Бремя ясного ума

      Золотистые лучи солнца скользят по сонному лицу Дина. Он слабо морщится, окончательно просыпаясь, а затем расплывается в нежной улыбке, удивленно глядя на сияющий вид из окна. За последние несколько месяцев он впервые видит настолько солнечное утро. Мужчина лениво потягивается в постели и осторожно встает, чувствуя во всем теле непривычную легкость. Он подходит ближе к окну, задумчиво наблюдает за колышущимися на ветру деревьями, которые уже покрыты желтой листвой. В графстве Йоркшир, на севере Англии, крайне редко бывают такие погожие дни, а через призму восприятия Дина это и вовсе кажется почти волшебством.       На лестничном пролете, едва покинув комнату, он сталкивается со служанкой. Девушка тихо охает и изумленно округляет глаза, когда видит, что Дин улыбается ей в ответ на утреннее приветствие. Улыбка Винчестера медленно гаснет — он пытается понять, что именно так озадачило Джо. — Почему ты так смотришь на меня? Я что, надел рубаху задом наперед? — шутит он.       Служанка медленно качает головой, сильнее сжимая в руках полотенце. — Просто я уже и позабыла, что вы умеете улыбаться, — шепчет она.       Винчестер заставляет себя улыбнуться еще раз. Теперь это выходит вынужденно, но он ничего не может с собой поделать. Мужчина притворно фыркает и проводит рукой по деревянным перилам. — Что ж… привыкай заново, — отвечает он и спускается вниз, оставляя Джо наедине с ее замешательством.       За завтраком мужчина ловит на себе взволнованные взгляды брата. Сэм пристально смотрит на него, хмурится и лениво ковыряет вилкой в тарелке с остывшей яичницей. Дин едва заметно качает головой и прикусывает губу, собираясь спросить, в чем дело, но Сэм заговаривает первым: — Похоже, у тебя сегодня хорошее настроение? — слегка неуверенно спрашивает он и делает глоток горького кофе. — А как может быть иначе? — Дин демонстративно указывает рукой на окно. — Ты только посмотри, какая благодать на улице. — Это так, — Сэм мягко улыбается, — но… ветер ледяной. Если соберешься на прогулку, надень теплое пальто.       Дин молча кивает и вновь отворачивается к окну. Сэм нервно ерзает на стуле, а затем пододвигает ближе блюдце с таблетками. — Слушай… не забудь принять лекарство, хорошо?       Дин вздрагивает, глядя на розоватые пилюли. Радужное настроение мгновенно меркнет, но он не желает ссоры, поэтому старается говорить мягко. — Я же в порядке, — он нервно сглатывает, замечая в глазах брата тень недоверия. — Думаю, больше нет нужды принимать это. — Дин… — Сэм вздыхает. — Доктор Ридли тебе очень помог. Мы обязаны соблюдать рекомендации, чтобы… — Сэмми, — голос Дина звучит тверже, — я благодарен доку, но мне правда стало лучше. — Прерывать лечение нельзя, — возражает Сэм. — Иначе мы снова откатимся на пару месяцев назад, когда ты лежал в лечебнице и не находил сил даже подняться с постели. — Обычная меланхолия, — ворчит Дин, пряча взгляд. — Нет, Дин… — Сэм сжимает руки в кулаки. — Ты же знаешь, что у тебя с самого детства… — Да, Сэмми, я с рождения больной на голову! — шипит он. — Прости уж, что тебе приходится возиться со мной. — Дин… — брат хмурится. — Ты мой родной человек, и я никогда не жаловался на то, что присматриваю за тобой. Но если ты и вправду желаешь мне счастья, будь добр — выполняй назначения доктора.       Дин до боли прикусывает внутреннюю сторону щеки. Светлое утро мгновенно теряет свое очарование, переставая казаться солнечным и беззаботным. Он медленно высыпает пилюли на ладонь, забрасывает их в рот и делает большой глоток воды, проглатывая горечь вместе с обидой. Сэм облегченно выдыхает и снова прикладывается к чашке с кофе. — Чем хочешь заняться сегодня? — спрашивает он, пытаясь разрядить напряженную атмосферу. — Закончу чинить часы миссис Лаффит, — спокойно отвечает Дин, — а потом поеду к Кастиэлю.       Сэм на мгновение замирает, его лицо кажется непроницаемым, а затем он натянуто улыбается и кивает, пряча взгляд. — Хорошо, Дин, — мужчина прочищает горло. — Передай Касу мои добрые пожелания. — Обязательно, — бросает старший брат, переводя пустой взгляд на свой недоеденный завтрак.       Оказавшись в поместье чиновника Новака, Дин тихо стучит в дверь кабинета. Ответ следует незамедлительно — его приглашают войти. Первым делом Винчестер ловит на себе изумленный взгляд Кастиэля, его лицо тут же озаряется мягкой улыбкой, он встает из-за стола, погребенного под кипами бумаг. Мужчины без лишних слов смыкают объятия, а затем следует чувственный поцелуй. Кастиэль слегка отстраняется, продолжая бережно держать Дина за плечи. — Почему не предупредил о визите? — его голос звучит хрипло, выдавая усталость. — Разве мне не позволено являться к тебе в любой момент? — шепчет Дин, с легкой обидой оглаживая щетинистую щеку мужчины кончиками пальцев. — Разрешено, — тихо хмыкает Новак. — Прости, последние дни я был совсем завален делами. — Не прощаю, — Дин высвобождается из прохладных рук и делает шаг назад. — Я на тебя смертельно обижен, друг мой. — И в чем же моя вина? — Кастиэль озадаченно склоняет голову набок. — Ты перестал навещать нас с Сэмми, — Дин отводит взгляд. — Дин… ты же понимаешь, новая должность требует времени, — Новак качает головой. — Я бы хотел видеть тебя каждый день, но сейчас это… выше моих сил. — Понимаю, — Винчестер вновь заглядывает в синие, слегка потускневшие глаза. — Хотя нет, не понимаю… Я провел в лечебнице два месяца, а ты ни разу не навестил меня. Разве так поступают любовники?       Кастиэль моментально опускает взгляд, раздавленный гнетущей виной. Дин усмехается, скрещивая руки на груди. — Ты стыдишься меня, — спокойно констатирует он. — Боишься, что нас увидят вместе и поползут слухи. — Нет, Дин, — Новак тяжело опирается на дубовый стол, словно земля уходит у него из-под ног. — Это не так. — Я знаю, Кас… — Дин качает головой. — Быть с кем-то настолько нестабильным, как я — это тяжело. Я так хочу вернуться в те дни, когда мы только встретились, тогда, я чувствовал себя живым. — Дело не в тебе, — Новак берет ладони Дина в свои и крепко сжимает их. — Просто сейчас такой период. Мы справимся.       Винчестер не находит сил возразить. Резкий скрип двери заставляет их машинально расцепить руки. Новак отступает к столу, а Дин нервно улыбается, видя в проеме Анну. Сестра Кастиэля неуверенно осматривает комнату, и ее взгляд замирает на госте. — Здравствуй, Дин… — голос девушки слегка дрожит. — Здравствуй, — Винчестер косится на Кастиэля. — Мы тут немного повздорили, прости за шум. — Ничего страшного, — она нервно мнет пальцы. — А… кто тебя впустил? — Ваша прислуга, — нахмурившись, отвечает Дин. — Разве мне запрещено приходить без приглашения? А, Кас?       Он переводит недовольный взгляд на Новака, но тот лишь хранит молчание. Анна тихо смеется и качает головой. — Конечно можно, Дин. Прости, это прозвучало грубо. Двери этого дома всегда открыты для тебя. — Вот и отлично, — бросает Винчестер, снова глядя на притихшего Кастиэля. Девушка пятится к выходу. — Ладно… простите, что помешала. Я пойду.       Когда они вновь остаются одни, Дин поворачивается к Кастиэлю, который почему-то тихо смеется. — И давно она стала такой дерзкой? — С самого рождения такая, — мягко отвечает Новак и вновь притягивает Дина к себе для короткого поцелуя. — Не бери в голову. Анна на нашей стороне, она будет хранить наш секрет вечно.

***

      Веки Дина слегка дрожат, прежде чем он окончательно открывает глаза. Этим утром солнце надежно спрятано за плотными тучами. Винчестер ощущает подступающую тошноту, он медленно подходит к окну и замечает в саду две фигуры. Дин озадаченно склоняет голову набок, узнавая в них своего младшего брата и Анну. Они о чем-то яростно спорят: девушка недовольно размахивает руками, а Сэм едва сдерживается, чтобы не перейти на крик. Дин пытается понять, что сестра Кастиэля забыла здесь в такой ранний час.       Сэм шумно выдыхает, когда Анна начинает плакать. Девушка отворачивается и произносит надрывно: — Это ненормально… — она качает головой, — поверить не могу, что я согласилась на такое… — Послушай, ему становится лучше, — Сэм облизывает сухие губы, сам до конца не веря своим словам. — Прошу, не говори ничего. — Он должен оставить Кастиэля, — девушка утирает слезы ладонью. — Он просто обязан… оставить нас всех в покое.       Сэм в глубине души согласен с ее словами, но ему безумно жаль брата. Мужчина знает, что Дин слишком сильно привязан к Кастиэлю.       За завтраком Дин ведет себя подчеркнуто тихо. Сэм обеспокоенно поглядывает на него, пытаясь угадать, в каком настроении тот проснулся. — Зачем приходила Анна? — спокойно спрашивает Дин, не поднимая глаз. — Эм… — Сэм выдавливает фальшивую улыбку. — Звала нас с Джесс на свое новое представление. Если хочешь, можешь пойти с нами. — Она плакала, — Дин отрезает кусок колбаски, и от этого запаха его мутит еще сильнее. — Что? — Сэм наигранно смеется. — Нет, Дин, тебе показалось.       Мужчина лишь пожимает плечами, не вступая в спор. Он берет горсть своих пилюль и молча проглатывает их, вызывая у Сэма выдох облегчения. — Ты… уже закончил чинить часы миссис Лаффит? — младший брат поспешно меняет тему. — Нет, — Дин виновато прикусывает губу. — Кажется, я разучился работать с тонкими механизмами. — Вовсе нет, — Сэм ободряюще хлопает брата по плечу. — Тебе просто нужно немного времени, чтобы прийти в себя. — Пожалуй, — соглашается Дин, запивая эту фразу водой. — Ладно… — Сэм поджимает губы. — Чем планируешь заняться сегодня? — Поеду в город, нужно докупить запчасти, — Дин передергивает плечами. — А затем загляну в городской совет. Может, получится выкрасть Каса на короткое свидание.       Сэм на миг прикрывает глаза. Ему не нравится эта затея, но он не находит в себе сил перечить брату, даже после тяжелого разговора с Анной.       Сэм возвращается из Академии ближе к вечеру. Дин лежит на диване у камина, мирно погрузившись в чтение. Сэм присаживается рядом, мягко улыбаясь и мгновенно согреваясь после уличной стужи. Он потирает озябшие ладони, не сводя пристального взгляда со старшего брата. — Что читаешь? — Историю одного работяги, который совершил кругосветное путешествие по следам Магеллана. — О, я помню эту книгу, — Сэм косится на шкафы семейной библиотеки, — читал ее еще в школьные годы. Концовка поразила меня до глубины души, так что готовься удивиться. — М-м, — неопределенно отзывается Дин, не отрывая глаз от пожелтевших страниц. — Как прошел день? — с легкой тревогой спрашивает Сэм. — Мне не удалось встретиться с Касом, — Дин равнодушно пожимает плечами. — Он уехал в соседнюю провинцию по делам. Вернется только послезавтра. — Вот как… И кто тебе это сказал? — Сэм уточняет это с едва заметным недоверием в голосе. — Работник мэрии, — безразлично бросает Винчестер, перелистывая страницу. — Понятно, — Сэм борется с непонятным чувством, которое ворочается внутри него.       Он молча встает, берет баночку с лекарствами и наполняет стакан водой из графина. Когда он протягивает ладонь с пилюлями Дину, тот откладывает книгу и тихо произносит: — Одна фраза из этой истории что-то зацепила во мне, — Дин пристально смотрит на розоватые таблетки. — Поделишься? — спрашивает Сэм. Его рука, удерживающая стакан, едва заметно подрагивает. — Чтобы побороть внутреннего демона, нужно сперва признать, что он существует.       Сэм озадаченно смотрит на брата. Тот послушно принимает вечернюю норму лекарства и снова откидывается на подушки, возвращаясь к чтению. — В этом что-то есть, — шепчет в ответ Сэм, тщетно пытаясь вспомнить подобную фразу из этой книги.

***

      Дин долго ворочается в постели, прежде чем перевести сонный взгляд на хмурый пейзаж за окном. Его охватывает тягучая тоска, а собственное тело кажется неподъемным, но он заставляет себя подняться. Когда служанка, проходя мимо, приветливо улыбается ему, он лишь ворчит в ответ что-то невнятное. Мужчина замирает перед своей маленькой мастерской на первом этаже, с горечью осознавая, что он уже несколько месяцев не притрагивался к любимому делу.       Работа с механизмами была его тихим вдохновением с самого детства. Будучи шестилетним мальком, он часами наблюдал за ловкими руками отца. Это воспоминание не покидало его, как и память о тех вечерах на кухне, когда мама пекла ароматные пироги. Родители ушли, когда Дину едва исполнилось восемнадцать — погибли в пожаре на ферме у друзей. Старый амбар вспыхнул от единственной искры разбитой масляной лампы. С тех пор те немногие светлые моменты остаются лишь бесцветными тенями в его памяти.       За завтраком царит тяжелая тишина. Братья молча едят. Сэм даже не пытается угадать настрой брата, понимая, что Дин снова провалился в меланхолию после нескольких дней обманчивой мании. Именно об этом предупреждал доктор Ридли. Пытаясь сохранить хоть каплю позитива, Сэм едва слышно спрашивает: — Что будешь делать сегодня? — Прогуляюсь к озеру, — незамедлительно отвечает Дин, лениво ковыряя ложкой остывшую кашу. — Только оденься потеплее, — Сэм сочувственно гладит брата по плечу. — На улице очень сыро и ветрено.       Винчестер усаживается на старую корягу у самой кромки воды. Он плотнее кутается в легкий плащ, глядя на сизое небо и мутную гладь озера. Весной вода здесь кажется почти прозрачной, но в холодные дни она неизменно серая. Во всяком случае, именно такой ее видит Дин.       Он невольно вспоминает детские годы. Уже тогда он понимал, что не похож на других. Сверстники называли его странным, а в двенадцать врачи поставили диагноз: затяжная меланхолия. Родители изо всех сил старались сделать жизнь сына ярче, но Дин с каждым годом все глубже замыкался в себе.       Временное чудо случилось после его совершеннолетия. Он встретил сына местного предпринимателя — Кастиэля Новака. Этот юноша казался еще более странным, чем сам Дин, и в нем Винчестер нашел свое спасение. Новак понимал его без слов, одного взгляда синих глаз хватало, чтобы почувствовать опору. Их влюбленность была неизбежной, словно само провидение вело их друг к другу.       В те годы приступы случались реже, и окружающим казалось, что Дин идет на поправку. Никто и не догадывался, что болезнь лишь затаилась, продолжая прогрессировать. Об этом знал только Кастиэль. Он видел это, он чувствовал каждое колебание души Дина, но не мог и не хотел от него отказываться.       Винчестер слабо вздрагивает и покидает мир грез, ощутив на плече знакомую тяжесть руки. Кастиэль едва заметно приподнимает брови и опускается рядом на корягу. Несколько минут они молча смотрят на воду, каждый погруженный в свои думы. — Зачем приехал? — хрипло спрашивает Дин, не поворачивая головы. — Соскучился, — честно признается Новак, накрывая ладонь мужчины своей. — Какая холодная, — ворчит Дин, съеживаясь от прикосновения, но не спешит прятать руку в карман. — Не холоднее твоей, — отрезает Новак, и на его губах мелькает слабая улыбка. — Ты любишь меня? — внезапно спрашивает Дин и тут же смущается под пронизывающим взглядом Кастиэля. — Да, — без тени сомнения отвечает Новак. — Если бы не любил, меня бы здесь не было. — В последнее время мы будто отдалились друг от друга, — жалуется Винчестер. Кастиэль открывает рот, чтобы возразить, но Дин перебивает его: — И твои рабочие дела тут ни при чем. Ты устал от меня?       Кастиэль тихо вздыхает. Он медленно качает головой, на что Дин лишь горько усмехается. Ветер крепчает, верхушки деревьев тревожно шелестят, а по воде бежит мелкая рябь. — Мне нужно уехать, — спокойно говорит Новак, крепче сжимая пальцы Дина. — На сколько? — шепчет мужчина, страшась услышать правду. Он ждет, что тот скажет «на месяц» или «на год». — Надолго, — прерывает его мысли Новак. Сердце Винчестера на миг замирает. — Ясно… — Господин!       Их беседу обрывает звонкий крик. По склону, утопая в сухой траве, несется служанка, в руках она сжимает теплое пальто. Дин раздраженно закатывает глаза и медленно высвобождает свою ладонь из хватки Кастиэля. — Господин, ну что же вы! Вышли на такой холод в одном плаще, простудитесь ведь! — кричит она, приближаясь. — Джо, невежливо прерывать чужую беседу, — рычит Винчестер, косясь на Каса. Тот лишь грустно улыбается ему в ответ. — Что?.. — служанка замирает в нескольких шагах, растерянно глядя на Дина. — Уходи, я скоро вернусь в дом, — ворчит он, и в его тоне прорезаются властные нотки. — Но… — Ступай, я сказал! — он срывается на крик.       Джо обиженно фыркает. Помедлив мгновение, она разворачивается и демонстративно уходит прочь. Кастиэль тихо вздыхает: — Дин… нельзя же так. Она искренне о тебе заботится. — Плевать, — Винчестер вздрагивает от очередного порыва ветра. — Она нас прервала.       Кастиэль тихо хмыкает в ответ. Он тянется к лицу мужчины и оставляет на его румяной щеке едва ощутимый, почти невесомый поцелуй.       Уже вечером Сэм замирает на пороге гостиной. Он видит, как Дин неспешно наполняет бокал вином. Брат сидит прямо на полу у камина, завороженно глядя на догорающие дрова. Лишь пляшущие языки пламени скользят по паркету, выхватывая из темноты его ссутуленный силуэт. — Долго будешь стоять у меня за спиной? — спрашивает Дин, не оборачиваясь. — Присоединяйся. — Тебе нельзя пить, — недовольно бросает Сэм, но все же опускается рядом, поджимая ноги к груди. — Алкоголь нельзя мешать с теми лекарствами, что ты принимаешь. — Не помру же я от одного бокала, — хмыкает Винчестер и делает глоток. — Тем более, у меня есть повод. — Какой? — Сэм медленно поворачивает голову, пристально вглядываясь в лицо брата. — Кастиэль уезжает из Йоркшира. Ему предложили хорошую должность в Лондоне.       Сэм хранит молчание, ожидая продолжения. Дин горько улыбается, вновь прикладываясь к бокалу. Ему хочется кричать, рыдать, точно маленькому ребенку, биться в истерике, но он не может себе этого позволить. Из глаз не выходит ни слезинки. Его самосознание настолько онемело, что любая живая эмоция кажется физически невозможной. — Он бросает меня, — Дин делает глубокий, судорожный вдох. — Я знал, что однажды он уйдет, но не думал, что это случится так внезапно. — Вы были вместе семь лет, — глухо отзывается Сэм. — Это долгий срок. — Да, пожалуй, — Дин едва заметно кивает. — Но мне от этого ни капли не легче.

***

      За окном неистовствует ливень. Небо плотно затянуто темными тучами. Дин лежит на спине, бесцельно изучая белый потолок. Сегодня он чувствует себя мертвее обычного. Тело кажется чужеродной, вязкой субстанцией, а в голове — путаница из обрывочных образов. После нескольких попыток он все же поднимается с постели, содрогаясь от сырого холода, заполнившего комнату за ночь.       За завтраком Дин так же безучастно смотрит в тарелку, пока Сэм через силу запихивает в себя еду. Ему больно видеть брата таким, он отдал бы все на свете, лишь бы вернуть Дину ту мимолетную улыбку. Сэм не пытается поднять ему настроение, он знает, что сейчас слова бессильны. Дин медленно переводит взгляд на окно, где мир за стеклом размыт потоками воды. — Как думаешь, до вечера дождь утихнет? — тихо спрашивает он, не поворачивая головы. — Думаю, да, — Сэм неопределенно ведет плечом. — А что? — Почему не спрашиваешь, чем я хочу заняться сегодня? — игнорируя встречный вопрос, произносит Дин. — Хм… — Сэм выдавливает улыбку. — В такую погоду лучше остаться дома. Но все же… какие у тебя планы?       Дин отрывается от окна и смотрит на брата предельно ясным, пугающим взглядом. Затем он берет привычную горсть таблеток и запивает их водой. Сэм взволнованно сглатывает, ожидая ответа. — Собираюсь навестить могилу Кастиэля.       В этот миг непогода за окном напоминает о себе с новой силой, дождь яростно барабанит по стеклам и крыше дома. Сэм замирает, пораженный до глубины души. Брат смотрит на него в упор, и в этом взгляде зияет принятие, перемешанное с горькой, затаенной злостью. — Дин… — Сэм чувствует, как в горле встает удушливый ком. — Я не… — Хватит подыгрывать мне, Сэмми, — мужчина медленно встает из-за стола. — Я, может, и душевнобольной, но вовсе не идиот.       Сэм подрывается следом и хватает брата за плечо. Его дыхание становится прерывистым от смеси вины и шока — разум Дина внезапно и беспощадно прояснился. — Похоже, док был прав, — Винчестер безвольно опускает руки. — Пилюли работают. Они крадут иллюзию счастья, обнажая реальный мир во всем его «великолепии». — Дин… — шепчет Сэм, едва сдерживая подступающую истерику. — Прости… Я не хотел лгать тебе, ты просто… ты отказывался верить в его смерть. Ты не признавал ее.       Дин слабо кивает и отступает на шаг, но Сэм крепко держит его. — Я не помню этого, — шепчет Дин, и его голос надламывается. — Не помню, как он умер. Не помню похорон, я просто… — он невольно содрогается. — Я знаю, что он мертв, Сэмми. Теперь я это знаю.       Сэм робко, а затем со всей отчаянной силой обнимает брата, прижимая его к себе. Дин судорожно цепляется пальцами за его рубашку, словно за единственный якорь в этом мире. — Мне жаль, так жаль, Дин, — шепчет Сэм, мечтая забрать хотя бы крупицу той муки, что выжигает его брата изнутри. — Я знаю, Сэмми, — сипло отзывается Винчестер, зажмуриваясь. — Знаю.       На кладбище царит неестественная тишина и пронизывающий холод. Дин плотнее кутается в шерстяное пальто, не отрывая взгляда от белой каменной плиты. На ней — до боли знакомое имя и дата смерти. Это случилось весной. Судьба отобрала любимого человека в самый прекрасный, по меркам Дина, сезон. Винчестер прячет руки в карманы и шмыгает носом. По затылку пробегает странный холодок, он резко оборачивается и видит Кастиэля. Мужчина привычно улыбается и подходит ближе. Дин изумленно моргает — теперь фигура Каса кажется ему почти прозрачной, размытой по краям. — Мне не нравится этот надгробный камень, — будничным тоном замечает Новак. — Мне тоже, — соглашается Винчестер. — Черный смотрелся бы куда лучше.       Они замолкают, не зная, как продолжить этот странный разговор. Дин сдается первым: — Ты призрак? — Нет, — Кастиэль слегка хмурится. — Тогда почему тебя вижу только я? — негодует Винчестер. — Потому что я — лишь плод твоего больного воображения, — честно отвечает Новак. — О…       Дин сначала кривится, а затем тихо смеется, и в этом смехе слышится надлом. Кастиэль печально улыбается за компанию. — Только не говори, что… тебя никогда и не существовало в этом мире, — Дин замирает, охваченный внутренним ужасом, что он еще безумнее, чем может показаться на первый взгляд. — Нет, — Кастиэль с нежностью смотрит на мужчину. — У нас было семь прекрасных лет. До того дня, как я слег с воспалением легких и ушел в первый месяц весны. — Я не помню, — шепчет Винчестер, не в силах посмотреть в глаза облику, который не виден больше никому. — Твой разум всегда был хрупким, Дин, — Новак прикусывает губу, подбирая слова. — В тот момент ты сломался. Твой мозг не выдержал и переписал реальность, выстраивая щит, чтобы боль не уничтожила тебя окончательно. — Лучше бы она уничтожила меня тогда, — шепчет Винчестер.       Новак кладет руку на плечо мужчины и слегка сжимает его, но Дин почти не чувствует веса этой ладони. Внутренние слезы начинают душить его. — Забери меня с собой, — Дин до боли прикусывает губу. — Я устал… Кас, просто… избавь меня от этого. — Я не могу, — так же тихо отвечает Кастиэль.       Дин качает головой, чувствуя, как слезы застилают взор. Он всхлипывает, понимая: теперь он не может даже ощутить прикосновение любимого человека, созданного его собственной тоской. Лекарства глушили галлюцинации, и Дин принимал их только ради Сэма, не осознавая, к чему это приведет. Теперь борьба кажется ему бессмысленной. Победа над безумием принесла лишь пустоту. — Тогда… — Винчестер наконец смотрит прямо в глаза Кастиэля. — Сможем ли мы встретиться снова… хотя бы на том свете?       Лицо Новака смягчается. В его глазах светится та же чистая, принимающая любовь, что и семь лет назад. Он медленно кивает, и это молчаливое обещание дарит Дину хрупкую надежду.       Сэм окончательно расслабляется, когда брат послушно принимает вечернюю дозу лекарства и просит почитать ему перед сном — совсем как в раннем детстве. Сэм не находит в себе сил отказать, особенно сейчас, когда брат так уязвим после открывшейся правды. Он прикрывает глаза, слушая умиротворенный голос Дина, и чувствует, как наваливается приятная сонливость. Старший Винчестер выглядит абсолютно спокойным, он даже слегка улыбается, читая любимые строки. Эту книгу он знал почти наизусть.       Сэм постепенно проваливается в глубокий сон. Голос Дина звучит все тише, пока не смолкает совсем. Мужчина некоторое время молча смотрит на спящего брата, бережно поглаживает его по плечу с легкой улыбкой на губах. Затем он осторожно откладывает книгу на комод и бесшумно идет к выходу. На мгновение Винчестер останавливается у порога, бросает последний нежный взгляд на Сэма и, наконец, выходит, плотно прикрывая за собой дверь.       Солнечное утро приходит в дом вместе с леденящим душу криком служанки. Сэм сперва не может осознать, что происходит, но когда надрывный вопль повторяется, он вскакивает с постели и вылетает в коридор. Дверь в комнату Дина распахнута настежь, оттуда доносятся глухие рыдания Джо. Сэм врывается внутрь и застывает, охваченный парализующим ужасом. Тело Дина безвольно висит в углу, его фигура кажется темным силуэтом на фоне залитого рассветом окна. Низкий табурет валяется на полу.       На прикроватном столике, рядом с нетронутым стаканом воды, лежит листок бумаги. Почерк Дина на удивление ровный и четкий, без единого признака безумия:

«Я видел Кастиэля на кладбище. Он пообещал, что мы встретимся вновь — там… за чертой, разделяющей мир живых и мертвых. Я решил ускорить эту встречу. Знаешь, Кас никогда не нарушал своих обещаний, и я готов поверить ему в последний раз. Я очень люблю тебя, Сэмми, но у меня совсем не осталось сил для борьбы. Проживи эту жизнь достойно и будь счастлив, не неся больше на своих плечах бремя моей болезни. Прощай, мой милый братишка»

      Сэм бессильно падает на колени, сминая в дрожащих руках записку. За окном беззаботно поют птицы, а золотистые лучи солнца освещают пустую кровать, на которой больше никто не будет мучиться от боли и кошмаров. Дин Винчестер ушел в мир иной — на долгожданное свидание с тем, кто уже давно его там ждет.