Похититель

      Закончив свою историю, Вэй Усянь на несколько секунд прикрывает глаза, пытаясь отпустить все эти эмоции и сосредоточиться на реальности.       Всё время, что он говорил, Лань Ванцзи молчал. Он позволил ему высказаться так, как ему было нужно. Он позволил ему выплеснуть всю боль, что скопилась внутри за эту неделю.       — Поедем к нему.       Это первое, что произносит полицейский за тот час, который они здесь находятся. В надежде, что его не обманут, Вэй Ин поднимает голову и видит, как Лань Ванцзи поднимается, стараясь не смотреть на него.       Он может поклясться, что след от слезы на светлой щеке ему не показался.       — Лань Чж- — Вэй Усянь осекается, — в смысле, Инспектор Лань, Вы правда отвезёте меня к а-Юаню? Правда-правда?       Лань Ванцзи останавливается возле выхода и слегка поворачивает голову в его сторону.       — Да, — уверенный ответ заставляет Вэй Ина испытать волну облегчения, а следом и предвкушение от встречи с ребёнком. Он радостно подскакивает, но не решается сразу бежать за стражем порядка, ведь не знает внутренних правил. Тот же молчит какую-то секунду, а затем почти неслышно добавляет:       — «Лань Чжань» тоже приемлемо.       Вэй Усянь удивлённо смотрит ему в спину и ловит себя на том, что впервые за три дня, проведённые здесь, позволяет себе улыбнуться.

⬛️

      Вопреки ожиданиям Вэй Ина, после всех официальных процедур (оказывается, даже полицейские не могут просто так таскать заключённых куда им вздумается) и временного снятия наручников Лань Ванцзи ведёт его не к служебной машине, а к личной.       — Лань Чжань, разве не будет это нарушением? — Его заставили расписаться в бумажке, где были перечислены все его права и права Инспектора, а он всегда внимательно читает то, что подписывает.       — Нет, садись, — довольно сухо отрезает Лань Ванцзи, и Вэй Ин, фыркнув, забирается на пассажирское сиденье справа от водителя.       Изнутри автомобиль высокого класса окутывает ненавязчивый аромат сандалового дерева. Вэй Усянь, уже уставший от запаха сырости в отделении, с наслаждением вдыхает поглубже. Пока полицейский выезжает с парковки, он рассматривает приборную панель и обстановку салона.       — Инспектор Первого уровня может пользоваться своим автомобилем при необходимости, — внезапно объясняет Лань Ванцзи, когда Вэй Ин уже забывает о предмете разговора.       — О-о, тогда прости, что посмел усомниться, — он шутливо вскидывает руки и смеётся. Пока не совсем искренне, натянуто, но всё же. Полицейский лишь вскользь окидывает его взглядом и ничего не говорит. Вэй Ин начинает догадываться, что молчаливость – его особенность.       Не решаясь нарушить тишину, к которой Лань Ванцзи наверняка привык, он отворачивается к окну и с интересом рассматривает мелькающие за ним постройки, парки, людей и машины. Как же многое он не ценил, пока не лишился этого.       — Вэй Ин, — ещё не привыкнув к почти забытому обращению, Вэй Усянь слегка вздрагивает, переводя взгляд на сосредоточенное лицо, — в таком виде к ребёнку нельзя.       — Что?! Но где мне сейчас-       — Заедем к тебе домой.       Больше вопросов Вэй Усянь не задаёт, а вспоминает, есть ли у него в квартире тональный крем, чтобы замазать синяк на скуле.       Когда машина останавливается напротив его подъезда, он хочет спросить, откуда Лань Ванцзи знает его адрес, но вовремя тормозит себя, вспомнив, что Инспектор Лань Ванцзи, скорее всего, знает гораздо больше – адреса и телефоны его семьи, родных и друзей.       Выйдя на воздух, Вэй Усянь собирается направиться к подъезду, но полицейский тоже покидает автомобиль.       — Ты можешь подождать тут, — чтобы не обременять его, говорит он, но тот отрицательно качает головой.       — Не положено.       Одна фраза, и Вэй Ин снова чувствует себя преступником. Покорно вздохнув, он проходит через турникет и вместе с безмолвным стражем поднимается на свой этаж.       Рука, открывающая дверь ключом, подрагивает от волнения и воспоминаний.       — У меня тут немного не убрано, — бормочет Вэй Усянь, разуваясь. Когда он входит в гостиную, то его сердце словно сжимают когтями – на полу оставлены раскраски и робот-трансформер. Проглотив ком боли, он всё же находит в себе силы сказать: — мы в тот день много играли с а-Юанем дома, а потом спонтанно решили прогуляться, потому что выпал снег.       — Вэй Ин.       Тихий голос прямо за спиной не пугает, а почему-то наоборот… успокаивает. В одном только своём имени, произнесённым этим тоном, он слышит и понимание, и сопереживание и даже обещание, что всё будет хорошо.       Ну ладно-ладно, возможно, ему хочется это слышать. Впервые в жизни Вэй Усянь по-настоящему хочет, чтобы ему помогли.       Обернувшись, он натягивает на лицо защитную маску.       — Лань Чжань, подожди здесь, хорошо? Мне нужно искупаться и что-то придумать с синяком на щеке, — после короткого кивка Вэй Ин осуществляет задуманное: принимает душ, укладывает непослушные волосы, надевает чистую одежду (тёмные брюки и светлый свитшот с изображением кролика, который как-то выбрал а-Юань для него в интернет-магазине) и, обнаружив вместо тонального крема консилер, использует его, чтобы скрыть неприглядный след на лице.       — Я готов, — выйдя в гостиную, Вэй Усянь отмечает, что Лань Ванцзи за это время нисколько не поменял положения – как сел с этой его прямой спиной на диван, так и сидит.       На его реплику два светло-карих глаза проходятся по нему с ног до головы. Про себя Вэй Ин объясняет это тем, что Инспектор должен убедиться в адекватности его вида, ведь они едут к детям, но какая-то его часть не может не сравнить этот взгляд с изучающим и даже на какую-то капельку, но восхищённым.       А если б он был совсем честен с собой, то признался бы, что так, как сейчас, к а-Юаню не стал бы выряжаться. Тот давно привык к нему в спортивных штанах и запачканной футболке.       Истинная причина такого образа – желание произвести на конкретного полицейского положительное впечатление (в том числе и внешнее).       — Едем, — односложно заключает тот, и они покидают квартиру.

🧑‍🧑‍🧒

      Дом Ребёнка хоть и выглядит приличным, всё же не может не вызвать у Вэй Усяня напряжения. Никому из детей он не пожелал бы здесь оказаться. Тот факт, что сейчас Вэнь Юань вынужден жить в подобном месте, приносит ему неимоверное разочарование в себе. И как он только мог такое допустить…       Сопровождающая их директриса всё без умолку болтает о том, как хорошо здесь следят за детьми и что в проверках нет необходимости.       — Если будете так часто навещать ребёнка, он к вам привыкнет и решит, что вы хотите его забрать, — кажется, это становится её конечным аргументом к просьбе не приходить сюда посторонним.       Вэй Ин с силой сжимает кулаки. Он бросает взгляд, полный злобы, на женщину.       — Я и так заберу его отсюда, — та не решается спорить с подобного рода пугающим человеком, а только пропускает их в детскую комнату.       И секунды не проходит, как Вэй Усянь различает своего малыша среди остальных детей.       — А-Юань, — с облегчением выдыхает он, опускаясь на пол. Мальчик слышит знакомый голос и сразу же разворачивается.       Радость и восторг отражаются на его лице.       — Папа! — Он подбегает в раскрытые объятия, и по его щекам текут слёзы. Для Вэй Ина остальной мир перестаёт существовать в этот момент. Вэнь Юань, наконец, назвал его папой. Вэнь Юань рад ему, и он всё ещё любит его. Больше ему ничего не нужно.       — А-Юань, — шепчет он, прижимая ребёнка к себе, — как ты? Хорошо кушаешь? — Отстранив мальчика на вытянутые руки, он осматривает его на предмет ссадин или похудения, но, к счастью, не находит ни того, ни другого.       Вэнь Юань к этому моменту успокаивается и, вытерев глаза рукавом, начинает рассказывать, какой кашей их кормят и какие мультики включают на ночь.       Вэй Усянь устраивается прямо на паласе в позу лотоса, внимательно слушая его голос, и в какой-то момент даже забывает про того, благодаря кому эта встреча вообще состоялась.       Лань Ванцзи всё это время молчаливо стоит за его спиной.       Когда истории Вэнь Юаня заканчиваются, он поднимает глаза на полицейского и указывает на него пальчиком.       — Богач-гэгэ принёс мне машинку! — Невинно заявляет он и бежит показать огромный синий автомобиль на радиоуправлении. Вэй Усянь удивлённо вскидывает голову.       — О? Вот этот дядя? А-Юань, нельзя называть так незнакомых людей, — он не может не укорить, ведь для Инспектора такое прозвище звучит довольно оскорбительно.       — Богач-гэгэ сказал, что можно, — мальчик хихикает, смотря на коротко кивнувшего ему мужчину, вопреки воспитательным словам Вэй Ина.       — Лань Чжань! — Слегка осуждающе восклицает он. Вэнь Юань же, услышав новое обращение, тут же хватается за него.       — Чжань-гэ, Чжань-гэ, — во весь голос хохочет он, ожидая снова вызвать возмущение Вэй Усяня, ведь тот всегда так забавно выглядит, когда злится.       Вэй Ин в шоке округляет глаза, боясь, что подобного Лань Ванцзи им обоим точно не простит, и поднимает извиняющийся взгляд.       — Всё в порядке.       Уголки губ Инспектора на какую-то секунду поднимаются, а его взгляд, направленный к смеющемуся ребёнку, излучает тепло.       Вэй Усянь, кажется, влюбляется в этот момент.       — Не хочу вас отвлекать, — к ним подходит директриса, — но время посещения уже близится к концу, попрощайтесь с Юанем, и я провожу вас.       Минуты, проведённые с ребёнком, пролетают незаметно. Вэй Ин берёт себя в руки, оставаясь взрослым в их союзе, и взяв мальчика за плечи, заглядывает в его глаза.       — А-Юань, я обязательно заберу тебя отсюда, веришь папе? — Произнося это слово, его голос дёргается. Вэнь Юань уверенно кивает.       — Да!       — Тогда слушайся воспитателей и хорошо кушай, ты у меня очень сильный, — ободряюще ему улыбнувшись, Вэй Усянь обнимает его на прощание и поднимается.       Мальчик поочерёдно смотрит то на него, то на Инспектора, а затем подбегает к ноге последнего. Подёргав его за штанину, он решительно произносит:       — Ты тоже приходи с папой.       Вэй Усянь едва не падает в обморок.       — А-Юань! Дядя полицейский работает, у него может не получиться, — говорит он, поглядывая на реакцию Лань Ванцзи. На удивление, лицо того всё так же невозмутимо.       — Я приду.       Усмехнувшись вслух этому ответу, Вэй Ин треплет ребёнка по волосам, и они оба выходят из помещения.       На пути к машине, Вэй Усянь вовсе не слушает женщину, которая опять вещает что-то про психологию. Он расслабляется только после того, как садится в чёрный Porsche.       На протяжении обратного пути Вэй Ин усиленно думает. Нельзя допустить, чтобы Вэнь Юань остался в Детском Доме до взросления. Ни в коем случае нельзя. Нужно попросить Вэнь Цин, чтобы она оформила над ним опеку на время отбывания Вэй Усянем заключения. Если ей одной не дадут этого сделать, то пусть заключит фиктивный брак хоть с кем-то. Да хоть с Цзян Чэном.       Ах, да, тот ведь не согласится на подобное. Для него репутация компании отца важнее судьбы чужого ребёнка. Он не такой, как Вэй Усянь. Совсем не такой.       — Вэй Ин, — от глубоких раздумий его отвлекает спокойный голос. Вынырнув из пучин своего сознания, Вэй Усянь осматривается – они снова возле его дома.       — Почему мы здесь, Лань Чжань?       — Твоя одежда.       Односложный ответ расшифровывается Вэй Ином довольно быстро: Инспектор Лань привёз его домой, чтобы он переоделся во что-то более простое, что подойдёт для проведения ещё нескольких дней в камере полицейского участка.       — А, точно, — он благодарно улыбается, не желая потерять ещё и любимый свитер вслед за пальто, и ждёт, когда Лань Ванцзи выйдет из автомобиля, чтобы снова сопроводить его.       Но тот не торопится.       — Ты не идёшь? — Осторожный взгляд, и Инспектор коротко качает головой.       — Я доверяю тебе, — уверенно произносит он, этим вызывая целую кучу эмоций внутри Вэй Усяня. Он поджимает губы и, бросив «скоро вернусь», выходит из машины.       Поднявшись в квартиру, Вэй Ин находит домашние штаны, которые давно хотел выбросить, и спортивную чёрную толстовку. Пока он меняет одежду, в его голове рождается идеальный план побега.       У его дома есть запасной выход с другой стороны, о котором Инспектору точно неизвестно. Нет ничего проще для Вэй Усяня сейчас собрать все имеющиеся в квартире деньги и карты и выйти через этот ход.       Адреналин захватывает его в эту секунду даже просто при мыслях о настоящем преступлении. Он в красках представляет, как выбегает на дорогу, ловит попутку и добирается до Дома Ребёнка. Затем забирает Вэнь Юаня под предлогом прогулки и тут же бронирует для обоих билеты на самолёт куда-нибудь в Россию, где их точно никто не будет искать. Он не находится в розыске, так что купить билеты для него не составит труда.       Мысли разрывают его голову. Следует ли действительно так поступить, чтобы начать новую жизнь с нуля в чужой стране, поскольку шанс на оправдательный приговор ничтожно мал, или всё же довериться Инспектору Лань? Возможно, у него всё-таки получится им помочь.       Одолеваемый сомнениями, Вэй Усянь подходит к окну. Глядя вниз, он видит присевшего на капот своей машины Лань Ванцзи. Снег хлопьями ложится на его пальто и волосы, но того это будто совсем не заботит. Он смиренно ждёт, когда Вэй Ин спустится к нему.       Он стоит под снегом и ждёт его.       И это становится для Вэй Усяня решающим фактором.

⬜️

      — Здравия желаю, Генерал Лань! — Стальным голосом отчеканивает Инспектор Лань, стоя по стойке смирно со спиной, натянутой, как струна, и с рукой у виска.       — Вольно, — по лицу Генерала видно, что его что-то беспокоит. Лань Ванцзи опускает ладонь, но не решается сесть напротив дяди, остаётся на месте.       — Ванцзи, — этот тон очень знаком ему – в детстве после обращения с такой интонацией обычно следовало наказание за какую-нибудь оплошность или нарушение порядка, заведённого дома.       — Да, дядя, — после долгого молчания настойчиво напоминает о себе Инспектор, собираясь выслушать претензию, получить выговор или ещё что похуже.       Взгляд генерала проходится по нему со всей строгостью. Ванцзи замечает, что он чем-то сильно недоволен и даже расстроен.       — Постарайся внятно объяснить мне причину нарушения полицейского кодекса.       Лань Цижэнь находится на грани злости. Он с раздражением и долей разочарования смотрит на своего племянника, на своего лучшего сотрудника, который никогда не поддавался соблазнам и не смел выходить за рамки дозволенного. Лань Ванцзи всегда и для всех являлся образцом подобающего поведения, как человек, и примером для подражания, как Инспектор.       Когда сегодня утром на стол Генерала Лань лёг рапорт о вчерашней выходке Лань Ванцзи, он лично дважды перепроверил информацию, прежде чем вызвать племянника в кабинет. Он не мог поверить, что Ванцзи – его гордость – совершил нечто подобное.       — Я приму любую меру пресечения, — вместо объяснений ровно произносит Инспектор. Лань Цижэнь совершает тяжёлый вздох.       — Ты ведь знаешь, что в нашем деле, прежде чем переходить к репрессиям, необходимо выслушать все стороны. Ванцзи, говори. — Его сведённые широкие брови и яростный взгляд практически не оставляют Лань Ванцзи выбора.       — Это было необходимо, — произносит он, не планируя делиться подробностями даже с Генералом. Он достаточно долго работает в этой структуре и занимает достаточно высокое положение, чтобы принимать самостоятельные решения во благо. Пусть они и частично нарушают полицейский кодекс.       — Ванцзи! — Удар кулаком по столу и низкий голос дяди словно гром раскатываются по кабинету, — чем же это дело отличается от других, раз за эту неделю ты даже не притронулся к ним, а всё носишься с этим мальчишкой?!       Насчёт мальчишки Лань Ванцзи бы поспорил, ведь Вэй Усяню тридцать, и он всего на пару лет младше него самого, но, вероятно, для дяди в возрасте они все – мальчишки. Поэтому он решает не усугублять своё и так незавидное положение.       — Ты понимаешь, что за этот проступок я должен отстранить тебя от дела? — Инспектор Лань холодеет от услышанного. Этого никак нельзя допустить.       — Дядя, — его голос лишь на секунду срывается, наполняясь страхом.       — Инспектор Лань, — осаждает его Генерал, — пятый пункт кодекса.       — «Во время расследования участникам двух сторон конфликта запрещается взаимодействие по инициативе полиции», — без запинки воспроизводит Ванцзи, знающий весь кодекс наизусть. Он также помнит, какая санкция грозит нарушившему этот пункт – отстранение.       — Ради чего ты пошёл на это? — Терпение Генерала Лань уже подходит к концу. Ему всегда было сложно общаться с немногословным младшим племянником, но сейчас он должен добиться правды: почему и для чего его лучший инспектор добровольно нарушил правила.       Лань Ванцзи молчит. Он может объяснить это лишь одним именем – именем подозреваемого. Однако он понимает, что дядя впадёт в ярость, если он произнесёт короткое «Вэй Ин». Поэтому он молчит.       — Если ты не скажешь мне причину, я сейчас же подпишу приказ об отстранении.       Фраза запускает в теле Ванцзи давно забытые механизмы волнения. Он обещал Вэй Ину. Он не может его подвести.       — Дядя, так было нужно. Этот человек невиновен. Я должен его защитить.       Это всё, что он может сказать с честностью, присущей лишь ему. Генерал Лань делает очередной глубокий вздох. Он прикрывает глаза, стараясь вернуть спокойствие духа и строго произносит:       — Свободен.       Лань Ванцзи впервые испытывает благодарность по отношению к дяде во много раз больше той, что всегда хранится внутри него за их с братом воспитание.