Собственник

Конечно, вот фанфик по вашим пожеланиям. Ритм, приглушенный свет и густой сладкий дым кальяна окутывали бар. Эда, смеясь, позволила Джерен увлечь себя на переполненный танцпол. После недели напряженной работы над новым проектом эта вечеринка, куда их всех пригласил Ферит, была как глоток свежего воздуха. Она на мгновение оглянулась, поймав взгляд Серкана. Он стоял у стойки, с бокалом виски в руке, его выражение лица было нечитаемым, но поза выдавала легкое напряжение. Серкан наблюдал, как Эда растворяется в музыке, ее движения плавные и беспечные. Он видел, как к ней приблизился какой-то парень, как его руки легли на ее талию слишком естественно, как она, улыбаясь, не отстранилась сразу. Что-то темное и горячее кольнуло его под ребра. Он осушил бокал одним глотком, чувствуя, как алкоголь разливается по венам жгучим потоком. Еще один. И еще. Туман в голове лишь подчеркивал одну четкую мысль: она его. Когда он увидел, как незнакомец наклонился, чтобы что-то сказать ей на ухо, а Эда засмеялась, откинув голову, терпение Серкана лопнуло. Он пересек зал, игнорируя оклики друзей. Его пальцы обхватили запястье Эды. — Мы идем, — его голос прозвучал низко и хрипло прямо у ее уха, заглушая музыку. — Серкан! Что ты… , — Эда попыталась вырваться, протестуя. Но он уже вел ее через толпу, его шаги были быстрыми и решительными. Он толкнул дверь в женский туалет, защелкнул ее и прижал Эду к холодной кафельной стене. — Ты слишком много ему улыбалась, — прошипел он, и в его глазах бушевала буря из ревности, желания и виски. — Ты пьян и несешь чушь, — выдохнула Эда, но ее грудь тяжело вздымалась, а губы сами приоткрылись. Он не стал больше тратить слова. Его губы налетели на ее с безрассудной силой, не нежной, а властной, требовательной. Это был поцелуй-захват, поцелуй-наказание. Эда на мгновение замерла, а затем ответила с такой же яростной страстью, впиваясь пальцами в его волосы, притягивая его ближе. Его язык властно исследовал ее рот, а руки скользили по ее бокам, цепко хватая ее за бедра, прижимая к себе так, чтобы она почувствовала его готовность. Он оторвался, чтобы оставить жгучий след поцелуев на ее шее, к ключице, а его пальцы нашли молнию на ее платье. — Серкан… здесь… кто-то может… — попыталась протестовать она, но ее голос сорвался на стон, когда его ладонь заполнила собой пространство под тканью, грубо охватив ее грудь. — Пусть слышат, — пробормотал он ей в губы, снова захватывая их в поцелуй, глубже, отчаяннее. Их дыхание сплелось в единый влажный, горячий ритм. Мир сузился до запаха его кожи, вкуса его губ, звука их стонов и тяжелого дыхания. Он хотел запечатлеть на ней свою метку, стереть любое воспоминание о чужих прикосновениях. Когда за дверью послышались шаги и смех, реальность на мгновение отрезвила их. Они разъединились, тяжело дыша, лбами прижавшись друг к другу. Глаза Эды горели, губы были распухшими и красными. — Поехали домой, Серкан, — прошептала она. Это было согласие на все, что должно было случиться дальше. Он кивнул, взял ее за руку, и они, выскользнули из бара, оставив за собой музыку и друзей. На улице холодный воздух обжег разгоряченную кожу. Он поймал такси, почти втолкнул Эду внутрь и, сев рядом, выпалил свой адрес. Как только машина тронулась, напряжение, сдержанное публичным пространством, взорвалось с новой силой. Серкан набросился на ее губы в полумраке заднего сиденья, а его рука без прелюдий заскользила по ее бедру, задирая подол платья. Эда вздрогнула, когда его пальцы наткнулись на уже промокшую ткань трусиков. — Весь вечер… ты вся такая мокрая из-за него? — его вопрос был шепотом, полным темной ревности. — Из-за тебя, идиот… Всегда только из-за тебя, — задыхаясь, ответила она, разжимая бедра в немом приглашении. С облегченным рычанием он резко отодвинул тонкую ткань в сторону. Его пальцы нашли ее ядро влаги и тепла. Первое прикосновение заставило Эду вскрикнуть и вжаться в сиденье. Он не сдерживался, не играл. Его движения были прямыми, настойчивыми, властными. Один палец глубоко вошел в нее, затем второй, устанавливая безжалостный, захватывающий ритм. Большой палец нашел ее клитор, описывая жесткие, вихреобразные круги. — Тихо, моя девочка… а то водитель услышит, — приказал он, не сбавляя темпа, при этом губы его снова прильнули к ее губам, заглушая ее стоны поцелуями. Эда сдерживалась, чтобы не закричать, ее бедра вздымались навстречу его руке, подчиняясь каждому движению. Мир за окном расплылся в калейдоскопе огней, реальным было только это безумие в такси, его пальцы внутри нее, его дыхание на ее коже. Она была на грани, ее тело сжималось вокруг его пальцев, когда он внезапно остановился, вытащив их. — Не здесь. Ты кончишь в постели, — прошептал он влажно у ее уха, и по ее телу пробежала дрожь предвкушения. Оставшийся путь они проехали в напряженном, густом молчании, только их тяжелое дыхание нарушало тишину. Как только дверь его квартиры захлопнулась за их спинами, сдержанности пришел конец. Он прижал ее к двери, срывая с нее платье, его губы и руки были повсюду. Эда отвечала тем же, расстегивая его рубашку, сдирая ее с плеч, впиваясь ногтями в мускулистую спину. Они двигались к спальне, спотыкаясь, оставляя за собой след из одежды. Никаких нежностей, только голод. Он сбросил ее на огромную кровать, и через секунду его тяжелое тело накрыло ее. В свете луны, падающем через панорамное окно, они рассматривали друг друга — разгоряченные, запыхавшиеся, полубезумные от желания. — Ты моя. Только моя, — заявил Серкан. — Докажи, — бросила ему вызов Эда, закидывая ноги ему на спину. Он вошел в нее одним резким, глубоким толчком, заставив их обоих застыть на секунду от интенсивности ощущений. Эда обвила его шею, впиваясь губами в его плечо, чтобы заглушить крик. Его ритм был неистовым, почти яростным, каждое движение выбивало из нее стон, каждое погружение заставляло ее терять почву под ногами. Он держал ее за бедра, контролируя глубину и угол, находя то самое место, от которого у Эды темнело в глазах. Но он не давал ей уйти слишком быстро. Он замедлялся, когда чувствовал, как ее тело начинает сжиматься, целуя ее с неожиданной нежностью посреди этого шторма, заставляя ее скучать по его яростному темпу. Это была пытка и наслаждение. — Серкан, пожалуйста… — молила она, не в силах больше терпеть. — Проси как следует, — прошептал он, не останавливаясь. Я… я вся твоя. Пожалуйста… Этого было достаточно. Он снова ускорился, и на этот раз позволил ей лететь. Волна оргазма накрыла Эду с такой силой, что ее тело выгнулось, а крик сорвался с губ, эхом раскатившись по просторной спальне. Конвульсии ее внутренних мышц вокруг него свели его контроль на нет. С хриплым рыком, произнеся ее имя, он погрузился в нее в последний раз, достигнув собственной разрядки, заполнив ее собой. Они лежали, сплетенные, покрытые испариной, не в силах пошевелиться. Сердцебиение одного сливалось с сердцебиением другого. Постепенно безумие улеглось, оставив после себя истощение и странную, глубокую близость. Серкан, наконец, перевернулся на бок, не выпуская ее из объятий, и притянул к себе. Его губы мягко коснулись ее лба. — Больше никогда так не улыбайся никому, кроме меня, — пробормотал он, и в его голосе уже не было ревности, а лишь уязвимость. — Если ты каждый раз будешь меня так наказывать, то я буду улыбаться всем подряд, — Эда хитро улыбнулась, проводя пальцами по его груди. Он рассмеялся, низко и глухо, и прижал ее крепче. За окном начинал всходить рассвет, окрашивая небо в перламутровые тона.