Извини.

      Душнов держал пульсирующий член Антона в своей ладони и поглаживал его, готовя к проникновению. — Начинаю, — выдохнул Олежа, чувствуя, как его обожгло изнутри пульсирующей плотью. Щёки защипало от солёных слёз, невольно выкатившихся из уголков глаз Душнова. Он постарался насадиться чуть глубже. Тянущее ощущение, хоть и знакомое, распирало юношу изнутри. Олежа выгнулся в спине и издал протяжный стон. — Х... Не хочу, чтобы ты задохнулся в процессе, так что... Так что отстегну ошейник, — спустя мгновение прозвучал щелчок, и удавливающая амуниция упала на постель. Где-то в голове у Антона мелькнуло облегчённое "спасибо". Шею начало неприятно жечь. Наверняка на утро проявится яркий след. — Никак не могу... Х... Привыкнуть к тебе... — Олегсей извивался, — слишком... Слишком всё чувствую... Подожди немного... Но Звёздочкин уже не мог терпеть. Он резко, но с осторожностью подался бёдрами вверх. Из груди Олежи вырвался сладкий стон, мгновенно заглушённый ладонью. — Антон... — юноша взялся за чужие плечи, — это что за самоуправство. Терпи...       Олегсей глубоко вдохнул через нос и опустился на всю длину полового органа. По аналу разлилось чувство — кипящая смесь из боли и удовольствия, отчего с губ снова сорвался неприличный звук одновременно с громким вздохом Антона. Олежа прикрыл глаза. Грудная клетка ходила ходуном. Всё же над членом Звёздочкина в таком положении он доминировать не мог. Но мог над его затуманенным разумом.       Парень обвил руками чужую шею и завёл былую шарманку: — Антон, признай, тебе нравится слышать мои стоны. Нравится чувствовать всего меня изнутри... — Душнов приподнялся на коленях и опустился обратно, с тихим вздохом ткнувшись носом в надплечье Антона, — а мне нравится ощущать твой член в себе. Такой крупный и горячий... Его отчаянные пульсации я чувствую всем нутром. Мне не нужны слова, чтобы понять, насколько ты возбуждён.       Ладони Антона дрожали, липкий пот стекал со лба и смешивался со слюной на щеках. Взбудораженное тело Звёздочкина так и молило Олежу продолжать. И он продолжил.        Душнов совершил очередную фрикцию и груди парней прижались друг к другу. Оба чувствовали глухую композицию из ударов их сердец и вздохов. И это не могло не возбуждать ещё больше.       В спальне витал ненавязчивый мягкий запах пота и кожи вперемешку со слабым ароматом цитрусового шампуня. Наверное, это и называют "запахом секса"?       Обострившийся слух Антона жадно хватал каждый звук, издаваемый Олежей, что вился на нём. Было достаточно и тактильных ощущений, чтобы понять, что младший не меньше Антона наслаждается процессом. Его намокший член напоминал об этом тем, что небрежно тёрся о живот Звёздочкина, отчего твердел пуще прежнего.       Олегсей крыл мокрыми поцелуями и укусами шею любимого, заставляя его задыхаться и захлёбываться слюной. Параллельно Олежа нарочно ускорял темп скачков, дабы вытянуть из Антона ещё больше сладких всхлипов и стонов. Младшему нравилось заставлять Звёздочкина дрожать и ёрзать, видеть его в таком ослабленном положении. В этом не крылось никаких садистских наклонностей, юноша просто хотел хоть раз почувствовать власть над Антоном. Ну и ещё Душнов вынуждал старшего извиваться в том числе потому, что все его телодвижения он чувствовал внутри себя. — Ах, Антон... Это... Х-х... Лучшее извинение... — после заявления Душнов резко опустился по самое основание.       Зазвучали негромкие шлепки тела о тело. Горячая смазка хлюпала и капала на бёдра старшего. Олеже уже не составляло особого труда двигаться вверх-вниз по всей длине полового органа. Антон же давился собственными стонами, пока старался не сойти с ума от переизбытка чувств: сжимающее его член нутро Олежи, влажные грязные поцелуи в шею, постоянно натягивающаяся цепочка между сосками...       Душнов царапал широкую спину Звёздочкина, кусал его шею и шептал на ухо непотребства, отдававшиеся эхом в голове большего. Близилась разрядка. Парни аккуратно коснулись друг друга лбами, и Олеже стало очень жаль, что он сейчас не видит взгляд Антона.       Звонкие шлепки, стоны, скрип кровати, бряканье цепочек звучали в едином ритме. Одним только слухом можно было чётко уловить ускоряющийся темп фрикций.       Внезапно Олежа отстранил лицо от Антона и стянул с него маску. — Хочу видеть твои глаза. Антон чуть прищурился от такого неожиданного хода. На пылающих щеках виднелись влажные дорожки. Янтарные глаза вспыхнули огнём. Парень принялся жадно съедать взглядом каждый кусочек тела младшего: худой торс со слегка выпирающими рёбрами, дрожащие руки, раскрасневшиеся лицо с шеей... Звёздочкин отчаянно застонал в кляп от перевозбуждения и, слегка нахмурясь, уставился на чужие голубые радужки, поблёскивающие от слёз. Олежа принял это за просьбу ускориться.       Старший ощутил, как его колени непроизвольно соприкоснулись. В паху начало давить и тянуть. От собственных ощущений парня отвлекали громкие грязные стоны ему в ухо.       Внезапно Олегсей прошипел, сорвал кляп со рта Звёздочкина и с жадностью впился во влажные губы, глотая чужую слюну. Горячие слёзы капнули на часто вздымающуюся грудь Антона, он задыхался в горячем и мокром поцелуе.       Внутри что-то сорвалось, и по телу Звёздочкина за мгновение рапространилось чувство, схожее с ударом током. Антона сковали судороги, он гортанно простонал в чужие губы и излился внутрь Душнова. Трепещущие веки прикрыли закатившиеся глаза. Сразу через пару толчков Олежа кончил вслед за старшим на живот и рухнул без сил. Звёздочкин лёг, стараясь не столкнуть с себя обмякшего Душнова.       Парни молча лежали ещё порядка двух минут. Тишину тревожили только глухие звуки сердцебиения и редкие вздохи. Чуть погодя Олежа слез со всё ещё пульсирующего органа, и уже через минуту старший оказался полностью освобождён от всех оков. Антон не сказал ни слова о произошедшем, только крепко-крепко прижал к себе Душнова и закрыл глаза.