Красный: потокол выживания

      В Кафетерии повисла такая тишина, что было слышно, как гудит индивидуальный терминал в руках Чана. Феликс стоял неподвижно, его пальцы впились в края рукавов красного костюма. Он ждал взрыва. Ждал, что сейчас Чан вскроет фальшивую оболочку данных Минхо, и всё рухнет: и их «братская» тайна, и его хрупкое перемирие с Хёнджином.       Чан нахмурился, его зрачки быстро двигались, считывая строки кода, бегущие по экрану. Минута тянулась как вечность.       — Ну? — не выдержал Хёнджин, переводя взгляд с Феликса на капитана. — Что там, Чан?       Чан медленно поднял голову. В его глазах не было триумфа только глубокая, изматывающая усталость. Он развернул экран к остальным.       — Ничего. Данные абсолютно чистые, — голос Чана был ровным. — Глубокий анализ подтверждает: пульс в норме, фазы сна соответствуют графику. Никаких следов взлома или внешнего вмешательства в прошивку костюма. Минхо действительно спал всю ночь.       Феликс почувствовал, как внутри него всё похолодело. Это было невозможно. Он сам видел брата в вентиляции. Он чувствовал его ледяные пальцы на своем воротнике. Или... не чувствовал? В голове штурмана всё перемешалось: жар реактора, нехватка кислорода, истощение.       Может, мне это приснилось? — промелькнула безумная мысль. — Может, страх перед космосом окончательно доконал мой рассудок?       Но Минхо, сидевший напротив, едва заметно приподнял бровь. Этот мимолетный взгляд был красноречивее любого признания. Костюм предателя работал безупречно, он не просто записывал данные, он мимикрировал под биоритмы обычного человека, создавая идеальное алиби.       — Этого не может быть! — Сонхва ударил ладонью по столу, его лицо исказилось от несправедливости. — Я знаю, что я видел! Я знаю, что он ведет себя подозрительно! Он манипулирует нами, он настраивает нас друг против друга! Чан, ты не можешь просто закрыть на это глаза!       Сонхва тяжело дышал, его обычно аккуратная прическа растрепалась, а в глазах стояли слезы бессилия.       — Хватит! — Чан резко захлопнул терминал. Его голос прозвучал как удар хлыста. — Сонхва, успокойся.       Капитан обвел взглядом всех присутствующих.       — Посмотрите на себя. Мы обвиняем друг друга, цепляемся к секундам сна, к запахам, к взглядам. Именно этого и хочет тот, кто устроил эту игру. Нас хотят стравить. Хотят, чтобы мы перегрызли друг другу глотки в этой железной банке раньше, чем закончится топливо. Подозрительность - это топливо для убийцы. Если мы продолжим в том же духе, нам не нужен будет саботаж, чтобы умереть. Мы сами себя уничтожим. — Чан подошел к Сонхва и положил руку ему на плечо, но его взгляд был направлен на Хёнджина и Феликса. — У нас нет прямых улик против Минхо. У нас нет прямых улик против Сонхва. Но у нас есть корабль, который разваливается на части. И если мы сейчас не разойдемся по парам и не займемся делом, то завтрашний завтрак обсуждать будет некому.       Хёнджин медленно выдохнул, его хватка на плече Феликса ослабла, но он не убрал руку. Он всё еще чувствовал, что здесь что-то не так, но авторитет Чана и чистота датчиков заставили его отступить.       Чан тяжело оперся ладонями о стол, обводя команду взглядом, в котором читалась решимость командира, пытающегося удержать надломленный строй. Спор в Кафетерии был временно подавлен, но ядовитый осадок подозрений никуда не делся.       — Мы не можем позволить себе роскошь сидеть и ждать следующего удара, — отчеканил Чан. — Реактор мы стабилизировали, но из-за скачка напряжения полетели системы на нижних ярусах. До конца дня каждый должен быть при деле. Я распределил задачи, и возражения не принимаются. — скомандовал Чан. Он активировал общую карту корабля, где несколько секторов горели тревожным желтым цветом.       — Уён и Сан, вы отправляетесь в сектор Связи. Нужно проверить антенну, после саботажа в Реакторе сигнал на передачу СОС стал еще слабее. Нам нужно достучаться до ближайшей базы. — Джисон и Минхо, возвращайтесь в Медпункт. Раз уж оружие пропало, нужно провести полную инвентаризацию медикаментов. Если пропадет еще и анестетик или яды - мы трупы. Джисон, не своди глаз с терминала. — Сонхва, ты идешь со мной в Управление. Будешь помогать мне вручную перепроверять логи шлюзов. Я хочу знать, открывалась ли хотя бы одна дверь, которую мы считали запертой. — Чан на мгновение задержал взгляд на Хёнджине и Феликсе. Пилот всё еще выглядел напряженным, а омега старательно избегал смотреть на Минхо. — Хёнджин и Феликс, ваша задача - Кислородный отсек. Там упало давление в резервуарах после того, как в Реакторе перекрыли клапаны. Нужно откалибровать подачу воздуха на жилой блок. И... — Чан сделал паузу, — постарайтесь на этот раз обойтись без аварийных блокировок дверей. У нас мало времени.       Джисон снова тихонько фыркнул, но под суровым взглядом капитана тут же прикусил язык.       — Всё, — отрезал Чан. — Разойтись по точкам. Встречаемся здесь же через четыре часа. Если заметите что-то странное - не пытайтесь геройствовать в одиночку. Связь по внутреннему каналу должна работать без перебоев.       Ребята начали подниматься из-за стола. Гнетущая тишина Кафетерия сменилась скрипом подошв по металлическому полу. Феликс почувствовал, как Минхо, проходя мимо него, едва заметно задел его плечом - мимолетный, почти неощутимый жест, который для Феликса прозвучал как громкое:       «Я слежу за тобой».       Хёнджин молча взял Феликса за руку. Его ладонь была горячей и влажной.        — Пошли, Ликс. Нам нужно поработать, пока мы еще можем дышать на этом корыте.       Они направились к узкому коридору, ведущему в технический сектор. Впереди был целый день в тесном пространстве кислородного отсека, и Феликс понимал: Хёнджин не оставит тему с Минхо. Наедине, вдали от тяжелого взгляда капитана, пилот обязательно потребует ответов, на которые у Феликса не было права.

***

      В Кислородном отсеке царила совсем иная атмосфера, чем в Реакторе. Здесь было прохладно, воздух казался стерильным и покалывал ноздри резким запахом озона. Огромные баллоны мерно гудели, а индикаторы на панелях перемигивались спокойным синим светом.       Хёнджин работал молча первые десять минут, но Феликс кожей чувствовал, как внутри него закипает новый виток допроса. Пилот резко дернул рычаг настройки давления и, не оборачиваясь, бросил:       — Ты ведь понимаешь, что Чан просто хочет верить в лучшее? Его проверка трекера ничего не доказывает. Если твой брат достаточно умен, чтобы взломать систему жизнеобеспечения, он достаточно умен, чтобы подделать пульс.       Феликс закатил глаза, с силой вогнав диагностический кабель в разъем.       — Опять ты за свое, Хёнджин? Тебе мало было того, что мы чуть не сгорели? Или того, что нас чуть не выставили виноватыми перед всей командой?       — Я просто пытаюсь понять, почему ты так отчаянно его прикрываешь, — Хёнджин наконец повернулся, прислонившись спиной к гудящему баку. Его взгляд был пытливым. — Вы ведь с ним... ну, не то чтобы идеальные братья.       Феликс горько усмехнулся. Взаимоотношения с Минхо и родителями всегда были для него кровоточащей раной, которую он старательно прятал за маской строптивого младшего брата-омеги.       — Да вся команда знает, что мы никогда особо не ладили, — Феликс вытер испачканные в масле пальцы о штанину. — Минхо всегда был «особенным» для родителей. Старший сын-альфа, гений, бывший десантник, техник, старпом в команде, ледяной человек. У него флай-машина от родителей, у него квартира, в которой я живу на птичьих правах. Он смотрел на меня как на досадную помеху, которую навязали родители с самого детства. Для него я просто младший брат, который должен следовать за ним тенью по указу родителей. Мы в ссоре больше времени, чем в мире. Ты и сам видел, как он только что в Кафетерии подставил меня, выставив наше... то, что произошло в Реакторе... как дешевый трюк.       — Тогда почему? — не унимался Хёнджин. — Если он такой подонок, почему ты не помог Сонхва?       — Потому что он мой брат, Хёнджин! — выкрикнул Феликс, и его голос эхом отразился от металлических стен. — У меня больше никого нет во всей этой чертовой вселенной. Ты не понимаешь, каково это расти под его гнетом, только потому что ты младший, потому что омега... Он может быть кем угодно, но он - Ли Минхо. И если он все же окажется предателем, и я его сдам, я останусь один. Совсем один.       Хёнджин открыл рот, чтобы что-то ответить, но внезапно его взгляд зацепился за странную деталь. Одна из декоративных панелей внизу, под основной консолью подачи кислорода, прилегала не плотно. Из узкой щели торчал край темного ремешка.       — Ликс, подожди... — Хёнджин присел на корточки, жестом призывая Феликса замолчать.       Он засунул пальцы в щель и с силой рванул панель на себя. Металл со скрежетом поддался. Внутри, в нише между кабелями, в аккуратном узле лежало то, что заставило сердца обоих забиться в бешеном ритме.       Два тяжелых лазерных резака и один паралитический пистолет. Те самые, что пропали из Оружейной.       Феликс почувствовал, как в отсеке внезапно стало слишком мало кислорода. Оружие было здесь. В секторе, куда их с Хёнджином отправил Чан.       — Кто бы это ни спрятал... он хотел, чтобы их нашли именно мы, — прошептал Хёнджин, медленно вынимая пистолет. — Или он хотел, чтобы мы их использовали.       На рукоятке одного из резаков виднелось свежее пятно... багровой краски. Той самой, которой была написана угроза на стене.       — Если кто-то увидит это у нас... — Феликс с ужасом посмотрел на Хёнджина. — Скажут, что это мы украли их ночью. Что мы спрятали их здесь, пока «чинили» Реактор.       — Нас подставляют, Ликс, — Хёнджин резко встал, сжимая оружие в руке. Его лицо стало каменным. — И сделал это тот, кто знал наш график работ на сегодня. Тот, кто видел, как Чан распределяет задачи.       Хёнджин быстро перехватил паралитический пистолет, чувствуя его тяжесть. В его глазах вспыхнул опасный азарт - инстинкт выживания взял верх над уставом.       — Нет, Ликс. Мы никому не скажем. По крайней мере, сейчас, — Хёнджин начал лихорадочно прятать пистолет за пояс своего комбинезона, прикрывая его складками ткани. — Ты видел, что было в Кафетерии. Нас уже держат за лжецов. Если мы покажем это сейчас, Чан решит, что мы те самые «крысы», которые припрятали ствол для решающего удара.       — Хёнджин, ты с ума сошел?! — Феликс схватил его за руки, пытаясь отобрать оружие. — Это же прямое доказательство! Если мы вызовем Чана прямо сейчас, мы снимем с себя подозрения. Положи его на место, не смей ничего трогать! Это ловушка, Хёнджин, ты сам сказал!       — Именно! Ловушка! — прошипел пилот, прижимая Феликса к стене отсека, чтобы тот перестал шуметь. — И я не собираюсь идти в неё с голыми руками. Если предатель придет за нами, я хочу иметь возможность нажать на курок раньше, чем он нажмет на кнопку шлюза.       — Это безумие... — прошептал Феликс, глядя в потемневшие глаза альфы. — Ты становишься таким же, как Минхо. Ты начинаешь играть по его правилам.       В этот момент автоматическая дверь Кислородного отсека со свистом поползла в сторону.       Парни отпрянули друг от друга. Хёнджин мгновенно повернулся спиной к входу, поправляя комбинезон, а Феликс судорожно схватился за ближайший шланг, делая вид, что калибрует давление.       На пороге стоял Джисон. Он выглядел взволнованным, его дыхание было сбитым, а в руках он сжимал медицинский сканер.       — О, вы здесь... — Джисон остановился, переводя взгляд с одного на другого. — Чан просил передать, что... Эй, а что у вас с лицами? Вы как будто привидение увидели.       Джисон сделал шаг внутрь, подозрительно прищурившись. Его взгляд непроизвольно скользнул по открытой панели, которую Хёнджин не успел задвинуть до конца, и наткнулся на торчащий из ниши лазерный резак.       — Это что... — Джисон замер, и его голос сорвался на шепот. — Это резаки из Оружейной?       Феликс затаил дыхание. Ситуация стала патовой. Хёнджин медленно начал разворачиваться к Джисону, и рука его непроизвольно легла на пояс, где был спрятан пистолет.       — Джисон, послушай... — начал Феликс, делая шаг навстречу другу. — Мы только что это нашли. Мы как раз собирались вызвать капитана.       — Да неужели? — Джисон попятился к двери, его глаза наполнились страхом. — А почему тогда панель открыта, а в нише не хватает пистолета? Хёнджин, что у тебя за спиной?       — Джисон, не делай глупостей, — голос Хёнджина стал пугающе низким. — Ты же знаешь нас. Мы не предатели. Нас подставили.       — Я уже ничего не знаю! — крикнул Джисон, нащупывая кнопку связи на плече. — Сначала Реактор, теперь это... Чан! Чан, ответь! Я в Кислородном, тут украденное оружие из Оружейки и Хёндин с Фел...       Металлическое пространство отсека наполнилось звоном взведенного предохранителя. Хёнджин, чьи нервы окончательно сдали под гнетом паранойи, рывком выхватил пистолет и направил его прямо в грудь Джисону.       — Заткнись, Хан! — прорычал он. — Выключи связь, или я клянусь...       — Хёнджин, нет! — вскрикнул Феликс.       Омега среагировал быстрее, чем успел подумать. Он наотмашь ударил Хёнджина по руке. Тяжелый паралитический пистолет выскользнул из пальцев альфы и с грохотом упал на решетчатый пол, проехавшись по металлу прямо к ногам Джисона.       — Прекрати! — Феликс задыхался от ужаса, глядя на Хёнджина так, словно видел его впервые. — Ты что творишь?! Ты хочешь, чтобы нас всех выкинули за борт без суда?!       Джисон, вжавшийся в косяк двери, смотрел на упавшее оружие, а затем поднял полные слез и ярости глаза на Феликса.       — Ликс, ты с ума сошел?! — закричал Джисон. — Зачем ты его защищаешь? Он только что наставил на меня ствол! Он предатель, Феликс! Беги от него, пока он не пристрелил тебя следующим! Он же безумен!       — Он не предатель, его просто запугали! — Феликс встал между ними, закрывая Хёнджина собой, хотя его собственные плечи дрожали.       — Как трогательно, — раздался холодный, пробирающий до костей голос из коридора.       За спиной Джисона, прямо в тени проема, стоял Минхо. Он стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. На его лице играла едва заметная, ядовитая ухмылка. Он наблюдал за этой сценой как за дешевым спектаклем, и в его взгляде читалось абсолютное торжество, команда уничтожала сама себя без единого его выстрела.       — Посмотрите на этот хаос, — протянул Минхо. — Мой младший брат защищает бешеного пса, а наш хакер вот-вот сойдет с ума от страха.       — Что здесь происходит?! — громовой голос Бан Чана заставил всех вздрогнуть.       Капитан ворвался в отсек, на ходу выхватывая свой планшет. Он замер, увидев пистолет на полу, тяжело дышащего Хёнджина, бледного Феликса и забившегося в угол Джисона.       Чан медленно перевел взгляд с оружия на Хёнджина.       — Пистолет из Оружейной... у тебя в руках? Хёнджин, скажи мне, что я ошибаюсь. Скажи, что ты не поднял руку на своего товарища.       Хёнджин молчал, его челюсти были плотно сжаты, а взгляд метался между Чаном и Минхо. Он понял, что попал в идеальную ловушку.       — Он хотел меня вырубить, Чан! — выкрикнул Джисон, указывая на Хёнджина пальцем. — Они нашли оружие и прятали его! Ликс его покрывает!       Чан сделал шаг вперед, и в его взгляде больше не было усталости, там была холодная ярость командира, чей приказ был нарушен самым гнусным образом.       — Хёнджин. Руки за голову. Сейчас же.       Хёнджин медленно поднял руки, но в его глазах не было раскаяния, только кипящая ярость.       — Чан, посмотри на него! — Хёнджин резко кивнул в сторону Минхо. — Это он подбросил пушки сюда. Он знал, что нас отправят в Кислородный. Он играет нами как марионетками, пока ты копаешься в чистых логах его костюма!       Минхо лишь демонстративно выгнул бровь, не проронив ни слова. Его молчание в этот момент было громче любых оправданий.       — Чан мы правда нашли оружие здесь! — голос Феликса сорвался на крик. Он бросился к Чану, хватая его за рукав. — Мы нашли их за панелью. Хёнджин схватил пистолет только потому, что напуган! Он хотел иметь хоть какой-то шанс защитить нас всех, если на нас нападут. Он не собирался стрелять в Джисона, он просто… он просто сорвался!       — Сорвался?! — Джисон выступил вперед, его голос дрожал от обиды и шока. — Феликс, он даже не дрогнул! Его рука не дрогнула, когда он целился мне в грудь. Знаешь, кто так спокойно держит оружие? Тот, кто уже планировал его применить. Чан, он предатель! Он нашел удобный момент, чтобы избавиться от меня, потому что я слишком близко подобрался к его кодам в Медпункте!       Хёнджин горько усмехнулся, глядя на Джисона сверху вниз.       — А что, если предатель - ты, Хан? Самый тихий, самый трусливый хакер команды. Удобная роль, правда? Ты всегда на виду, всегда плачешь и боишься, и никто никогда не подумает на тебя. Отличный способ отвести подозрения, пока ты по одному стравливаешь нас в коридорах.       — Заткнитесь. Все! — Чан поднял паралитический пистолет с пола и убрал его в свой кофр. Лицо капитана превратилось в каменную маску. — Хёнджин, ты направил оружие на члена экипажа. В условиях изоляции - это трибунал. Мне плевать на мотивы.       Чан подошел к Хёнджину и грубо развернул его спиной к себе.       — Ты отправляешься в карцер. До выяснения всех обстоятельств ты будешь сидеть под замком без права выхода.       — Чан, нет! — Феликс попытался вмешаться, но Минхо внезапно сделал шаг вперед и мертвой хваткой вцепился в плечо брата, удерживая его на месте.       Чан увел Хёнджина, который напоследок обернулся и бросил на Феликса взгляд, полный боли и невысказанного предупреждения. Джисон, всё еще всхлипывая, пошел вслед за ними, бросая на Феликса косые, полные недоверия взгляды.       Кислородный отсек опустел. В прохладном, пахнущем озоном воздухе остались только двое.       Минхо медленно обошел Феликса кругом, словно хищник, осматривающий добычу. Он остановился прямо перед ним и протянул руку, пальцами касаясь воротника его костюма, скрывающего метку Хёнджина.       — Ну что, штурман? — голос Минхо был полон ядовитого торжества. — Ты хорошо поработал. Хёнджин теперь официально - главный подозреваемый. И он больше мне не помешает. А ты… ты остался со мной. — Минхо сжал воротник Феликса, заставляя его посмотреть себе в глаза. — Ты ведь понимаешь, что сейчас произойдет? Хёнджин больше не сможет тебя оберегать. Теперь ты будешь делать ровно то, что я скажу. И начни с того, что скажи мне «спасибо». Ведь если бы не я, Чан бы нашел те стертые логи в Реакторе.       Феликс смотрел на брата и понимал, Хёнджин был прав. В этой металлической ловушке монстры не прячутся в тени. Они стоят прямо перед тобой и называют себя твоей семьей.       — Почему, хён? — голос Феликса дрогнул, эхом отдаваясь от стен. — Почему мы просто не можем рассказать ребятам? Чан — отличный лидер, Джисон разберется в системе… Мы вместе найдем выход. Нам не нужно играть в эти игры.       Металлическое пространство Кислородного отсека все еще хранило запах озона и недавней ярости. На губах старшего играла странная, пугающая улыбка не та привычная маска безразличия, а оскал человека, который познал правила, скрытые от других.       Он резко подтащил Феликса к гудящей цистерне, и выудил из внутреннего кармана смятый лист технической бумаги.       — Посмотри на это, Ликс-и, — прошептал он, ткнув бумагой брату почти в глаза. — Я всю ночь исследовал корабль, это действительно огромная жестяная банка не похожая ни на один корабль в институтском учебнике! Я нашел архив, пока вы спали. Там были протоколы этой чертовой «игры». Я взломал те папки, которые нам не должны были открыться. Там документы… Это не просто игра. Если предатели перестанут убивать, если мы «выйдем из роли», костюм сделает это за нас. В него встроен протокол «Очистка». Он просто впрыснет токсин или перекроет кислород. Игре и тем, кто за ней стоит не нужны «дружные» команды, им нужны результаты.       Феликс судорожно вздохнул, глядя на мелкие строки текста.       — Здесь есть капсулы эвакуации! Но их я еще не нашел. Согласно, протоколам, капсулы не откроются по таймеру. Программное обеспечение заблокировано. Весовой датчик и биометрия настроены так, что шлюз откроется либо только для «предателей», либо только для «экипажа». Система не даст нам улететь всем вместе. Они всё просчитали, Феликс. На этом корабле нет места для восьмерых. Либо выживут они, либо выживем мы. — продолжал Минхо, и его голос дрожал от лихорадочного возбуждения. — Здесь четко сказано: «Алгоритм эвакуации активируется при достижении критического финала». Чем быстрее игру закончат или члены экипажа, выкинув всех крыс, или предатели, зачистив корабль, тем быстрее откроются капсулы. Игра требует финала, Ликс. Кровавого и быстрого.       — Ты хочешь сказать... — голос Феликса сорвался.       — Я хочу сказать, что я не намерен гнить здесь месяцами, ожидая, пока мы все перемрем от голода или паранойи! — Минхо сжал воротник еще сильнее. — Если системе нужны трупы для открытия шлюзов, значит, сегодня будет первый труп.       — Хёнджин... — только и смог выдохнуть омега.       — Твой драгоценный пилот сейчас в клетке. Идеальное место для первой жертвы, не так ли? — Минхо отпустил его, брезгливо отряхивая руки. — Убить человека в карцере проще простого: достаточно пустить инертный газ через вентиляцию. Один щелчок и он просто не проснется. Если ты не хочешь, чтобы его смерть была на твоей совести, ты будешь мне помогать. Ты не обязан убивать, Ликс, но ты обязан хотя бы мне помогать на правах младшего брата и второго предателя. Я не собираюсь умирать здесь из-за какой-то «дружбы». И я не позволю тебе сгнить в этом консервном ведре. Поэтому ты сделаешь то, что я сказал.       Минхо вложил в дрожащую руку брата тяжелые кусачки.       — Иди в Электрику. Перережь кабели основного питания жилого блока. Мне нужен хаос и темнота. Если ты не сделаешь этого, клянусь, я начну с Хёнджина. Мы выйдем отсюда вдвоем, Феликс. Семья - это единственное, что имеет значение. Все остальные - просто биомасса для запуска капсул.       — Но они ведь наши друзья, Хо, — пытался достучаться до брата Ликс.       — Ты видел то, что происходило пять минут назад? Эти "друзья" готовы уже выкинуть в космос любого, кто хоть немного ведет себя странно.       Феликс шел по темным коридорам в сторону электрощитовой, и каждый шаг давался ему с трудом. Его подташнивало от запаха озона и собственного страха. В кармане комбинезона лежали кусачки, которые ему насильно всучил Минхо.       Если я сделаю это, я стану соучастником убийства, — билось у него в висках. — Если не сделаю - Хёнджин умрет в муках, задыхаясь в темноте карцера.       Он зашел в Электрику. Здесь было шумно из-за трансформаторов, и повсюду змеились толстые жгуты проводов. Феликс подошел к главному распределительному щиту. Его руки дрожали. Омега всхлипнул, закусив губу до крови, и занес инструмент над главным жгутом питания жилого сектора.       Щёлк. Тонкий звук перекушенного металла прозвучал как выстрел.       Щёлк.       Щёлк.       Мир вокруг мгновенно схлопнулся. Гул трансформаторов сменился натужным стоном умирающих систем. Погас основной свет, и через секунду включилось аварийное освещение тусклое, словно больничное.       — Феликс? — тихий, надломленный голос заставил его подпрыгнуть. В дверях стоял Сонхва. Он выглядел как тень самого себя, но в его взгляде, направленном на вскрытый щит и инструмент в руках Феликса, промелькнуло страшное понимание. — Что ты здесь делаешь в такое время?       Лицо беты было бледным в свете мигающих аварийных ламп. Он смотрел на кусачки в руках Феликса, а затем на щит, который был открыт.       Феликс замер, глядя на Сонхва. В багровом свете аварийных ламп лицо старшего казалось восковой маской ужаса. Кусачки в руках Феликса все еще были теплыми, а из перерезанного жгута проводов лениво вытекала последняя искра.       Сонхва сделал вдох, чтобы закричать. В его глазах отразилось всё: крушение доверия, осознание того, что омега-штурман и есть та самая крыса, и неминуемый приговор.       — Феликс... нет... — выдохнул Сонхва, попятившись к выходу. — Ты...       — Прости, хён, — голос Феликса был едва слышным, надтреснутым.       Он понимал, если Сонхва выйдет из этого отсека и поднимет тревогу, Феликс подтвердит статус предателя и ничем не сможет это крыть, а Минхо приведет приговор Хёнджину в исполнение немедленно. Брат не станет ждать. Для Минхо провал Феликса будет означать конец игры, и он уйдет, громко хлопнув дверью.       Феликс не мог этого допустить. Он не мог позволить правде вырваться наружу.       Когда Сонхва развернулся, чтобы бежать в темноту коридора к Чану, Феликс бросился на него. Он действовал на чистых инстинктах, ведомый отчаянием и животным страхом за Хёнджина. Он врезался в Сонхва со спины, обхватывая его за плечи и заваливая на жесткий металлический пол.       — Молчи! — прошипел Феликс, вжимая ладонь в рот Сонхва, заглушая его крик. — Пожалуйста, молчи!       Сонхва отбивался. Бета был сильнее, выше, но Феликс вцепился в него с яростью утопающего. Они повалились на пол среди разбросанных инструментов. Сонхва пытался перехватить руки Феликса, его глаза бешено вращались в темноте.       — Я не могу дать тебе уйти! — всхлипнул Феликс, чувствуя, как его собственные слезы капают на щеку Сонхва. — Пойми меня... я не могу дать тебе рассказать обо всем команде. Я и Минхо сразу будем выкинуты в космос.       Сонхва на секунду замер, услышав имя Минхо, но страх за собственную жизнь перевесил. Он с силой ударил Феликса локтем в ребра, заставляя того охнуть и ослабить хватку. Сонхва почти вырвался, его пальцы уже коснулись кнопки связи на своем браслете, когда Феликс, не думая, дотянулся до упавших на пол кусачек, тех самых, которыми он только что кромсал провода.       Сильный удар пришелся в область виска. Сонхва вскрикнул, но звук мгновенно оборвался. Тело старшего обмякло и тяжело осело на пол, задев плечом распределительный щит.       Феликс отпрянул, выронив инструмент из дрожащих кровавых рук. Кусачки с глухим звоном ударились о решетчатый настил. В багровом свете аварийных ламп он видел, как голова Сонхва неестественно повернулась, а из-под светлых волос начала расползаться темная, почти черная кровь, которая испачкала руки и красный костюм, делая тот багровым на груди.       — Нет, нет, нет... — зашептал Феликс, вжимаясь спиной в холодную стену, отползая от тела когда-то друга. — Сонхва-хён, пожалуйста, вставай...       Он не хотел этого. Он просто хотел, чтобы Сонхва замолчал. Чтобы никто не узнал о его роли. Чтобы Минхо не услышал сирену. Чтобы Хёнджин продолжал дышать. Но реальность была такова, Сонхва лежал неподвижно, его грудь не вздымалась, глаза были закрыты, а Феликс сидел у стены с окровавленными руками и костюмом.       Тень Минхо словно выросла за его спиной. Брат был прав - игра требовала финала. И Феликс только что сделал свой первый кровавый ход.       Он судорожно вытер руки о комбинезон, но кровь только размазалась по ткани. Времени не было. Если Чан или Джисон решат проверить, почему погас свет, они придут сюда в первую очередь.       Феликс схватил Сонхва за плечи и, надсадно дыша, потащил его вглубь отсека, за массивные трансформаторные блоки, где царила кромешная тьма. Он спрятал его за пустыми контейнерами, завалив сверху ветошью и запасными фильтрами.       Теперь он был повязан с братом не только кровью, но и преступлением.       Феликс вышел из Электрики, прислушиваясь к каждому шороху. Корабль наполнился звуками, которых раньше не было слышно за гулом двигателей: далекие крики Чана, скрежет металла и... тихий свист вентиляции. Он посмотрел на свои окровавленные руки и костюм, надо было срочно затирать этот кошмар, потому что даже на красном костюме была видна чужая кровь.

***

      Феликс пробирался по коридорам, вжимаясь в стены при каждом шорохе. В багровом полумраке аварийного освещения коридора, собственные тени казались ему чужими руками, тянущимися к горлу. Он не чувствовал холода, только липкое, тошнотворное тепло там, где на комбинезон попала кровь Сонхва.       Он скользнул в общую душевую, молясь, чтобы она была пуста. Тишина кафельного зала встретила его безмолвием. Феликс, не снимая ботинок, шагнул в крайнюю кабинку и с силой рванул рычаг.       Ледяная вода ударила по плечам, мгновенно пропитывая плотную ткань красного костюма.       Феликс упал на колени прямо под струи, его пальцы судорожно вцепились в бедро, где багровело пятно. Он тер ткань с такой яростью, словно пытался содрать её вместе с кожей. Синтетический материал костюма был спроектирован так, чтобы отталкивать грязь, и чужая кровь легко поддавалась: она разбавлялась водой, превращаясь в бледно-розовые ручьи, которые медленно стекали к сливной решетке.       Омега смотрел на этот розовый водоворот, и его начало трясти. Слезы хлынули из глаз, смешиваясь с холодной водой.       — Пожалуйста, нет... пожалуйста... — шептал он, захлебываясь.       В голове вспышкой стоял образ Сонхва то, как он обмяк, как его голова ударилась о металл. Феликс понимал, удар кусачками был тяжелым. И в этот момент, среди рыданий, в его сознании промелькнула мысль, от которой по спине пробежал настоящий мороз.       Уж лучше бы я его убил.       Если Сонхва мертв, он не заговорит. Он не расскажет Чану про кусачки. Он не выдаст Феликса.       Осознав эту мысль, Феликс закричал, но звук потонул в шуме воды. Он ненавидел себя. Ненавидел за то, что в этой железной банке, летящей сквозь пустоту, он так быстро научился мыслить категориями убийцы. Страх перед Минхо превратил его в существо, которое теперь стояло на коленях в душевой и тайно желало смерти товарищу, лишь бы скрыть свой позор.       Он был предателем. По-настоящему. Не потому, что так хотел Минхо, а потому, что он сам выбрал этот путь, нанеся тот удар.       Вода стала прозрачной. Пятно исчезло. Феликс сидел на полу, обхватив себя руками, а ледяные струи продолжали бить по его голове, пытаясь смыть то, что смыть было невозможно.       Луч света от мощного ручного фонаря разрезал багровую тьму душевой, мечась по кафельным стенам и выхватывая из темноты блестящие капли воды на перегородках. Тяжелые шаги Чана эхом отдавались от потолка. Капитан дышал тяжело, в его голосе сквозила сталь, за которой скрывалась нарастающая паника.       — Сонхва?! Феликс?! Сан?! Есть тут кто-нибудь? — крикнул Чан, направляя луч в сторону работающей лейки.       Феликс замер, прижавшись спиной к холодному кафелю. Сердце, казалось, остановилось. Его костюм был насквозь мокрым, руки дрожали, а в голове набатом стучало:       Он увидит меня. Он поймет, почему я здесь.       Луч фонаря мазнул по краю кабинки. Феликс судорожно вытер лицо, пытаясь скрыть следы слез, и заставил себя подать голос, который прозвучал неестественно тонко и хрипло.       — Чан-хён?.. Это я.       Чан резко развернулся, ослепляя Феликса направленным светом. Он подошел вплотную к кабинке, не опуская фонарь.       — Феликс? Ты что здесь делаешь в темноте?! Почему льется вода?       Феликс медленно вышел из-под струй, щурясь от света. Мокрая ткань комбинезона облепила тело, делая его вид жалким и беззащитным.       — Я... — Феликс сглотнул, лихорадочно придумывая оправдание. — Когда свет погас, я был в коридоре. Я запаникровал, что предатель может бвть рядом и во что-то врезался... кажется, на меня опрокинулось ведро с технической жидкостью в хозблоке. Она жгла кожу, я испугался, что это химия из Реактора. Я прибежал сюда, чтобы смыть...       Чан опустил фонарь чуть ниже, осматривая Феликса. Свет выхватил абсолютно чистый, но промокший до нитки красный костюм. Никаких следов крови.       — Техническая жидкость? — Чан нахмурился, подходя ближе и вглядываясь в лицо омеги. — Ты видел Сонхва? Он должен был быть в Управлении, но Сан по связи передал мне, что его там нет. И Электрика выведена из строя вручную. Кто-то перерезал кабели...       Феликс почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Ему хотелось упасть к ногам Чана и во всем признаться, но перед глазами стояло лицо Минхо и его угроза.       — Нет, я никого не видел, — соврал Феликс, и эта ложь ощущалась как яд на языке. — Хён, мне страшно. С Хенджином всё в порядке? Карцер не открылся из-за аварии?       Чан тяжело вздохнул и на секунду прикрыл глаза. Его суровое лицо в свете фонаря выглядело постаревшим на десять лет.       — Карцер заблокирован из-за отключения питания. Система перешла на автономный затвор. Хёнджин жив, но он заперт в полной темноте. Слушай меня, Феликс, — Чан положил руку на мокрое плечо штурмана. — Ты сейчас пойдешь со мной на Пост охраны, там уже все. Я не могу оставить тебя одного, пока по кораблю бродит... — он запнулся, — пока мы не нашли Сонхва. Идем.       Чан развернулся и пошел к выходу, светя перед собой. Феликс шел следом, чувствуя, как мокрые ботинки хлюпают по полу. Каждый этот звук казался ему криком Сонхва, оставленного умирать в темноте Электрики.