмылка. Он выглядел так, будто владел всей этой рощей. Эмили резко встала, отряхивая мантию, хотя на ней не было и пылинки. — Блэк, — её голос дрогнул, выдавая испуг, который она тщетно пыталась скрыть за шипением. — Что ты здесь делаешь? Убирайся. Сириус не ответил. Он лишь подошёл ближе, нарушая её личное пространство, и опустился на землю прямо рядом с тем местом, где она только что сидела. Он откинулся назад, опершись на локти, и посмотрел на неё снизу вверх. Этот взгляд — дерзкий, оценивающий, полный немого вопроса — заставил её кровь броситься в щёки. — Я сказала, убирайся! — повторила она, но это прозвучало уже не так убедительно. Её сердце бешено колотилось где-то в горле. — А что я такого делаю? — наконец произнёс он, и в его низком голосе слышалась насмешка. — Просто сижу. Мешаю кому-то? — Ты мешаешь мне! Я… я жду тут кое-кого. — Кого? — Сириус приподнял бровь, и его ухмылка стала ещё шире. — Лохматого, симпатичного пса? Своего… хорошего мальчика? Эмили побледнела, а затем алела вновь, волна жгучего стыда накрыла её с головой. Он слышал. Он всё слышал. — Я не знаю, о чём ты… — начала она заикаться, отступая на шаг. — Ты… ты сумасшедший… Но Сириус уже двигался. Быстро, как и его анимагическая форма. Он не встал, а будто подался вперёд — и в движении его тело сжалось, изменилось, заросло чёрной шерстью. Теперь перед ней на земле сидел тот самый пёс, с умными глазами и высунутым языком. Эмили застыла в ступоре, не в силах пошевелиться. Её мозг отказывался воспринимать происходящее. Пёс сделал шаг вперёд, а затем ещё один. Он ткнулся холодным влажным носом в её руку, а потом, поднявшись на задние лапы и оперевшись передними ей на бедра, дотянулся до её шеи. Она вскрикнула от неожиданности, когда шершавый, тёплый язык лизнул её кожу чуть ниже уха. Это было грубо, влажно, дико… и до безумия возбуждающе. По её телу пробежала нервная дрожь. — П-перестань… — прошептала она, но её руки сами потянулись к его лохматой голове, не отталкивая, а скорее удерживая. — Сириус… остановись… Она называла его по имени. Не пса. Его. В ответ он снова лизнул её, на этот раз медленнее, чувственнее, переходя к ключице. Его собачье дыхание было горячим на её коже. А затем произошла новая трансформация. Шерсть под её пальцами сменилась на грубую тканицу школьной мантии, а мощная собачья голова снова стала головой Сириуса Блэка. Он уже не лизал её, а целовал. Его губы были там, где только что был язык, а его руки крепко обхватили её бёдра, не давая отступить. Он прижимался к ней всем телом, и через тонкую ткань рубашки она чувствовала жар его кожи и напряжение мышц. — Вот… вот кто твой пёс, принцесса, — прохрипел он прямо у её уха, и его голос звучал хрипло и по-звериному. — Нравится? Эмили не могла вымолвить ни слова. Её разум кричал о том, что это неправильно, что он грубый, неотёсанный выродок, позорящий свою кровь. Но её тело отвечало ему дрожью и податливостью. Её пальцы вцепились в его плечи, не отпуская. — Я… я ненавижу тебя, — выдохнула она, заплетающимся языком, чувствуя, как гудит вся её голова. — Врешь, — Сириус оторвался от её шеи, чтобы посмотреть ей в глаза. Его взгляд пылал триумфом и желанием. — Ты сказала, что это «сексуально». Помнишь? Он не стал ждать ответа. Его губы снова нашли её шею, а рука скользнула под её мантию, обхватывая её за талию и прижимая к себе ещё плотнее. Эмили издала тихий, беспомощный звук, её голова запрокинулась назад, подставляя ему больше кожи для поцелуев. Её протесты застряли в горле, сменяясь прерывистым, частым дыханием. Она бормотала что-то бессвязное — о том, что они не должны, что её увидят, что он сумасшедший, — но её руки уже стягивали с него мантию, а её тело выгибалось навстречу его прикосновениям. Холод осенней земли под спиной, грубая кора дерева за спиной, горячее дыхание Сириуса на своей коже — всё это слилось в один сплошной, животный импульс. Его небрежность, его дикость, всё то, что она так презирала и чем так тайно восхищалась, теперь обрушилось на неё, сметая все барьеры, все условности, все правила чистокровного этикета. И она, к своему ужасу и восторгу, не хотела, чтобы это прекращалось. Его губы, только что ласкавшие её шею, принялись выписывать влажные, жгучие узоры ниже, скользя по ключице, к вырезу её блузки. Каждое прикосновение его рта обжигало кожу, заставляя её вздрагивать и глухо стонать. Мир сузился до холодной земли под спиной, тёплого веса его тела и этого невыносимого, сладкого напряжения, что разрывало её изнутри. Он был неумолим. Его пальцы, грубые и уверенные, расстегнули пуговицы её блузки, откинули ткань, обнажив живот. Эмили зажмурилась, пытаясь найти в себе силы остановить это безумие, но её руки лишь беспомощно вцепились в его волосы, спутанные и пахнущие дождём и дымом. — Сириус… — её голос прозвучал хрипло и чужим, молящим о пощаде, которой она на самом деле не хотела. В ответ он лишь тихо заворчал, и этот звук, такой звериный и низкий, заставил её содрогнуться от предвкушения. Он спускался всё ниже, его поцелуи становились всё более нетерпеливыми, голодными. Он откинул подол её юбки, и холодный вечерний воздух коснулся обнажённой кожи её бёдер. Эмили почувствовала, как вся её кровь прилила к лицу, и ей стало стыдно до слёз от этой наготы, от этой животной уязвимости. И тогда его рот нашёл её. Первый прикосновение его языка был шокирующе тёплым, влажным и невероятно нежным, контрастируя с грубой силой, с которой он держал её бёдра. Эмили взвыла, её тело выгнулось дугой, совершенно непроизвольно. Это было слишком. Слишком интимно, слишком унизительно и так блаженно, что у неё помутилось в глазах. Он не спешил. Он исследовал её с упорством и вниманием, которых она никогда бы не ожидала от этого небрежного хулигана. Каждое движение его языка было и пыткой, и наградой. Он то надавливал сильно и уверенно, заставляя её кричать в кулак, то слегка, почти игриво касался самого чувствительного места, доводя её до исступления. Она чувствовала, как сходит с ума, как её собственное тело предаёт её, отвечая ему дикими толчками, влажностью и громкими, постыдными стонами, которые эхом разносились в тишине рощи. — Ты… ты вся мокрая от меня, принцесса, — прохрипел он, ненадолго оторвавшись, и в его голосе звучала дикая, торжествующая усмешка. Эмили могла только беззвучно шевелить губами, не в силах вымолвить ни слова. Её мысли распались на осколки. Оставалось только ощущение — всепоглощающее, оглушающее. Он снова принялся за дело, и на этот раз его язык работал быстрее, целеустремлённее, будто вёл её к чему-то. Она чувствовала, как внутри её всё сжимается, как нарастает невыносимое давление, волна за волной. Мир померк, сузившись до этого одного ощущения. И тогда она рухнула с тихим, сдавленным криком, её тело билось в конвульсиях под его сжавшими её руками. Пока её ещё трясло от оргазма, Сириус поднялся над ней. Его глаза пылали в полумраке, дикие и голодные. Он не говорил ни слова, просто одной рукой расстегнул штаны, освобождая себя. Эмили, всё ещё дрожащая и неспособная мыслить, увидела его возбуждение, и остатки здравого смысла закричали в ней об опасности. Но было уже поздно. Он вошёл в неё медленно, почти мучительно, наполняя её собой. Она застонала — не от боли, а от непривычной полноты, от того, как идеально её тело, ещё чувствительное после оргазма, приняло его. Он был горячим, твёрдым и абсолютно реальным. Сириус замер на мгновение, глядя на её запрокинутое лицо, на полуоткрытые губы, на глаза, полные слёз и чего-то ещё, что было далеко от ненависти. — Вот кто твой пёс, — снова прошептал он, и его голос дрогнул от сдерживаемого напряжения. — И вот чей ты. Он начал двигаться. Сначала медленно, давая ей привыкнуть, но вскоре его движения стали быстрее, глубже, отчаяннее. Каждый толчок заставлял её скользить по грубой ткани его мантии, раскинутой на земле. Он держал её за бедро, прижимая к себе, направляя свои движения, и каждое из них выбивало из неё прерывистый, задыхающийся стон. Она забыла всё — своё высокомерие, свою кровь, свои правила. Остался только он: запах его пота, хриплое дыхание у её уха, твёрдые мышцы живота, прижимающиеся к её бёдрам. Её ноги обвились вокруг его талии, притягивая его глубже, и она услышала его сдавленный стон одобрения. Её пальцы впились в его спину, цепляясь за него, как за якорь в этом бушующем море ощущений. Он говорил ей что-то — обрывочные, хриплые слова, похожие и на ругательства, и на признания: о том, какая она надменная, прекрасная, невыносимая, о том, как он хотел этого, как хотел её. Эмили чувствовала, как внутри неё снова начинает нарастать знакомое напряжение, ещё более сильное, чем прежде. Его ритм стал неровным, сбивчивым. Он вскрикнул, глубоко и по-звериному, и его тело напряглось в последнем, мощном толчке, изливаясь в неё теплом. И это стало толчком для неё — вторая волна накрыла её с такой силой, что она закричала, уже не пытаясь заглушить звук, и её тело затряслось в новом, ещё более мощном оргазме. Он рухнул на неё, тяжелый и мокрый от пота, его дыхание было горячим и неровным у её шеи. Они лежали так, слившись воедино, слушая, как их сердца выстукивают бешеный ритм, постепенно замедляясь. Тишину нарушал только шелест опавших листьев на ветру. Воздух снова пах увядающей листвой, но теперь в нём витал ещё и тяжёлый, сладковатый запах секса и их общих дыханий. Сириус медленно поднялся на локти, глядя на неё. Его надменная ухмылка исчезла. В его взгляде читалась усталость, изумление и какая-то новая, незнакомая серьёзность. Эмили молчала. Её щёки пылали, волосы растрепались, а губы были припухшими от его поцелуев. Она смотрела куда-то мимо него, в темнеющее небо, и в её глазах стояла пустота — будто буря, пронесшаяся над ней, смела все её прежние убеждения, оставив после себя лишь чистое, оголённое ощущение. Она должна была ненавидеть его. Ненавидеть себя. Но всё, что она чувствовала — это оглушительную, всепоглощающую реальность произошедшего. Сириус, не говоря ни слова, мягко, почти нежно, отстранился от неё. Он достал волшебную палочку и негромким шёпотом произнёс очищающее заклинание. Лёгкая прохлада коснулась её кожи. Затем он поправил свою одежду и помог ей подняться. Его пальцы ненадолго сомкнулись на её локте, крепко и уверенно. Эмили молча собрала свою одежду, дрожащими руками пытаясь привести себя в порядок. Она не смотрела на него. — Эмили, — произнёс он, и это было первый раз, когда он назвал её по имени. Не «Тронкс». Не «принцесса». Она подняла на него глаза. В её взгляде читался ужас, стыд и вопрос, на который у неё не было ответа. Сириус больше не ухмылялся. Он смотрел на неё серьёзно, почти сурово. — Завтра, — сказал он просто. Не как угрозу. Не как вопрос. Как факт. И, развернувшись, он зашагал прочь, растворившись в сумерках Запретного леса так же быстро, как и появился. Эмили осталась стоять одна, прижимая к груди свою безупрежную, теперь уже безнадёжно помятую мантию. Воздух всё ещё был сладким. Замок вдали всё так же выглядел игрушечным и умиротворяющим. Но ничего прежнего уже не было. Абсолютно ничего.