Перси Джексон и Наследие Триединой Богини

Утро было слишком тихим для лагеря. Хотя, впрочем, не удивительно, если учитывать, что вечеринка вчера затянулась до поздней ночи. Редкие герои встали по своим делам. Воздух стоял неподвижный, вязкий, как перед грозой, хотя и солнце привычно светило, одаривая лагерь своим теплом. Перси шагал к тренировочной арене. На плечах — рюкзак, собранный наполовину. Он ещё не сказал никому, кроме Хирона, что уезжает. Да и тот встретил эту новость с мрачным лицом и пытался убедить его остаться. Но нужно было уходить. И сказать об этом друзьям. На арене было почти пусто. Джейсон и Нико тренировались вместе. Они отпускали шутки, смеялись, Грейс между смехом по-отечески пытался наставить своего кузена по божественной линии. Ди Анджело в принципе был внимательным учеником, но всё же старался делать что-то по-своему. Иногда у него это получилось, и Джейсон от неожиданности проигрывал раунд, иногда выходило плохо, и они смеялись в голос от импровизации Нико.   — Эй, — окликнул их Перси, облокотившись о столб. Джейсон сразу улыбнулся другу: — Вот кого не ожидал увидеть на утренней разминке. Решил всё-таки принять мой вызов? — Не совсем, — хмыкнул Перси. — Я пришёл сказать, что уезжаю. Сегодня. Улыбка Джейсона померкла. Он надеялся провести с другом побольше времени. Поговорить о разном. О том, что произошло. О планах на будущее. Об их переезде в Новый Рим. Было столько всего обсудить. Да хоть этого странного Морса, который не пойми откуда взялся, но вёл себя, как хозяин всего лагеря. — Уезжаешь? Так скоро? Мы даже не успели как следует потренироваться вместе. — Действительно, к чему такая спешка? — спросил Нико, нахмурившись.  — Ты будто бежишь отсюда. — Я не хочу оставаться здесь надолго, — ответил Перси, чуть засмущавшись. Наступила неловкая пауза. Нико убрал меч в ножны и прищурился, изучая Перси. — Что вообще с тобой происходит, Джексон? — тихо спросил он. Его маленькие чёрные глаза будто вперились в душу сыну Посейдона. — Ты словно другой стал. Перси усмехнулся и принялся рассматривать носки своих кроссовок. — Это сложно объяснить. Может, просто наконец повзрослел. Нико красноречиво фыркнул. В эту чушь верить он не собирался. Из того, что он успел заметить за последнее время, это то, что Аннабет повзрослела. Это у неё появились жизненные цели и планы. А Перси просто следовал за ней. Иногда слишком молча и безропотно. Так что с Морсом по поводу юбки было трудно не согласиться, хотя этот парень явно перегибал палку. — Ты изменился после Тартара, — сказал Джейсон, выражая мысли двоих. — Тебя до сих пор тревожит то, что там произошло? Перси покачал головой. Он немного удивился тому, что Джейсон так быстро перешёл к личным вопросам, ну да ладно. Он ответил: — От этого не просто убежать. Этот кошмар не выкинуть из головы. Там не просто мрак и смерть. Там всё место... Всё место пробуждает самые худшие качества в тебе, и... Я просто не хочу снова будить ту часть себя. Джейсон нахмурился, хотел что-то сказать, но из-за его спины раздался знакомый, неприятно спокойный голос: — Какая поэтичная исповедь. Все трое обернулись. Морс стоял у входа на арену, облокотившись о колонну, и медленно, нарочито громко хлопал. На нём была простая чёрная футболка и широкие штаны. За спиной — меч. Он выглядел так, будто готов был тренироваться со всем лагерем одновременно и преподал бы им урок вне зависимости от их желания. — Что, решил попрощаться и удрать? — произнёс он с лёгкой ухмылкой, перестав хлопать. — Мудро. Хотя я думал, сын Посейдона не бегает от трудностей. Перси выпрямился. Что этот парень возомнил о себе и почему решил задирать именно его? И что, что он почетный житель этого лагеря, у старожилов этого лагеря есть какие-то особые привилегии? И почему он никогда прежде о нём не слышал? — Я не бегу, — процедил Перси сквозь зубы, чувствуя, что заводится. — Конечно, — с фальшивым сочувствием протянул Морс. — Просто уходишь. Потому что слишком устал, слишком «опасен». Слышал я такие речи раньше. Так оправдываются те, кто боится увидеть, кто они есть на самом деле. — Морс, хватит, — вмешался Джейсон, подходя ближе. — Он не опасен, и тем более он не обязан тебе ничего доказывать. — А я и не требую, — отозвался Морс, не сводя глаз с Перси. — Но насчёт «опасен» не горячись. Просто интересно, где тот герой, который столько раз бросал вызов богам? Теперь ты прячешься за спиной девушки и мямлишь о кошмарах. — Заткнись, — холодно произнёс Перси. Ему становилось жарко, но жар был внутри — руки буквально горели огнём, и он с трудом удерживал себя на месте. — Или что? — Морс усмехнулся. — Водичкой начнёшь плескаться? Как страшно. Джейсон шагнул вперёд, но Нико положил ему руку на плечо. — Не лезь, — тихо сказал он. — Это уже не остановить. Морс вытащил меч — длинный, из тёмного металла, похожего на обсидиан. Перси уже видел подобный сплав. Такой был у Нико. Меч Морса был из чистейшей стигийской стали. — Ну же, морской герой. Покажи, что ты не просто сказка для новичков. Перси сжал кулаки. Земля под ногами опасно задрожала. Шум моря в голове почти заглушил здравый смысл. — Ты этого хотел — получай. Он бросился первым. Жар внутри столкнулся с холодом от Морса, и это ощущалось, как легкий шок. Пыл немного приутих, но злости меньше не стало. Сначала всё было как всегда — мощно, быстро, яростно. Удар за ударом, но Перси хватило ненадолго. Вот что бывает, когда забиваешь на тренировки. Меч с каждым взмахом тяжелел в руках, но Перси набрасывался вновь и вновь. Морс двигался иначе. Плавно. Рассчитанно. Он не отражал удары — он считывал их и обходил. Или принимал их стойко, точно громоздкий волнорез терпел бойкий шторм. Каждый выпад Перси вызывал у него снисходительную усмешку, и от этого сын Посейдона злился ещё больше. — Ты сражаешься, как утопающий, — произнёс Морс ровным голосом. — Много силы, никакого смысла. И Морс пошёл в наступление. Он не пытался ранить Перси. Он отражал удары лезвием, но наносил удары рукоятью. Находил момент и чётким быстрым ударом бил в болевые точки. В предплечье, в плечо, да так, что Перси почти выронил меч. Он подпускал Перси близко, но не давал ему ранить себя, а потом бил: в бедро, за колено, в солнечное сплетение. И всё либо руками, либо ногами, либо рукоятью. — Морс, прекрати! — закричал Джейсон, готовый вмешаться, но один быстрый взгляд Морса в его сторону остановил его. Последний удар выбил меч из рук сына Посейдона. Внутри него бурлил жар. Сила, которая требовала выхода и от которой раскалывалась голова. Но с каждым шагом Морса к нему этот жар становился слабее. Он был как холодный магнит, к которому хотелось прикоснуться, чтобы хоть как-то унять ад, развернувшийся внутри. Перси снова поднял меч, но противник ударил его в живот, и Перси обессиленно рухнул бы на землю, но Морс удержал его в руках. — Вот и всё, герой, — прошептал Морс. — Отдыхай уже. Рано тебе уезжать. Джейсон бросился к Перси помочь, но Морс сам его удерживал, не давая упасть. Нико уже звал Уилла. — Думаю, ваш друг ещё задержится тут, — хмыкнул он, смотря на хмурых Джейсона и Нико. — Не благодарите. Перси не знал, что хуже: что он снова оказался в Подземном Царстве или что за ним гналась адская гончая. Этот был гораздо крупнее — больше, чем Миссис О’Лири, и его глаза, полыхающие красным, обещали не пушистых и тяжелых обнимашек, а разорвать на части, как кусок мяса. И плевать, что в пасти у него был потухший факел. Зачем гончей факел? Перси не смог найти в своей голове ответ на свой же вопрос — время и место были неподходящие. Он принялся бежать ещё быстрее, ища глазами место для укрытия, но пустынное поле перед ним было бесконечно. Огромный адский пёс продолжал за ним бежать, крепко держа в зубах факел. Белые клыки опасно сверкали, вязкая слюна стекала с них. Перси бежал, а вибрация от рыка зверя проникала ему в самые кости. В тот момент, когда ему показалось, что пёс его нагнал, Перси почувствовал холод. Не как от морского бриза или холодного ветра зимой. То был мертвенный холод, проникавший в самую душу и морозящий до полного отключения любых чувств. Такой холод в последний раз он испытывал в Тартаре, когда чуть не растворился в Смертельном Тумане. Перси окаменел. Он не мог повернуться, но был уверен, что адский пёс уже рядом. Его контрастно жаркое дыхание у самой шеи опалило его, и Перси проснулся. Первые минуты он не мог понять, где находится, а сердце колотилось так сильно, будто пыталось прорваться через грудную клетку. В ушах стоял шум. Его футболка была мокрая от холодного пота, и лежать было невыносимо. Вязкие щупальца сна всё ещё держали его в кошмаре, и он не мог до конца очнуться. Сквозь тревожное полусонное состояние он расслышал знакомый голос. Он не мог разобрать слов, но это точно говорил Хирон. Его речь была монотонной, без выразительной интонации, из-за чего Перси больше хотелось заснуть, но он изо всех сил старался наоборот выйти из дремы, чтобы не возвращаться в кошмар. Он попытался сосредоточиться на том, что говорил Хирон. — ...превзошёл все пределы допустимого, — сказал кентавр, и по его суровому тону было ясно, что он более чем недоволен, но сдерживает себя. — Не стоило этого делать. — А что мне оставалось? — так же недовольно отозвался второй голос. В последнее время Перси его слышал чаще, чем хотелось бы. — Он меня почти вынудил. Уехать собрался. — Это не оправдание. — Ты сам хотел, чтобы он остался. Я задержал его, как смог. — Тан... — Тише, он уже не спит. Голоса смолкли, и на пару ужасных секунд Перси показалось, что он снова проваливается в кошмар. Послышался ровный стук копыт о пол, скрежет двери. Перси почти силой воли заставил себя открыть глаза. Чувствительность возвращалась к нему постепенно. Ему казалось, что и голоса, и стук копыт — всё было сном, который забывался и исчезал, точно волна смысла нарисованное на песке. На мгновение он не понял, где находится — только белый потолок и тяжёлый запах лекарственных трав, перемешанный с йодом. Ага. Лазарет. Перси зажмурился, пытаясь вытолкнуть из головы образы, что терзали его во сне, и сосредоточиться на том, как он тут оказался. Он глубоко вдохнул, пытаясь справиться с дрожью, но дыхание всё равно сбивалось. В ушах всё ещё звенел отголосок сна — низкий рык, тяжёлое дыхание, ощущение чужого присутствия, почти физическое. Он попытался встать, но всё его тело пронзило болью, и он лёг обратно, шумно втянув в себя воздух. — Тебе лучше не двигаться, — прозвучал спокойный знакомый голос. Перси повернул голову. Рядом с его кроватью, на стуле, облокотившись о спинку, сидел Морс с какой-то тяжеленной книгой в руках. С разочарованным вздохом он её отложил и обратил всё своё внимание на Перси. Он переоделся в чёрную рубашку и такого же цвета джинсы. С чуть растрёпанными волосами и тем же холодным, невозмутимым выражением лица он смотрел на Перси, как на нашкодившего ребенка. — Ты, — выдохнул юноша, чувствуя, как от одного его присутствия у него начинает болеть голова ещё сильнее. — Что ты здесь делаешь? — Ну, в принципе такая реакция мне понятна, — Морс чуть склонил голову. — Мало кто при виде меня разбрасывается благодарностями. Но ты бы мог. Перси прищурился. — Поблагодарить? Тебя? За то, что в лазарет меня отправил? — Я не хотел тебя убить. — А, ну раз так, то всё нормально, — язвительно отозвался Перси, снова пытаясь подняться. Резкая боль в боку заставила его скривиться. Он рухнул обратно на подушки. Морс медленно покачал головой. — Ты всё ещё не понимаешь. Я просто хотел, чтобы ты остался в лагере. — Можно было просто об этом сказать. — И ты бы остался? — Нет. — Значит, я всё правильно сделал, — пожал плечами Морс. — Чего ты вообще ко мне пристал? — устало вздохнул Перси. Морс тихо усмехнулся, будто вопрос показался ему наивным. Он не сразу ответил. Просто наблюдал за Перси, как будто решал, стоит ли вообще говорить. В его взгляде было что-то... не злое, но настойчивое, будто он видел в Джексоне не человека, а задачу, которую непременно нужно решить. — Я не ко всем пристаю. При их жизни, во всяком случае, — наконец произнёс он, чуть откинувшись на спинку стула. — Только к тем, кто умеет привлекать неприятности с такой... поразительной эффективностью. — Отлично, — буркнул Перси. — Значит, я у тебя в личном списке развлечений. — Не совсем, — поправил Морс, и в его голосе впервые скользнула тень иронии. — Скорее в списке тех, кто наконец может что-то изменить. Но тебе всё же сначала надо отдохнуть. Ты мне еще понадобишься. — Да неужели? — лениво протянул Джексон. — И для чего же? Морс чуть наклонился, так что между ними осталась всего пара дюймов. Его глаза на миг потемнели, будто в них проскользнула бездна. Он смотрел тяжело, будто в самое сердце океана, и Перси выдержал этот взгляд. — Я хочу, чтобы ты узнал, кто я на самом деле, — тихо сказал он. — И чтобы ты перестал играть в мальчика, которому просто везёт. Справишься? Он выпрямился и направился к двери. Перси почувствовал лёгкое облегчение, когда Морс отошёл, даже дышать будто стало легче. Но прежде чем выйти, этот странный тип обернулся и бросил через плечо: — Только одно условие. Не втягивай в нашу игру всяких дочерей Афины. И что-то тёмное проснулось в его голосе, отчего Перси стало не по себе. Кем бы не был этот Морс, шутить с ним было опасно.