не в этой вселенной

эрвин не дурак. и не слепой, он прекрасно всё видел. леви, такой отстраненный и холодный обычно, приносит ему чай по вечерам. укрывает пледом, если застаёт спящим за рабочим столом. тихо ухмыляется, когда эрвин рассказывает о своих идеях с горящими глазами. смотрит с гордостью, когда разрабатывает планы и отдает приказы. он знает. и чувствует то же самое. он сам иногда задумывается, что готов поставить леви выше всего человечества. выше его мечты. но в реальности может лишь заботиться и иногда касаться невзначай, — большего себе не позволяет. он думает о том, что где-то в другой вселенной, в другое время он хотел бы просто взять леви и сбежать подальше ото всех, жить в маленьком доме на краю моря, — того самого, о котором так любит говорить армин — и не знать никаких забот. но они не могут. и он надеется, что сам аккерман тоже это прекрасно понимает. стук в дверь кабинета прерывает поток мыслей. только недавно отсюда вышли товарищи после обсуждения плана по возвращению сигансины. ушел и леви, что грозился переломать ноги, лишь бы командир не лез на передовую. эрвин поднимает голову от бумажек и не успевает ответить «войдите», как дверь сама открывается и в комнате появляется леви. точно так же прикрывает за собой дверь и становится напротив. — я не договорил. эрвин хмыкает. аккерман может быть настойчивым, но в этом вопросе у него нет шансов. ничто бы не смогло убедить смита остаться здесь, пока его солдаты будут сражаться с врагами. — леви. прошу тебя, я всё сказал. — замолчи. я же сказал, я не договорил. скажу и уйду. капитан уставился на него своим взглядом исподлобья, но продолжал молчать. эрвин послушно ждал. он знал, что такое поведение означает, что леви пытается собраться с духом, решиться. сердце словно почуяло что-то и застучало быстрее. леви на секунду прикрыл глаза и проговорил, понизив голос: — неужели твоя мечта важнее, чем я? сердце рухнуло куда-то вниз. ещё несколько минут назад он размышлял над тем же самым, и пришел к вполне однозначному ответу, что нет. не важнее. но.. — да, леви. ..не в этой реальности. не с ними. он не хочет давать леви ложную надежду, лучше соврет в глаза и сделает больно. он уверен, что тот поймёт. прочитает в глазах правду и всё поймет. аккерман уходит молча, и всё время до начала операции ходит чрезмерно задумчивым даже для себя. они больше практически не разговаривают, и в обоих будто что-то надламывается. начало конца.

***

леви сверху вниз смотрит на эрвина, что опять с горящими глазами вспоминает о своих детских фантазиях. до подвала рукой подать, — нужно лишь одолеть звероподобного титана. но смит может не дожить. и теперь кажется, что и сам не хочет. аккерман не выдерживает. опускается на колено и вновь заглядывает командиру в глаза. нутром чувствует, что это может быть последний их разговор, последние взгляды. внутри что-то сжимается, готовое сломаться. — эрвин. я знаю, как для тебя это важно. но, пожалуйста, хоть раз забудь ты о своем упрямстве. почему ты так рвешься жертвовать собой? мы бы смогли узнать тайну этого мира, закончить это всё вместе.. леви вздыхает, впервые подбирая слова, вкладывая в них все чувства, которые у него были. — я не хочу тебя потерять, эрвин. я л.. — не надо, — смит улыбается, но его улыбка печальнее самых сильных слез. — я знаю, леви. я всё знаю. и я так же знаю, что должен повести их за собой, на верную смерть, чтобы вы и всё человечество узнало спрятанную тайну. — понятно, — всё-таки ломается. что-то внутри. глаза наполнены болью, что рвется наружу. — тогда оставь свою мечту и умри. леви уходит. шагает тяжело, будто на его плечи свалился самый большой груз. и эрвину смиту остаётся лишь бросить еле слышно ему в спину: — я тебя тоже.