Возрождение Тёмного Принца

Ноктис вскочил, словно пружина, которую слишком долго сжимали. Он посмотрел на дозорного в передней части корабля, а затем проследил взглядом за тем, куда тот указывал. Ему пришлось прикрыть глаза от яркого света звёзд, чтобы разглядеть приближающийся к ним огромный корабль дракхов с тремя массивными парусами, натянутыми варп‑ветром. Космические вихри вокруг словно замедлили свой бег, подчёркивая неотвратимость угрозы. Одного взгляда на их единственную мачту было достаточно, чтобы понять: убежать от корабля не получится. Сердце Ноктиса замерло. Он почувствовал, как внутри поднимается волна ледяного ужаса. Дракхи были известны своей жестокостью, а их методы допроса — настоящим кошмаром для любого мага. В этот момент космические вихри вокруг корабля словно замерли, будто сама бесконечность затаила дыхание в ожидании грядущей опасности. Ноктис глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в пальцах. Перед глазами вспыхнули воспоминания: изящный посох с переплетёнными змеями Дома Аригон, лезвие, острое как бритва… Его любимое оружие осталось в отцовском кабинете, а он едва успел ухватить другой — тоже дорогой, но не столь привычный для его рук. Сжав древко, он ощутил, как шёлковая рубашка прилипает к спине. Тонкие пальцы с многочисленными кольцами, украшенными драгоценными камнями, невольно сжались крепче. Вытащив посох из ножен, Ноктис мысленно пообещал себе: «Этот день не станет моим последним». — От тебя ещё может быть польза, юный маг, — протянул капитан, крепко сжав его локоть. — Если, конечно, мы не дадим тебе упасть за борт до начала битвы. В его голосе звучала не угроза, а скорее грубоватая насмешка — будто он проверял, не дрогнет ли Ноктис перед лицом опасности. Его изящные черты лица исказила гримаса напряжения, когда корабль накренился. Прижавшись к перилам, Ноктис почувствовал, как магическая энергия закипает в его венах. Дредноут дракхов приближался, рассекая варп‑потоки. Космические течения вокруг корабля забурлили, словно живое существо, предчувствуя битву. Ноктис знал: в его руках сила четырёх стихий, но истинная мощь таилась в некромантии. Он колебался — стоит ли раскрывать этот козырь сейчас? Но времени на раздумья не оставалось. Ноктис быстро прижался к верхним перилам прямо перед рулевым — там вероятность того, что опасения капитана сбудутся, была меньше. Держа посох наготове, Ноктис получил свой первый опыт в космических сражениях… а именно в том, что они не бывают быстрыми. Даже с тремя полными парусами дредноут дракхов приближался медленно. Час ушёл на то, чтобы облегчить корабль: команда убирала с палубы всё лишнее, освобождала трюмы, надеясь, что, сбросив вес, они смогут уйти достаточно далеко. Варп‑ветер будто насмехался над их усилиями — несмотря на все манёвры, вражеский нос постепенно вырастал на горизонте. Наконец дредноут оказался достаточно близко, чтобы нанести первый удар по транспортнику. — Направьте огонь на линию пушек прямо над ватерлинией… Если у них на борту есть гшарты, мы ещё можем отправить их в Варп! — прорычал капитан Ноктису, прежде чем обратить внимание на людей, которые висели на такелаже, готовые спрыгнуть и вступить в бой с кораблём дракхов, как только он приблизится. Серебристокожие и мускулистые, почти целиком обнажённые воины‑дракхи перепрыгивали с корабля на корабль. Ноктис действовал стремительно: первый враг рухнул, пронзённый ледяным шипом; второй взорвался в огненном шаре. Третий дракх увернулся, но его сбила молния, отражённая от мачты. Его глаза вспыхнули потусторонним светом — некромантическая сила готова была вырваться наружу. Ноктис начал шептать заклинание, пытаясь призвать мёртвых, но варп‑вихри разорвали связь с потусторонним миром. «Не сейчас», — мысленно выругался он. Вместо этого он сосредоточился на живых противниках, заполонивших судно. Выбор был очевиден: лёд безопаснее огня. Одно неверное движение — и корабль под ними вспыхнет. Ноктис услышал, как упал рулевой, и палуба быстро стала скользкой от крови. Капитан закричал, требуя замену, но его место так никто и не занял. Корабль накренился — штурвал остался без управления, и нос начал опускаться в варп‑поток. По трапу хлынула волна дракхов. Первый замер, скованный льдом, и разлетелся на осколки от удара молнии. Второго поглотил огненный шар — его крики оборвались в пламени. Третий зарычал, отбивая ледяной снаряд Ноктиса, который с треском врезался в мачту, осыпая палубу щепками. Ноктис, несмотря на слабость в исцеляющей магии, использовал свои стихии на полную: воздух ревел вокруг него, земля дрожала под ногами врагов, огонь опалял их щиты, а вода превращалась в смертоносные ледяные копья. Каждый выдох отдавался жгучей болью в груди — он выжимал из себя последние капли силы, зная, что пауза станет фатальной. Он не ставил защитных барьеров, считая это тратой драгоценной энергии. Его кожаное пальто развевалось на ветру, а серебряные кольца на тонких пальцах поблёскивали в свете магических огней. Когда дракхи приблизились вплотную, Ноктис встретил их не защитными заклинаниями, а мощными атаками: ледяные копья пронзали щиты, огненные шары испепеляли оружие, грозовые разряды парализовывали врагов, а тёмная некротическая энергия истощала их жизненные силы. Он чувствовал, как варп‑вихри отзываются на его ярость, но это лишь подстёгивало расход энергии. — Уш Тар, — прорычал дракх. Его голос, низкий и скрежещущий, будто пробирался сквозь кости, заставляя зубы ныть. Глаза княжича вспыхнули потусторонним светом — некромантическая сила готова была вырваться наружу. Но он знал: некромантия требует концентрации, а в хаосе боя малейшая ошибка обернётся потерей контроля над призванными душами. Дракх — чудовищный полукровка, наполовину человек, наполовину драконий выродок — взмахнул щитом, и мир потемнел. Последнее, что почувствовал Ноктис, — как его магические силы угасают, а сознание погружается во тьму. Перед глазами вспыхнули образы: отцовский кабинет, залитый кровью; змеиное навершие потерянного посоха; лицо капитана, кричащего что‑то сквозь грохот битвы… В этот момент варп‑вихри вокруг корабля взбесились, будто сама бесконечность восстала против надвигающейся битвы. Магические паруса дрожали, улавливая потоки эфира, а звёздный металл мачты пульсировал в такт с сердцем корабля. Казалось, сам корабль стонет от напряжения, словно живое существо, попавшее в капкан. *** Ноктис очнулся как раз вовремя, чтобы его вырвало, — но в желудке не было ничего, кроме желчи. Его шёлковая рубашка была в беспорядке и местами порвана, пальто и вовсе исчезло. Металл колец теперь казался холодным и чужим: без магии они превратились в простые украшения. Голова кружилась от пси‑блокатора, а запястья болели от толстых широких наручников. Они были болезненно туго затянуты и прикреплены к цепям, прикованным к полу. С трудом подняв голову, он обнаружил, что находится в маленькой комнате без окон. Разум услужливо подсказал: его безостановочно качает не из‑за удара по голове и магического яда, а потому, что он всё ещё на варп‑корабле. Качка была мерной, почти издевательской — будто корабль насмехался над его беспомощностью. Постепенно воспоминания нахлынули волной. Битва. Дракхи. Он вспомнил, как они зашивают магам губы, лишая их возможности произносить заклинания. А потом прозвучало это имя — Уш Тар. Оно эхом отдавалось в его сознании, словно клеймо, поставленное врагами. «Прах Варпа, — пронеслось в мыслях Ноктиса, — я на дредноуте дракхов». Его снова замутило при одной мысли о том, что он оказался во власти этих чудовищ. Он слышал, что они делают с магами, и воображение тут же оживило самые страшные картины. Раскалённые иглы, вкручивающиеся в виски. Заклинания, выжигающие память дотла. Ритуалы, превращающие разум в послушный инструмент, лишённый воли и самосознания. Он мысленно потянулся к своей силе, жаждая обрушить на врагов грозу, поднять землю под их ногами или заморозить их в ледяных оковах. Но пси‑блокатор сковывал его мощь, не позволяя использовать Силу. Магия бурлила внутри, словно запертый зверь, царапая рёбра, рвясь на свободу — и всё же оставалась бессильной. Измученное тело не выдержало напряжения. Ноктис почти обрадовался, когда почувствовал, как его окутывает тьма. В этот миг ему показалось, что он слышит шёпот — то ли призраков, то ли отголосков собственного разума, постепенно теряющего связь с реальностью.