Похититель

      Даже не притронувшись к скудному пайку, которым жалуют заключённых в этом отделении, Вэй Усянь к середине дня начинает чувствовать голод и лёгкое головокружение. Он понимает, что сказываются нервы прошедшей ночи и последний приём пищи сутки назад, но это не склонит его к обеду в таком положении.       Не тогда, когда он не знает, где Вэнь Юань и поел ли он.       — Господин Вэй, на выход, — замок «клетки» открывается, и мужчина в форме бесцеремонно хватает Вэй Ина под локоть, — вещи оставьте здесь.       Приказ стража порядка нельзя нарушить, поэтому, сжав челюсти, Вэй Усянь скидывает с себя дорогое пальто (уже полагая, что, вернувшись, обнаружит его у наркомана по соседству) и остаётся в одних брюках и тонкой белой рубашке с вышитыми на ней чёрными лилиями. У него не было времени сменить образ на более подходящий для текущей обстановки, поскольку его привезли сюда сразу же после задержания.       — Вперёд, — подведя его к массивной, судя по всему, пуленепробиваемой, двери, командует полицейский. Вэй Ин дышит глубоко, чтобы не показывать ярость, и послушно входит в маленькое слабо освещённое помещение. На потолке горит только одна лампа белого цвета, но даже её становится вполне достаточно, чтобы разглядеть сидящего за прямоугольным столом по центру с абсолютно ровной спиной Инспектора.       В нём Вэй Усянь узнаёт того самого мужчину, который утром взялся за его дело.       Кривая усмешка ложится на его губы, когда он проходит за стол, а титановая дверь с грохотом захлопывается.       — Как Вас там? — Вэй Ин делает вид, что усиленно вспоминает. Человек напротив поднимает на него холодный взор. — Инспектор Лань?       Усмехнувшись, Вэй Усянь откидывается на жёсткую спинку стула и кладёт руки, закованные в наручники на деревянную поверхность перед собой. Лицо Инспектора остаётся невозмутимым, и почему-то Вэй Ина это безумно раздражает. В его груди загорается желание высказать ему всё, что он думает о правоохранительных органах; об этом участке в частности; и о несправедливом отношении к ответственным гражданам. Только чтобы это бледное лицо ожило.       — Что Вам удалось узнать? Считаете, что я плохой, да? Похитил ребёнка? Давайте! Скажите! Я уже пытался объяснить другому полицейскому, но вы все ничего не понимаете! — В сердцах вскрикивает он, надеясь, что кроме этой холодной статуи его никто не услышит.       — Господин Вэй, — низкий голос заставляет Вэй Ина осечься. Обычно ему хорошо удаётся держаться на людях, но, видимо, ночь, проведённая в заключении, даёт о себе знать таким вот эмоциональным всплеском. Раньше он сталкивался с полицией только в кино.       Пристыженно опустив глаза, Вэй Усянь вздыхает и тихо признаётся:       — Я не похищал его.       В глазах неожиданно становится мутно, непрошенные слёзы стекают двумя каплями по впалым щекам. Вэй Ин молчит в ожидании очередного допроса и обвинений.       Предыдущий Инспектор ещё вчера вечером допытывал его, на каких основаниях чужой ребёнок проживает с ним и когда ему пришла идея втереться в его доверие, чтобы тот при разлуке рыдал по незнакомцу с улицы.       Едва услышав о том, что а-Юань плакал, Вэй Усянь хотел порвать всех, кто к этому причастен. Он не смог держать в себе злость и потому обрушился с нею на обычного следователя. Поскольку утром в участок пожаловал Инспектор высокого ранга, Вэй Ину не составило труда догадаться, что того наверняка пригласили из-за него.       — Верю.       Негромко произнесённое слово разрезает тишину, повисшую в комнате.       Вэй Усянь поднимает взгляд, сомневаясь, что ему не послышалось.       — Что?       — Я Вам верю, — стойко, не моргнув глазом, повторяет Инспектор Лань, поселяя этим в голове Вэй Ина полную сумятицу.       — Но у Вас заявление Вэнь Чао, опекуна а-Юаня, как Вы можете мне верить? — С горечью в голосе смеётся он, смотря на папку со своей фотографией в руках Инспектора. Конечно, ему бы хотелось, чтобы хоть кто-то встал на его сторону, но все улики, как бы ни было банально, в этом случае против него. И такие вот слова от полицейского не могут вызывать ничего, кроме настороженности. Если это новый способ вывести подозреваемого на чистосердечное, то он пас.       — Вэй Ин, — глаза Вэй Усяня расширяются от обращения. Он поражённо застывает, не зная даже, как реагировать на подобное от стража порядка. Тот выглядит серьёзным и сосредоточенным, — если ты не расскажешь мне всё, я не смогу тебе помочь.       — Смешно, — хмыкает Вэй Ин, не испытывая и доли доверия к этому полицейскому. По своему опыту он знает, что чем выше летит птица, тем меньше её тянет к земле. Иными словами, чем выше положение человека в обществе, тем меньше ему есть дело до проблем иных слоёв населения.       — Выбор за тобой, — Инспектор Лань не двигается ни на миллиметр, его спина всё такая же прямая, как осиновый кол, а взгляд ровен и открыт.       Вэй Усяня злит его спокойствие, он больше не может держать в себе единственный важный для него вопрос.       — Где а-Юань?! — Рявкает он, чувствуя, как искрят его глаза, смотрящие на это безупречное, будто вылепленное с особым усердием, лицо. Он знает, что этот человек только выполняет свою работу, не более, но ничего не может сделать со своей обидой и злостью, рвущимися изнутри.       Ледяная маска лишь на какую-то секунду, но даёт трещину.       — Он в порядке, — произносит спокойный голос, и Вэй Ин усмехается. Конечно. Конечно, он так скажет. Что ещё он может ответить!       — Где. Он? — Тон Вэй Усяня становится опасным, — мне нужно увидеться с ним! — После этого восклицания светло-карие глаза Инспектора опускаются в стол.       Вэй Ин ощущает нервную дрожь каждой клеточкой своего тела.       — Инспектор Лань, — холодно зовёт он, — пока я не увижу ребёнка, я ничего Вам не скажу и ни в чём не признаюсь.       Его слова окончательны и не терпят возражений. Прежде чем разобраться с этой ситуацией или принять её, как должное, Вэй Усяню необходимо убедить а-Юаня, что он обязательно заберёт его, как только сможет.       — Хорошо, — ровным тоном звучит ему ответ, и полицейский поднимается с места. Забрав папку с собой, он покидает допросную.       — На выход!       После несостоявшегося допроса Вэй Ина уводят не в изолятор, а в противоположную сторону участка. Там располагаются камеры для тех, по чьим делам ещё ведётся расследование (он запомнил это из разговоров работников). Практически втолкнув его в одну из таких камер, рядовой полицейский замыкает сзади дверь, оставляя его наедине с двумя плечистыми мужиками. Один из них обильно сплёвывает на пол и сверкает своим золотым зубом.       Вэй Усянь понимает, что предстоящие несколько дней станут для него незабываемыми.