in a summer nights

Найти человека в лагере кажется довольно простой задачей: все друг друга знают и все друг у друга на виду. Куда бы ты не пошел, тебя в любом случае кто-то мог увидеть и тут же выдать твое местоположение первому вопрошающему. С Сакузо такое, правда, не работало. Мало того, что он умел передвигаться окольными путями, так и пределы лагеря его совершенно не сдерживали. Поэтому, не было бы ничего удивительного, если бы сейчас он оказался в соседней деревне, рассматривая покосившиеся от времени дома, или вовсе бы укатил на междугороднем автобусе домой, надеясь «порадовать» свою нерадивую мать. Однако, интуиция Аисы подсказывала, что Сакузо где-то рядом. Возможно, даже тоже его ждет, хоть и пытается убедить себя в обратном. Оббежав весь лагерь и не найдя и следа Сакузо, юноша заключил, что это было относительно глупо: тот никогда не питал особой любви к Знамени и убегал за ограду при первой возможности. Тем более сейчас, когда его эмоции до сих пор бушуют. Поэтому Аиса развернулся, прошел по привычной дорожке и нырнул в их любимую дыру, скрытую за зелеными кустарниками. Оказавшись за оградой без Сакузо юноша почувствовал дрожь в коленях. Ему показалось, что без ангела-хранителя его тут же поймает воспиталка и затащит своей клюкастой рукой обратно в лагерь, влепит выговор и позвонит его матери, которая будет неудовлетворенно смотреть на него, покачивая головой. Правда, пройдя с десяток метров, и не обнаружив погони, Аиса почувствовал странную легкость: до него никому не было дела, и он был волен идти куда хочет. Впервые он видел столь знакомую тропу освещенную солнцем: несмотря на то, что лес, простирающийся на много метров вверх пропускал мало солнца, место все равно казалось куда более дружелюбным. По всей дороге валялись шишки, на редких полянках росла разноцветная трава, неприятно царапающая колени, и все это разрезается узкой черной тропинкой, петляющей вокруг деревьев, что ведет к речушке, уютно скрывшейся за рядом молодых лип. Неожиданно тропинка поворачивает под девяносто градусов и ведет прямиком в кусты. Только подойдя ближе можно увидеть, как они расходятся, открывая взору уютное местечко, скрытое от посторонних глаз. Давно упавшее дерево, служащее скамьей, залитый солнцем соседний берег, на котором виднеются лишь только густые зеленые шапки деревьев, песчаный бережок и стремительная река, убегающая вниз и приносящая с собой запах свежести и тины. Но несмотря на идиллический пейзаж, Аису он не обрадовал. Тут не было Сакузо, даже какого-нибудь намека в виде примятой травы. Совершенно ничего. На пару мгновений Аиса даже ужаснулся: что ему делать? Сакузо мог быть где угодно. Все-таки, если он захочет спрятаться, то обязательно сделает это. Но, решив что отчаиваться рано, Аиса присел на бревно и начал думать, куда же мог отправиться Сакузо. Он навряд ли остался в лагере: слишком много людей, да и Аиса бы там его довольно быстро нашел бы. На их месте около реки он тоже не появлялся, да и это было слишком очевидным. Оставалось еще два варианта: луг, на котором они оказались вдвоем и пляж, где они стали друзьями. Первый вариант Аиса решил отбросить. Он слабо помнил, как туда добраться, да и отчего-то ему казалось, что Сакузо не захочет оказаться под палящим солнцем в безоблачный день. По крайней мере, он надеялся на остатки его благоразумия. Поплутав с полчаса по лесу, Аиса вышел к пустому пляжу: хоть он и был разделен между несколькими лагерями, но этот день все решили провести в тени леса. От этого отмель выглядела довольно печально: серый песок, смешанный с выброшенными на берег водорослями, облезлые деревянные кабинки, некогда окрашенные в ярко-зеленый, обветшалый пирс и лягушатник, отделенный выцветшими на солнце буями. Наверное, лет десять назад «Знамя» казался приятным новым лагерем, но сейчас тут была сплошная разруха, которую юный взгляд Аисы так старательно не замечал. Он быстрым шагом направился к сарайчику и почувствовал, как затряслись его конечности. Если Сакузо там не окажется, то он не успеет найти его до обеда, а там бог знает, что произойдет в его голове. Аиса впервые четко ощутил в своей голове эту леденящую мысль: сейчас он может потерять его навсегда. Да, пускай они провели вместе считанные недели, но они стали самыми драгоценными в его жизни. Возможно, так произошло лишь оттого, что Сакузо его первый друг, но Аисе отчаянно верил, что это не так. Дойдя до угла юноша почувствовал, что его сердце забилось где-то в горле. Если Сакузо там, то что ему сказать? Что спросить? Сразу бросится в ноги извиняться или ждать, пока тот заговорит первым? А может, лучше просто сразу уйти, чтобы не раздражать взгляд его карих глаз? Аиса почувствовал, что начинает паниковать. Ах, как бы ему хотелось быть персонажем фильма: всегда знать, что делать и ослеплять всех своей идеальной улыбкой, после которой не нужно и слов. Как бы хотелось, чтобы все было известно заранее в его жизни и он давно знал бы, чем именно кончится этот разговор. Сделав шаг вперед и заглянув за угол, сердце Аисы, до этого стучавшее без остановки, вдруг замерло. Он увидел Сакузо в своей привычной расслабленной позе, опирающимся на стену и лениво державшим тлеющую сигарету в руке. Тот не подал даже виду, что заметил Аису, хотя взгляд его явно скользнул по крупной фигуре юноши. — Привет… А я искал тебя, — промямлил Аиса, во все глаза глядя на Сакузо. Тот не ответил. Даже не посмотрел. — Боялся, что не найду… Весь лагерь обошел, потом на наше место сходил… А тебя нигде нет. Уж думал, что ты в самоволку в город уехал. Все еще тишина. Только смахнутый в песок пепел. — А я хотел поговорить. Точнее, мне очень надо было с тобой поговорить, — Аиса замялся, переступив с ноги на ногу, — Да и до сих пор надо. Сакузо бросил мимолетный взгляд на юношу и сжалился, смотря на убитую виной собаку, представшую перед ним. — И зачем говорить? Мне казалось, вчера и так все было понятно. Ты нормальный. Я, в таком случае, нет, — Сакузо бросил окурок на землю и придавил его носком кед. — Так что зачем тебе разговаривать со мной? Вдруг еще заразишься. Его друг выглядел довольно жутко: он тоже не спал всю ночь, отчего на его и без того бледной коже синяки под глазами казались почти черными, а выражение лица передавало что-то промежуточное между скорбью и ненавистью. Но Аиса отступать не решался. — Об этом и хотел. Я… я запутался. А вчера так и вовсе повел себя, как кретин. И я понимаю, что ты злишься и, возможно, не захочешь меня прощать, да и вовсе говорить, но, — голос Аисы неожиданно для него дрогнул, словно он собирается плакать, — я не хочу потерять тебя. И мне очень нужен твой совет, потому что ты единственный, кто может мне помочь. Взгляд Сакузо смягчился, но только самую малость. Он слегка повернулся к Аисе, окинул того взглядом, в котором читалось превосходство и спросил: — Совет? И какого же плана? Аиса утер нос, ставший неожиданно влажным и потер зачесавшуюся мочку уха. — М… Ну, как ты понял? Что ты, ну… не тако… — Гей, — резко прервал Аису Сакузо. — Не «не такой», не «с придурью». Гей. Это не такое страшное слово, чтобы из-за него краснеть как невинная леди на брачном ложе. Аиса уставился на своего друга: тот явно относился к этому куда серьезнее, чем казалось ему буквально пару дней назад. Аиса глубоко вдохнул, замолк на пару секунд, борясь с собственными предрассудками. — Да, верно. Ге… Гей. Как ты понял, что ты гей? Сакузо удовлетворенно кивнул. — То-то же. Ну а понял я не так давно. В школе познакомился с… одним парнем. Я хотел быть с ним все время, я таскался за ним, я таскался с ним. Порой мне казалось, что я им… одержим, — Сакузо как-то горько усмехнулся, но тут же продолжил. — Потом он меня заметил, мы начали общаться, а потом он предложил попробовать быть… вместе. Встречаться. И для меня будто все сложилось с того момента, понимаешь? — Сакузо посмотрел Аисе в глаза, ища понимания. — Я чувствовал себя счастливым, наверное? Когда мы целовались или занимались сексом, для меня это казалось таким естественным. Будто иначе и быть не может. Сакузо потянулся за новой сигаретой и попытался поджечь ее, но ветер, то и дело поднимавшийся, тушил спичку раз за разом. Аиса помог прикрыть пламя от ветра, став к Сакузо почти вплотную, почувстовав, как его макушка едва не уперлась ему в грудь. Весь этот рассказ неожиданно отозвался в нем уколом. Казалось бы, Сакузо не обязан быть с ним во всех смыслах, да и сам Аиса не стремился к этому. Тогда почему новость о том, что Сакузо делал счастливым кто-то другой в его душе осела мерзкой слизью? Почему от этой мысли захотелось очиститься, предать ее анафеме, так, чтобы она больше никогда не возникала больше в его голове? Только она лишь проникает глубже, стискивая желудок в своих отвратительных объятьях. Это, что, ревность? Сакузо тем временем продолжил. — Правда, история хорошо не кончилась. Мы были вместе где-то четыре месяца, а потом его эксперимент подошел к концу. Ну, то есть отношения с парнем. Он хотел попробовать от жизни все и я был одним из этих «всех», — юноша выпустил дым и поджал губы. — Как-то печально звучит… — Аиса задумчиво почесал подбородок. — Разве так можно с людьми? — Ну, его не особо интересовало как я себя чувствую. Правда, я все-таки ему благодарен. Кто знает, если бы не он, сколько бы еще времени мне понадобилось, чтобы принять себя? Месяцы? Годы? Теперь я хотя бы больше себя не обманываю. А разбитое сердце, — Сакузо взглянул на Аису, — зажило вполне быстро. Услышав историю до конца Аиса и не знал, что думать. Ему было и жалко Сакузо, оставшемуся собирать осколки, и но при этом он был рад за него. Изменения в Сакузо были заметны невооруженным взглядом, и они явно были связаны с тем, что ему самому комфортно жить с самим собой. Правда, этот рассказ не сильно помог Аисе определиться самому. Он не хотел пробовать, чтобы понять. У него нет права на очередную ошибку, на очередное разбитое сердце. Он не хочет вдруг осознать, что ввязавшись в авантюру он разрушил все, что у него сейчас есть. — С каждой секундой все угрюмее и угрюмее, — цикнул Сакузо, похлопав Аису по плечу. — Может, расскажешь вслух? Тебе, вроде, мой совет нужен. А телепатически я их не даю. Аиса хмыкнул себе под нос. — Я… все равно не знаю. Я не хочу попробовать, чтобы узнать. Я не хочу сделать тебе больно, понимаешь? Если вдруг окажется, что я не гей, то я дам тебе ложную надежду, а тебе потом с этим жить и смиряться, и… — Аиса попытался подобрать слова, но они словно все разом исчезли из его головы. — Ну, если ты скажешь, что натурал сейчас, то мне тоже будет больно. Правда, я это переживу в любом случае, — Сакузо усмехнулся, чуть наклонив голову набок. — Да и ты уже немного попробовал. Целовался и с Аой, и со мной. Конечно, во втором случае было не так романтично, но тебе уже есть с чем сравнить. Аиса зарделся. Ему явно не хотелось, чтобы Сакузо поднимал эту тему. — А если тут проблема в личности? Что, если ты мне нравишься больше, чем Аой, просто потому что это ты? Мне с тобой интереснее, чем с ней, и тянет к тебе больше и ты в принципе более красивый, чем она. Может, в этом причина, а не в том, что я в принципе гей? Может, мне нравишься конкретно ты? Аиса нервничал и говорил все, что у него лежало на душе совершенно не кривя и, к сожалению, совершенно не осознавая, что он говорил. Только в момент, когда на него уставился удивленный, даже шокированный румяный Сакузо, он понял, что сказал что-то не так. Что-то смущающе глупое, отчего даже совершенно спокойный Сакузо смутился. Его собеседник прочистил горло и часто заморгал, словно пытаясь прийти в себя от шока. Он уставился в сторону, переваривая услышанное, а потом посмотрел Аисе пристально в глаза, отчего тому захотелось стыдливо отвести взгляд. — Если я тебе нравлюсь, то в чем проблема? Гей, не гей, би, не би. Какое это значение имеет, если я нравлюсь тебе, а ты нравишься мне? — Сакузо подошел почти вплотную. — Это лишняя переменная в нашем уравнении, просто… доверься. Себе и мне. Нам. Сакузо провел ладонью по руке Аисы и чуть сжал ее, не переплетая пальцев. Он смотрел на Аису призывающе, но в то же время нельзя было не заметить, как сильно он волнуется в этот момент. Легкое подрагивание было заметно даже беглым взглядом, но Аиса решил не присматриваться. Тем более, что он дрожал сам. Ведь и правда. Какой ему смысл выбирать ярлыки для себя, стараясь примерить образы, которые ему совершенно не подходят. Выбирать авторитетов, которые навязало ему общество, в котором он рос? Чтобы потом испытывать муки совести, вместо того, чтобы наконец быть с человеком, который ему действительно нравится, без всяких на то причин в виде чужого мнения и ожиданий? Аиса переплел пальцы с рукой Сакузо. Та оказалась на удивление теплой, хоть тонкой и хрупкой. Он провел большим пальцем по тыльной стороне ладони, и почувствовал, как по телу разнеслось тепло. Тепло от того, что он делает то, что хочет. — Да, ты прав, — Аиса кивнул. — Лишняя. — Тогда что нам мешает? — Ничего? — Вот именно. Ничего, — Сакузо серьезно посмотрел в глаза Аисы и, прильнув к самому его уху, прошептал. — Так поцелуй меня, если тебе ничего не мешает. И Аиса не смел ослушаться.